Какъ между иными вещами въ своемъ къ намъ письмј ты, другъ наилучшій, просишь изложить для тебя въ короткј и о блаженномъ Маркј, занимавшемъ архіерейскій престолъ Ефесскій, именно — откуда происходилъ и какихъ былъ убјжденій на состоявшемся въ Италіи восьмомъ соборј, съ кјмъ изъ собесјдовавшихъ тамъ соглашался, съ полнымъ ли усердіемъ прилагался въ борьбј къ святымъ богословамъ, кто разсуждали несогласно съ нимъ, увлекаясь превратностію своихъ мыслей, и для другихъ были виновниками уклоненія отъ прямого и праваго пути: то вотъ, уважая такое желаніе твое, попытаюсь сколько можно въ сжатомъ видј исполнить его, чтобъ ты прочитывая и подражалъ прекрасному по добродјтели, и имјлъ памятникъ нашей искренней любви къ тебј.
Итакъ, сей священнјйшій Маркъ родился и воспитывался въ самомъ царствующемъ градј. Въ самой нјжной юности отданъ былъ родителями своими въ изученіе круга свободныхъ наукъ, который онъ въ краткое время прошолъ, какъ бы на крыльяхъ, и превзошолъ всјхъ своихъ соучениковъ и сверстниковъ; a потомъ, причисленный къ священному клиру великой церкви по повелјнію и благословенію святјйшаго и мудрјйшаго патріарха Евфимія [2], весь предался изученію боговдохновенныхъ Писаній. Затјмъ облекается въ монашескую одежду въ священной и великой обители Манганской, и всецјло предается молчанію. До того жъ не любилъ выходитъ изъ монастыря и своей келліи въ нарушеніе молчанія и вниманія себј, что знаемымъ и даже роднымъ по крови не показывался на глаза. Однимъ только дјломъ не утомлялся онъ ни днемъ, ни ночью — упражненіемъ въ писаніяхъ божественныхъ, откуда обогощалъ себя обиліемъ разумјнія, какъ показываютъ и письменные труды его. Затјмъ и божественное иго священства воспріемлетъ, а не по многомъ времени и въ архіерея Ефесскаго поставляется отъ великой и святой церкви, не по своему желанію, a по избранію многихъ, и такимъ образомъ пріумножилъ себј поприще добродјтели и по силј упражнялсл на немъ.
Между тјмъ, какъ онъ такимъ образомъ преуспјвалъ въ совершенствованіи по Богу, правившій въ то время державою ромеевъ, — а это былъ Іоаннъ, приснопамятный государь, шестой изъ Палеологовъ, — видя, что племя Агари со дня на день множится, а наше отвсюду вытјсняется и до повсемјстнаго, можно сказать, исчезновенія доводится, и боясь, чтобы они, быстро опустошивъ земли Ромейской державы, не овладјли и самымъ царствующимъ градомъ, какъ въ послјдствіи, увы, и случилось: счелъ необходимымъ пріобрјсть себј италіанцевъ въ союзники. А этого нельзя было съ увјренностію достигнуть, если не созвать собора, который бы всеусильно позаботился или провести и подтвердить, или какъ нибудь устранить предметы нашего неизмјннаго богословія, извращенные ими въ противность православнымъ догматамъ. Это: что Духъ Святый исходитъ и оть Сына и что въ Богј тожественны сущность и дјйствіе. И разсуждая, что пока эти пункты не будутъ соборно и догматически, такъ сказать, обслјдованы, то оба народа не сойдутся въ одномъ взглядј на православіе, да и помогать другъ другу не будутъ: по необходимости положивши въ себј эту повидимому добрую цјль, христолюбивый сей и благочестивјйшій государь отправляетъ посольство къ предстоятелю римскому. A этотъ, и благосклонно принявши посольство, и весьма сочувствуя намјренію, тотчасъ чрезъ своихъ пословъ предложилъ быть по этимъ дјламъ собору во Флоренціи, что и сбылось. Царь вмјстј съ нјкоторыми близкими себј и избранными взялъ съ собою и помянутаго блаженнаго Марка, котораго уже тамъ, когда состоялся соборъ, прилично поставилъ экзархомъ его: потому что, такъ какъ съ той и другой стороны избраны были шесть совопросниковъ, онъ назначенъ экзархомъ нашихъ. А между послјдними были, съ другими лукавнующими или христопродавцами, и тогдашній Никейскій митрополитъ Виссаріонъ и Гемистъ, люди богопротивные и весьма испорченные, не только еретики по всему (отъ чего и противникамъ уступили и довјрившихъ имъ тогда согласили објщаніемъ почестей и подарковъ предать истину), но и прямо нечестивые, въ душахъ своихъ хранившіе древнее еллиновъ мерзкое суевјріе о богахъ или лучше сказать демонахъ, какъ то въ дјйствительности обнаруживаютъ ихъ безбожныя письменныя произведенія (которыя они оставили на развращеніе и соблазнъ простјйшихъ).
А какъ по теченію рјчи мы вспомнили о нихъ, то, чтобы еще больше сдјлать яснымъ для всјхъ нечестіе ихъ и худомысліе, я вотъ приведу буквально и самыя рјчи ихъ, а затјмъ въ кратцј и подобающее осужденіе и надлежащее обличеніе, чтобы, когда очевидною сдјлаетея пустота ихъ разсужденія, никто не внималъ имъ въ ихъ нечестивыхъ сочиненіяхъ, и напередъ всј знали, какое зло самонадјянность, по которой нјкоторые, въ себј увјренные и святымъ отцамъ неуклонно не слјдовавшіе, низринулись въ стремнины нечестія и беззаконія. И слово въ слово таково то, что одинъ изъ нихъ, кардиналъ Виссаріонъ, начерталъ въ письмј къ безбожному Гемисту, ища у него рјшеній на недоумјнія касательно такъ называемыхъ ими самопроизводныхъ или боговъ, въ чемъ считалъ учителей своихъ и вождей несомнјнной своей пагубы несогласными съ общимъ убјжденіемъ, признающимъ, что все получило бытіе отъ одной Причины, то есть Бога.
Да будетъ же намъ и всјмъ разсуждающимъ по божественному указанію и человјческому смыслу, держащимся исповјданія въ чистой совјсти и истинј, извјстно о семъ мужј, что онъ не въ осужденіе многобожнаго заблужденія людей, которыхъ тутъ перечисляетъ, обращается съ запросами къ единомысленному себј Гемисту; ибо какъ это, когда очевидно зналъ, что этотъ вполнј держится ихъ мудрованія? Но изумляясь ихъ богословствованію, какъ загадочному, и желая съ весьма усерднымъ убјжденіемъ твердо укрјпиться въ немъ, какъ это видно изъ другихъ его нечестивыхъ рјчей, а не только, такъ сказать, болтать о немъ; потому что онъ и застрялъ въ такомъ многобожномъ и злочестивјйшемъ заблужденіи, и отступивши мыслію и свободнымъ произволеніемъ отъ живого Бога, единаго по существу, троичнаго по ипостасямъ и лицамъ, ниспалъ съ нимъ въ несвјтимый и кромјшній огонь геенскій. Посему и слово наше, направленное противъ него и единомысленнаго ему Гемиста, естественно коснется, кромј ихъ, и многобожнаго заблужденія, и обратно: такъ какъ и сіи по нечестію равны имъ, и тј этимъ. Ho поpa уже намъ привесть самыя слова и изобличить заключающуюся въ нихъ превратную и безбожную мысль.
«Тогда какъ — говоритъ — во всјхъ всјяно общее и истиннјйшее убјжденіе, что ничто нигдј не существуетъ безъ причины, есть немало изъ послјдователей Платона, каковы Проклъ, Ермій и Дамаскій, полагающихъ, что душа и прежде ея всј (какъ мыслимые, такъ) мыслимые и мыслящіе, или мыслящіе боги [3] самоипостасны (сами по себј существуютъ). И никто не скажетъ, что иначе объ этомъ думали Порфирій, Ямвлихъ, Сиріанъ (и остальной сонмъ оныхъ мужей), видя ихъ прямо повторяющими мысли тјхъ и во многомъ слјдующими ихъ мнјніямъ. И единомысленно три вышеуказанные мужа говорятъ, что такія существа самоипостасны, и самоипостасны такъ, что сами себя опредјляютъ и сами себј суть причины, а всј — вмјстј и отъ причины, и сами причины».
Таковы у него начальныя строки сочиненія, въ коихъ нужно усматривать и пламенную вјру этого человјка или, лучше сказать, обольщеніе относительно тјхъ мужей, когда такъ исчисляетъ и излагаетъ ихнія и свои мнјнія или вздорные вымыслы. Подобно краю одежды, это, какъ обыкновенно бываетъ, обнаруживаетъ цјлую безбожную ткань. Отъ этого, какъ нечестиваго сумазбродства, отворотился бы иной, и особенно высказываемая въ словахъ совершенная нелогичность возвјщающаго, что философія отъ Отца, всјмъ противна. Но тщеславіе, говоритъ Іоаннъ Златоустый, всюду себя поражаетъ. Ибо кто жъ изъ соединяющихъ науку съ богопочтеніемъ подумалъ бы, что какое либо существо самоипостасно въ томъ смыслј, что само себя подставляетъ и изъ небытія производитъ въ бытіе? Или что тоже: изъ бытія въ силј (возможности) само себя движетъ къ бытію въ дјятельности? Этимъ, говоримъ, не допускается и сама причина всего, то есть Богъ, которымъ все произведено изъ небытія въ бытіе. Это самое и Аристотель показываетъ въ своей метафизикј въ отдјлј подъ буквою «ламвда», гдј вводитъ многочтимый Первый Умъ, или Бога, сущую чистую дјятельность, совершенно непричастнаго бытію въ возможности [4]. «Ибо, — говоритъ, — возможно не дјйствовать [5] тому, что имјетъ силу (способность). И даже если проявитъ сущность силу его въ дјйствіи, движеніе [6] не будетъ вјчнымъ. Ибо возможно и не существовать тому, что существуфтъ только какъ возможное. Слјдовательно надлежитъ быть такому началу, котораго сущность есть дјятельность». Желая доказать, что Богъ безначаленъ и вјченъ, что и не отъ Себя самого имјетъ бытіе, вынуждаемый требованіями умозаключеній, онъ и Его представляетъ чистою дјятельностію, и самое бытіе Его — дјятельностію, далеко отстраняя отъ Него подразумјваемое силою въ двоякомъ значеніи (т. е. вліяніе извнј и несовершенство бытія). Посему послјдовательно говоритъ, что Онъ совершенно неподвиженъ. Ибо откуда бы двинулся? а еслибы двинулся, двинулся бы отъ силы къ дјятельности. Но будучи чистою дјятельностію, Онъ по сущности всегда пребываетъ неподвижнымъ (неизмјннымъ), а все другое неизреченною силою движетъ и устрояетъ по своему хотјнію, какъ Зиждитель всјхъ существъ мысленныхъ и чувственныхъ. Посему, говоритъ, Онъ есть и наилучшее живое существо и вјчное, и сама жизнь. Ибо дјятельность ума есть наилучшая жизнь и вјчная. И все сводя вмјстј, заключаетъ: итакъ ясно, что есть нјкая сущность вјчная и неподвижная, отдјльная отъ чувственнаго міра, что она безстрастна и неизмјнна, что она одна, а не много ихъ. Потому что, говоритъ словами Гомера, «не добро многовластіе; одинъ повелитель долженъ быть» [7], — вмјсто: «одно Начало всего сущаго и одинъ Богъ». Ибо что достаточно бываетъ при одномъ дјйствующемъ, по выраженію другого богослова [8], тому лучше бывать чрезъ одного, чјмъ чрезъ многихъ. Ho устройство дјлъ (чинъ природы) таково, насколько можетъ быть лучше: потому что сила перваго творящаго не отступаетъ отъ находящейся въ твореніяхъ силы, движущей къ совершенству. Итакъ нельзя полагать многихъ началъ, ни многихъ боговъ. И еще: если ихъ двое, то необходимо (безусловно) существованіе того или другого, необходимо общеніе на основаніи безусловности бытія; слјдовательно необходимо различіе одного кого нибудь, прибавляемаго къ тому, или чего другого только, или обоихъ. И такимъ образомъ или другое существо, или оба сложны. Но ничто сложное не существуетъ безусловно само по себј. Слјдовательно невозможно существовать многимъ, которыхъ бытіе было бы безусловно, а такимъ образомъ — и многимъ богамъ. И опять: если бъ было множество боговъ, то неизбјжно естеству божества быть не одному числомъ въ каждомъ богј, такъ что въ каждомъ находилось бы нјчто иное, отличающее божественную природу его. Но это невозможно, потому что божественная сущность не допускаетъ ни приложенія, ни всецјлаго различенія. Но божественная природа не есть и субстанція [9] какого либо существа, такъ чтобы ей дјлиться по разнообразію и дробности вещества. Слјдовательно невозможно быть многамъ богамъ. Потому что еслибъ было много боговъ, то, поелику они сами себя осуществляютъ, сами себя производятъ и сами себј суть причины, было бъ много началъ. А всякое многоначальное и бунтливо по природј, и неспокойно и причиняетъ распаденіе цјлаго. Посему-то и Зевсъ, по Гомеру, скоро сдјлался бы плјнникомъ и узникомъ вслјдствіе заговора другихъ боговъ, если бы предварительно не узналъ отъ Ѳемиды о заговорј и не выставилъ стражемъ себј щита. И если бы въ еллинскомъ богословіи существовало единоначаліе, то не было бъ у нихъ такого неустройства, неустойчивости и баснословнаго вздору. Потому самъ Гомеръ, порицая многоначаліе, говоритъ: не добро многогосподство; одинъ повелитель (долженъ быть). Отъ него позаимствовавшись и Аристотель употребилъ это изреченіе, любомудренно въ своемъ богословіи уничтожая многоначаліе и принимая единоначаліе.
Но Аристотель, хотя свјтлаго ума еллинъ, въ нјкоторыхъ вещахъ поверхностно касался истины и ошибочно думалъ, будто въ Богј сущность и дјйствіе тождественны. А мы и мыслимъ хорошо, и говоримъ, что иное — сущность, и иное — дјйствіе: потому что существо есть иное отъ присущаго ему, по признанію священнјйшихъ воистину и мудрјйшихъ богослововъ [10]. Все-таки онъ во многомъ приближается къ познанію истины; a Виссаріонъ и Гемистъ и послј закона благодати, притворно ими принятаго, и послј привзошедшей съ нимъ богодарованной истины оставшись несмысленными, по пословицј — «не видящій сквозь рјшето слјпъ», оболгавшіе имя христіанское своими дјлами и словами и Духа благодати оскорбившіе (Евр. 10, 29), съ своимъ вождемъ къ погибели Прокломъ построевая словомъ, выдјлываютъ кой-какъ и защищаютъ многихъ самоипостасныхъ боговъ. И это, когда въ предметахъ существующихъ вовсе нјтъ ничего самоипостаснаго и даже безусловно не можетъ быть, какъ показано. Ибо изъ сущихъ нјтъ ничего безпричиннаго: ни такъ называемыя нами умныя силы, которыя. будучи вторичными свјтлостями, получили бытіе отъ перваго и безвиновнаго свјта и болје другихъ тварей участвуютъ въ истинномъ существованіи (см. Григорія Богослова 6 слово), ни что нибудь изъ раждающагося и тлјннаго. И вјтры по необходимости отдјляются отъ увлаженной, потомъ нагрјтой солнцемъ земли, когда больше и меньше теплое и сухое и влажное смјшавшись несутся до мјста, гдј оканчивается вліяніе солнечныхъ лучей, — отдјляются по причинј слабости теплоты и силы холода. И вотъ отъ большого скопленія теплоты происходятъ молніи, отъ меньшаго — вјтры, отъ насыщенія влагою — облака, отъ облаковъ — дожди. И видъ происходитъ отъ сјмени, а это — отъ произведшаго (т. е. вида), совершеннаго по своей дјятельности. И такимъ образомъ переходя отъ одного къ другому, не остановишься, пока не взойдешь къ первјйшему началу и виновнику, то есть къ истинно сущему Богу. Значитъ, посему, ничто изъ существующаго не самоипостасно, такъ чтобы отъ себя имјло бытіе, — ни изъ существъ чисто умныхъ, ни изъ совершенно чувственныхъ, ни изъ среднихъ между ними. Ибо: хотя опредјляя даже сложную сущность, говоримъ, что это вещь самобытная, не нуждаюшаяся въ другой для своего бытія; но говоримъ не то разумјя, будто она сама себя приводитъ въ бытіе, и что она есть вмјстј и причина и отъ причины, какъ боги Гемиста и Виссаріона. Смјшно было бы и весьма несмысленно признавать, что невещественная сущность, невообразимо превышающая всякую невещественность и совершенно несложная, никакъ не обладаетъ такою природою (самобытною), та сущность, которая и себя всецјло мыслитъ мыслію совершенною и простјйшею; а сложная и вещественная можетъ это, и сама по себј проявляясь, и вмјстј получая бытіе и сложность отъ другой, то есть Причины всего. Итакъ не это говоримъ или думаемъ, а что не нуждается въ непрерывномъ осуществованіи отъ сотворившей ее руки: потому что, разъ насытившись благостію творческой причины и упитавшись, она достаточна въ себј къ отдјльному бытію и среди другихъ существъ. Значитъ: ничто изъ существующаго не самобытно, такъ, чтобы имјло бытіе отъ себя. Самобытными (самоипостасными), какъ сказано, мы называемъ эти сущности не потому, что онј не произошли отъ другой, а потому, что, сотворенныя первою причиною, онј довольствуются собою для личнаго существованія.
Смјшно и подумать объ ихнихъ богахъ, подлежащихъ тлјнію, всячески ограниченныхъ; потому что если ихъ много и они размножаются, то конечно и ограничены. Ибо безпредјльность, въ Единомъ созерцаемая есть въ одномъ только Виновникј всего, въ коемъ созерцается и неизмјняемость, и во всјхъ отношеніяхъ несложность; а къ сему — и невещественность, и простота, и всемогущество и остальныя всј свойства, кои, какъ нјкія совершенства, существенно принадлежатъ Ему, воистину всесовершенному и преблагому и единственому Одному, непостижимо и единовидно совмјщающему ихъ по превосходству неизреченному и неизъяснимому. Ибо изъ сущихъ, то есть сотворенныхъ Имъ, иное могущественнје другого, такъ сказать, и совершеннје, невещественнје и неограниченнје, насколько каждое изъ нихъ можетъ приближаться къ Нему; а въ отношеніи съ Нимъ всј несравнимо несовершенны и несущественны, какъ безпредјльно высшимъ [11] безусловно всјхъ, по разуму богословскаго вјденія. Итакъ поелику ихніе боги — многіе, то неизбјжно и ограниченные; а съ другой стороны и тлјнными они признаютъ ихъ, какъ произшедшихъ. И хотя они самобытны (самопроизводны, самоипостасны), но всячески и созданы, а слјдовательно и тлјнны, ибо, по ихъ вјрованію, они сами себя производятъ изъ небытія въ бытіе. Между тјмъ учитель ихъ Проклъ въ сорокъ пятой главј своего Богословскаго Наставленія, умозаключая такъ нелјпо и напыщенно, мудритъ и говоритъ, худо выражаясь: всякое существо самоипостасное не сотворено. И съ такою это онъ презрительностію, важностію отрјзываетъ, какъ будто говоритъ и пишетъ не для людей, имјющихъ умъ. Этотъ лгунъ обычно, увы, забываетъ и свои ошибки, омрачивши свой умъ въ душевномъ круговоротј, тогда какъ, напротивъ, человјкъ смиренный и просвјщаемый благодатію божественною не помнитъ и добродјтелей своихъ. Поелику такимъ образомъ самоипостаснымъ называется, по словамъ этого страннаго по всему философа, происходящее отъ себя самого, а происходящее (производимое) есть не что иное, какъ бываемое, то какъ бываемое не рожденно (не созданно)? А если бываемое рожденно, то оно по необходимости и тлјнно. Такъ боги Виссаріона и Гемиста явно тлјнными и несамобытными оказываются и изъ общаго умозаключительнаго вывода вјрующихъ и изъ умозаключеній или лжемудрованій славнаго ихъ учителя. А такую круглую нелјпость мудрый этотъ и глубокомысленный учитель ихъ допускаетъ для того, чтобы не назвать самоипостаснаго несовершеннымъ. A не примјчаетъ онъ, что и это говорить значитъ дјйствительно умалять силу первјйшей Причины всего, какъ будто не могущей что нибудь совершенное приводить изъ никакъ несуществующаго въ бытіе.
Еще жъ и мудрствованіе ихъ, что каждый изъ ихнихъ боговъ есть вмјстј причина и отъ причины, весьма смјшно и нисколько не философское. Потому что причина неизбјжно предваряетъ производное отъ ней или временемъ или представленіемъ въ мысли; а въ одномъ и томъ же какъ сойдутся первјйшее и послјднее? И еще: какъ что-нибудь тожественное и единое и само по себј въ сущности безразличное можетъ быть и тожественнымъ, и самимъ собою и другимъ? Потому что въ дјйствительности иное причина, иное — то, что отъ причины, если мы въ трезвомъ умј. A это ясно и изъ самаго приложенія ихъ къ чему нибудь, къ чему какъ видъ (бытія) возводятся и причина, и то, что отъ причины. Ибо называются относящимися къ чему-нибудь такія вещи, кои сами въ бытіи зависятъ отъ другихъ, или иначе какъ относятся къ другому. Ибо основаніе рода и сущность свойственнаго вида опредјляются одноименно (синонимично). А если въ нашей наукј о божественномъ и въ нашемъ богословіи и называемъ Отца причиною сущихъ отъ Него Сына и Духа, какъ произшедшихъ отъ Него (Григ. Бог. 31 сл.), но иною причиною иныхъ сущихъ отъ причины въ единой природј и сущности; ибо говоримъ, что Ипостаси — иныя, но не инаковыя. А выраженіе «иной», сколько извјстно мнј, употребляется объ единосущныхъ, говоритъ философъ и богословъ Григорій [12]. Признаемъ же, что Богъ мыслитъ (знаетъ) себя самобытно (независимо) и самъ по себј, но не производитъ себя или не есть причина своего собственнаго бытія. Ибо поелику помысленное есть дјло мыслящаго, то первично познаемое Богомъ не будетъ что-либо другое, а Онъ самъ (ср. Ис. 40, 14), такъ какъ нјтъ ничего другого превосходнје и совершеннје Его (Ис. 41, 4). Иначе: тогда какъ мыслительная дјятельность форму и содержаніе имјетъ отъ того что само по себј и первично мыслится, мыслительная дјятельность Божія получила бы видъ и содержаніе отъ того, что отлично отъ Бога; а это невозможно. Итакъ нјтъ ничего, что бы предваряло Бога бытіемъ и по себј знаемо было. Посему говоримъ, что Онъ мыслитъ (знаетъ) себя, но не говоримъ, что Онъ есть причина себя самого. Слјдовательно ничто изъ сущихъ, будучи тожественнымъ и единымъ, не можетъ быть и происходящимъ отъ причины и причиною; — не можетъ быть и самотворческимъ по указанному уже, какъ отъ самого себя имјющимъ приведеніе изъ небытія и осуществованіе, — ни самъ Творецъ всего мысленнаго и чувственнаго и Богъ нашъ. Ибо, говоритъ опять философскій поистинј и богословскій гласъ въ словј о догматј и поставленіи епископовъ: «Итакъ безначаленъ Отецъ; потому что ни отъ кого иного, даже отъ себя самого, не заимствовалъ бытія. А Сынъ, если представляетъ Отца виновникомъ, не безначаленъ; потому что началомъ Сыну Отецъ, какъ виновникъ; если же представляетъ себј начало относительно ко времени, — безначаленъ, потому что Владыка временъ не имјетъ начала во времени». И златоглаголивый Іоаннъ въ первомъ словј «о непостижимомъ» говоритъ: «что Богъ вездј присутствуетъ, я знаю, и присутствуетъ вездј всецјло, потому что не состоитъ изъ частей; но какъ — не знаю, потому что не возможно постигнуть мыслію. Ибо какъ возможно познать сущность, не имјющую бытія ни отъ себя самой, ни отъ другого чего?»
Слјдовательно Богъ не есть существо само себј давшее бытіе. Если же Богъ не произвелъ себя изъ небытія, то тјмъ болје такимъ не можетъ быть что либо изъ существъ, которыя Имъ приведены изъ небытія въ бытіе. Да и не говоримъ совершенно, что Богъ довольствуется собою для своего существованія; ибо довольное для себя только самодовольно, а самодовольное недостаточно для сообщенія. Богъ же не самодоволенъ, но превыше самодовольства, и не полонъ, но превыше всякой полноты, и отъ Него истекаютъ потоки благостыни. A равно по точному созерцанію слјдовало бы воистину называть Бога не вјчнымъ существомъ, но предвјчнымъ, послј котораго — вјкъ, а затјмъ вјчное. Ибо вјчное есть то, что причастно вјку, а причастное недостаточнје того, чему причастно. Итакъ у коихъ превосходнје самодовольство, у тјхъ превосходнје и самосуществованіе.
Но, мнј кажется довольно сказано для яснјйшаго показанія несостоятельности боговъ Виссаріона и Гемиста и нечестія ихъ. Притворяясь христіанами, одинъ изъ нихъ јлъ хлјбъ италіанскій, считаясь тамъ сильнымъ въ ученіи, коварно и забавно написавши и издавши догматическія сочиненія, а другой не по достоинству пользовался благорасположенностію добродушнјйшаго и благочестивјйшаго деспота Ѳеодора славнаго. Впрочемъ мы относительно ихъ лично и не дјлали бы такихъ обличеній въ настоящее время, когда ни существуетъ уже кто-либо, желающій до точности выслушивать это, ни ощущается скудость пламенјющихъ божественною ревностію по истинј, какъ будто у многихъ любовь къ предметамъ божественнымъ, по выраженію св. Писанія (Матф. 24, 12), охладјла и изсякла вовсе; да и не для показанія нашей силы въ словј пишемъ, — вјдаетъ Христосъ, истинная и сущая Мудрость. И еще, пусть никто такъ не думаетъ, порицаются они не по зависти къ ихъ мнимой мудрости и проницательности. He таковы мы, и не до такой степени объюродјли, свидјтельствуемся Богомъ! Пусть имъ завидуютъ тј, которые пріобщились къ ихъ нечестію и заблужденію, но относительно краснорјчія сознаютъ себя далеко не равняющимися съ ними. He по какой либо изъ этихъ причинъ (пишемъ), а негодуя на явное ихъ нечестіе и безбожіе, которое, сердцемъ и устами старательно составивши, оставили на прельщеніе простецовъ. Какъ мы и въ предисловіи сказали, подвиглись мы пламенною ревностію по вјрј и пишемъ эти слова и отповјди противъ нихъ. И если найдется кто, негодующій на говоримое противъ нихъ, то конечно такой оболгатель благочестія и имени христіанскаго принадлежитъ къ ихнему заблужденію и нечестію.
Но еще по соприкосновенности занесемъ сюда и рјчи самого этого Гемиста безбожника и поглядимъ, что онъ отвјчаетъ въ письмј къ Виссаріону, соотступнику своему. И вотъ говоритъ: «He во всемъ, должно думать, мужи, перечисленные тобою, согласны другъ съ другомъ, но въ большемъ и главнјйшемъ они сходятся между собою, а кое въ чемъ и разногласятъ. Напримјръ диміурга, котораго Платонъ ставитъ непосредственно послј неба, Проклъ, относя мнјнія Платона къ мифамъ Орффя, ставитъ четвертымъ отъ первой причины, a Плотинъ третьимъ, ссылаясь на многихъ поэтовъ; Юліанъ же вторымъ, отъ Максима можетъ быть научившись сему».
Примјчай съ трескомъ выраженія и надмјнное разсужденіе, съ коимъ онъ и пишетъ это, и произноситъ, отъ чего нјкоторые, какъ бы какіе двуполые уроды по Емпедоклу [13], можетъ быть, перемјнно изъ подобающаго вида ставши состоящими изъ неподобныхъ частей, несмысленно послјдовали ему, безъ внимательнаго отчета довјрившись его богословствованію. Ибо и не имјлось у него какого либо такого блеска свјта, какъ всякому, сколько нибудь вкусившему словеснаго ученія, видно сіе изъ нечистыхъ его писаній; и опять, еслибъ имјлось что такое въ немъ ли, или другомъ, они не могли усмотрјть: потому что они, по пословицј, ослы при игрј на лирј. Ho по суетной молвј, такъ діаволомъ блазнителемъ распространенной, или по дружбј къ сему человјку они говорили, что онъ есть что-то знаменитое и даже больше того. Именно эти и подобныя нечестивыя бредни изрыгаетъ и Гемистъ, находясь уже въ престарјломъ возрастј и близясь къ вратамъ ада, слыша доносящійся лай Цербера и чувствуя удары Еринній [14]. А онъ, ни о чемъ больше не заботясь, такъ безстыдно и говоритъ, и пишетъ и выставляетъ дјйствительное показаніе гнјздящагося въ немъ безбожія, для возрожденія своихъ боговъ принимая въ пособники учителя и болтуна, наглаго и нечистаго Юліана; потому что по навозу и лопата. А впрочемъ и неудивительно, что онъ такъ пишетъ и говоритъ въ письмахъ къ единомысленному съ нимъ Виссаріону; потому что это сходно съ содержаніемъ сочиненной имъ нечестивјйшей и премерзкой книги [15], гдј въ противность здравому смыслу этотъ заблудшій человјкъ написалъ, тьфу! — о множествј боговъ, о промышленіи боговъ и различіи родовъ ихъ, и особенно о семи старјйшихъ богахъ, о познаніи Посидона и другихъ вышенебесныхъ боговъ, о молитвахъ къ богамъ, о сожительствј одного мужа со многими женами, о жертвахъ богамъ, о Зевсј царј, о вышенебесныхъ богахъ и находящихся внутри неба, и затјмъ о демонахъ, и что они не злы, и противъ клеветъ на нихъ. Ему нужно было, сколько хватало силъ, поборать по нечистыхъ демонахъ, которые обольстили его, чтобъ бытъ ему и соучастникомъ уготованнаго для нихъ онаго кромјшняго темнаго и неугасимаго огня. Несчастный, отвергшись Творца неба и земли, и воистину не вјдая сказаннаго «въ началј сотворилъ Богъ небо и землю», и въ этой книгј вводитъ вождей къ погибели несогласно богословствующими о происхожденіи самаго перваго бога, то есть Зевса и другихъ. Посему ихніе боги и рожденны, и тлјнны, и такъ сказать переходные. He явное ли поврежденіе ума такъ мыслить и писатъ? Ибо, говоритъ, кого отецъ его Платонъ полагаетъ диміургомъ (устроителемъ) всего, того Проклъ, слјдуя богословію Орфея, называетъ четвертымъ по счету отъ перваго, такъ какъ въ промежуткј другіе упредили его бытіемъ. Прочь такая философія, которая разсуждаетъ не о дјйствительно существующемъ, какъ оно есть, a связывается съ призрачнымъ нјкіимъ и выдуманнымъ богословіемъ, о которомъ теперь скажемъ въ обличеніе и большее посрамленіе Гемиста, съ примјсью аттицизма пожалуй старающагося выдвинуть на показъ такія постыдныя и безбожныя рјчи, какъ старая баба, а не философъ по разумјнію, гордящагося однимъ только показнымъ изяществомъ рјчи, ссылающагося на мифы Орфея и такъ вотъ вздымающаго свое ученіе. Между тјмъ это сочетаніе и стройность выраженій онъ, суетный человјкъ, уничтожилъ негоднјйшими мнјніями, подобно какъ еслибы кто указалъ ему для человјческихъ одеждъ удачу въ веществахъ непотребныхъ и по всему безчестныхъ, тогда какъ въ его власти было употребить чистыя и приличныя.
Но пора уже сказать объ этомъ ихнемъ баснословномъ или сумазбродномъ родословіи боговъ, на обличеніе ихъ и большее посрамленіе, чтобы всј узнали, какимъ причудливымъ выдумкамъ несвободныхъ людей слјдовали вздумавшіе философствовать, хотя намъ съ другой стороны и непріятно выводить на средину и повторять такія позорныя бредни, которыя нисколько не лучше оглашаемыхъ въ комедіяхъ. Итакъ вотъ этотъ великимъ у еллиновъ слывущій Орфей, какъ помню, въ составленной имъ такъ называемой Ѳеогоніи («Происхожденіи боговъ») баснословитъ и пишетъ до слова такъ:
«Первый явившійся (изъ хаоса) богъ былъ великій его отецъ, который міръ боговъ распредјлилъ между богами и смертными. Надъ нимъ (міромъ) первый царствовалъ славный Ирикапей, послј него Ночь, держа въ нјжныхъ рукахъ скипетръ Ирикапея, послј нея Уранъ, который первый послј матери Ночи царствовалъ надъ богами; потомъ — Зевсъ, царь безсмертныхъ боговъ».
А другіе называютъ его даже пятымъ царемъ, основываясь на предвјщаніяхъ, данныхъ Ночью, сказавшею ему, что будешь ты пятымъ безсмертнымъ царемъ.
Это, но Гемисту, таинственные, а собственно говоря бабьи мифы, къ какимъ возводитъ мнјнія Платона защитникъ его Проклъ; тутъ и Ночь, пророчица и угадчица, соотвјтствующая этимъ сынамъ мрака. Такъ, по пословицј, ночныя страшилища смјшны днемъ. Какимъ лжесловесіемъ и сумазбродствомъ наполнило того человјка богословствованіе мудрецовъ! Что бы могло быть безобразнје ихъ? Мерзкіе по заблужденію, они отвратительнје по своему ничтожеству, чјмъ чтимые ими. И это — представители философіи, взявшіеся философствовать! Философія преимущественно должна заниматься дјйствительно сущимъ или истиною, и посему постоянно преслјдовать такія баснословныя выдумки, какъ несогласныя съ разумомъ и противоположныя дјиствительности. Она гнушается лжи и совсјмъ отвергаетъ ее, и особенно множества ихнихъ боговъ, которые поелику многіе, то посему и ограничены и тлјнны и несовершенны, какъ мы прежде сказали. Притомъ же они отдаляются и отъ Единаго и другъ отъ друга; а насколько отдаляются, настолько и отстаютъ отъ Единаго и отпадаютъ отъ блага. Потому и не добры просто (безусловно); а какъ не добры, то и злы, каковыми, знаемъ, стали нечистые демоны, худымъ произволеніемъ своимъ изъ добрыхъ по природј, сдјлавшіеся гнусными и злыми. Когда же эти лукавые демоны съ большимъ конечно удовольствіемъ и предупредительностію приняли упредившаго смертію Гемиста, какъ проведшаго свою въ тјлј жизнь совершенно по мыслямъ ихъ, то единомысленный ему Виссаріонъ, пиша и посылая письмо оглупјвшимъ сыновьямъ его, и многое објщая ему, говоритъ: «Дошло до меня, что общій отецъ и учитель, оставивъ все земное, переселился на небо и въ свјтлую страну, чтобы съ олимпійскими богами участвовать въ таинственной пляскј [16]». Прочь мрачная туча послј ясной погоды, послј истины ложь, тьма послј солнца; послј тріипостаснаго, единаго по существу Бога истиннаго и по преизбытку благости Творца всего существующаго, боги многіе, и по природј, и по времени, и по состоянію различные, и самопроизводные и самопричинные; и опять: то производимые, по инымъ ихнимъ же богословамъ, то производящіе, и нестройно такъ дјлимые, они и не стóятъ называться богами (потому что Божество недјлимо), а въ томъ числј и гнусный Вакхъ. И они-то предносятся въ душј, устахъ и мнјніяхъ Виссаріона, бывшаго кардиналомъ старшаго Рима.
Пусть внимаютъ всј вообще въ Италіи христіане, владјющіе и владомые, простецы и князья, сущіе и именуемые вјрными людьми Господними, какъ облагодатствованные божественнымъ крещеніемъ! Пусть выслушаютъ, какого безбожнјйшаго человјка, не примјтивши того, они свјтло почтили столь многими дарами и достоинствами, — человјка, явно своими дјлами и словами отвергшагося Христа Бога нашего, въ непотребной душј своей носящаго многихъ боговъ самопроизводныхъ или толпу нечистыхъ демоновъ, въ томъ числј и Вакха, — безстыднјйшаго и лягушекъ Аристофана, когда единомысленнаго себј Гемиста хвалитъ и честитъ за дружбу къ себј и единомысліе; ибо такъ чтутъ почитающихъ ихъ демоны.
А къ этому и съ симъ вмјстј и Платоново или Пифагорово перехожденіе душъ въ той же книгј и нечестивомъ письмј допуская самъ и описывая, пишетъ тотчасъ дальше: «Кто принимаетъ мнјніе, весьма основательное, Пифагора и Платона о безчисленномъ восхожденіи и нисхожденіи душъ, тотъ не откажется и сіе признать, что душа Платона, долженствовавшая подчиниться нерјшимымъ узамъ неизбјжности и совершить необходимый періодъ (обхожденіе), на землј вошла въ тјло Гемиста и съ нимъ проживала». Увы сатанинскаго безумія, съ которымъ этотъ отмјнный мужъ, и умствуя, и пиша противно общему разумјнію вјры и теченію природы, такъ безстрашно и безстыдно и основательность присвояетъ рјчи о семъ. Но что это діаметрально противно благочестію христіанскому, явно, такъ сказать, и слјпымъ; а что и связному теченію природы противно, теперь разсмотримъ и такъ вотъ нарочито скажемъ ему. Такъ бываетъ по твоему только мнјнію, о человјкъ! а не по мысли Пифагора и Платона; потому что они говорятъ не то, будто души восходятъ на небо, чтобы сходя оттуда опять вселяться въ тјла, a — что, отходя въ адъ, снова оттуда вступаютъ въ жизнь. Слјдовательно души людей періодически не сходятъ, какъ говоришь, а изъ ада восходятъ; потому что не въ небесную и свјтлую страну, а въ адъ по мнјнію оныхъ (Пифагора и Платона), какъ сказано, отправляются — къ Церберу, Плутону и Персефонј. Ибо такъ, по Платону въ Федонј, разсуждаетъ Сократъ, говоря: «Долженъ быть спокоенъ за свою душу всякій человјкъ, который въ этой жизни распрощался съ другими удовольствіями и украшеніями тјла, a старался искать удовольствій въ обученіи и украшеніи души не чуждыми, а свойственными ей украшеніями, здравомысліемъ, справедливостію, мужествомъ, свободою и истиною; онъ ждетъ путешествія въ преисноднюю, какъ готовый идти туда, когда судьба позоветъ». — Если же такимъ образомъ, изъ ада выходя, души вселяются въ другія тјла и вновь живутъ: откуда ты знаешь, что душа, обитавшая въ тјлј Гемиста, была душа Платона? Ибо не одинъ же только Платонъ былъ въ настоящей жизни мудрымъ, а и прежде его многіе и послј него не малочисленные, словомъ и умомъ равные ему и гораздо лучшіе его, особенно весьма многіе изъ мудрыхъ святыхъ нашей святой Церкви были несравненно выше его и по мудрости, и по разсудительности; такъ что вовсе неизвјстно, чья это была душа. Ибо возможно, что принадлежа прежде кому-нибудь другому, она потомъ вселилась въ Платона, a отъ него опять стала жить въ другомъ человјкј, и перемјнивши много тјлъ, можетъ быть и безсловесныхъ животныхъ — напримјръ осла, коня, льва, пчелы или шмеля, вселилась напослјдокъ въ Гемиста, и изъ него опять въ другихъ: такъ что такую душу слјдовало бы назвать принадлежащею кому бы то ни было, a не тому-то или тому, какъ знаемъ; она неопредјленна, такъ какъ приписывается ей перемјнное перерожденіе въ безчисленное множество тјлъ. Такъ что оказывается совершенно неизвјстнымъ, чья была та душа, вышедшая изъ ада и вселившаяся въ обреченное на погибель тјло Гемиста. А если это была душа Платонова, то значитъ Гемистъ сначала вступилъ въ жизнь безъ собственной души, одною только чувственною и безсловесною душею движимый, а послј уже вразумился чрезъ посредство души Платона и дјйствовалъ по человјчески; подобно и прочіе люди. Но въ такомъ случај ни ему, ни каждому человјку нельзя называться недјлимымъ: ибо одинъ и тотъ же и — одинъ, и дјлится и дробится на Гемиста и Платона; по тјлу Гемистъ, а по душј Платонъ. Подобно и Виссаріонъ по тјлу, a по душј Епикуръ. Да и остальные затјмъ люди — такъ же. Такъ что посему гибнетъ и философское пониманіе безсмысленнаго Виссаріона.
А что такое пониманіе несогласно и съ порядкомъ природы и нисколько не сбывается, ясно изъ слјдующаго. Никоимъ образомъ по законамъ природы несвойственно какой-нибудь словесной душј войти въ тјло, гдј по природј находится душа безсловесная: потому что та словесною и безсмертною признается какъ внјшними (философами) и самимъ Платономъ, такъ и нашими богословами и самою Истиною (Матф. 10, 28), а эта безсловесна и смертна, связана съ соками животнаго. И какъ различіе между ними велико и таково, что нельзя и высказать, такъ и тјла ихъ между собою различны и у каждаго изъ тјлъ — части. Животное имјетъ четыре ноги и наклоняется къ землј, и не обращаетъ вниманія ни на что, не относящееся къ пищј, и притомъ соотвјтственной его природј; a человјкъ, животное двуногое и ходящее прямо, обладаетъ и большимъ совершенствомъ природы и мозгомъ совершеннјйшимъ, и всј другія части и чувственные органы у него по всему неподобны находящимся у животныхъ, — для того, чтобы силы словесной души, примјняемыя сообразно природј ея, хорошо совершали свои дјйствія, а это суть: умъ, разсудокъ, мнјніе, воображеніе и чувство. Ими всегда движимый къ умственному созерцанію, обладаетъ стремленіемъ къ горнему и побуждается изучать пути и движенія предметовъ вјчныхъ [17] и умомъ постигать лјпоту перваго творческаго Ума (Прем. 13, 3. 7); по которой просвјтляясь и измјняясь измјненіемъ божественнымъ (Ефес. 4, 22) [18], становится всецјло въ общеніи съ Нимъ. Отсюда по разумности, свободј и безсмертію человјкъ справедливо называется и образомъ Божіимъ. По этому же человјкъ, хотя по роду причисляется къ другимъ животнымъ, по виду отличается отъ нихъ. А различіе по виду, имјя великое разстояніе отъ различія по роду, творитъ и различные виды предметовъ, какъ прежде сказали мы. И еще: хотя словесная душа и живетъ въ веществј, но въ веществј и орудіи, соотвјтственномъ ея сущности, по премудрому устроенію Божію. Потому что въ человјкј отъ природы есть умъ и чувство, такъ что какъ чувство относится къ чувственному міру, такъ и разумность къ міру мысленному. Подобно и съ другой стороны. Насколько человјкъ есть животное чувственное, онъ подверженъ вліянію чувственнаго міра съ нјкоторымъ тјлеснымъ измјненіемъ. Потому что превозмоганіе вещей чувстенныхъ обыкновенно повреждаетъ органы чувственные, чего никакъ не бываетъ съ умомъ. Потому что умъ, мыслящій о совершенно верховномъ мыслимомъ (существј), тјмъ лучше послј сего мыслитъ о низшихъ предметахъ. А если въ мышленіи ослабјваетъ тјло, то это происходитъ по соединенію, такъ какъ умъ нуждается въ дјйствіи силъ чувственвыхъ, чрезъ которыя у него составляются представленія.
И Аристотель, въ первой книгј о душј, осмјивая такое неосновательное мнјніе Пифагора и Платона о душј, говоритъ: «какъ будто возможно, согласно съ баснями Пифагорейскими, что какая бы то ни было душа облекалась въ какое случится тјло, тогда какъ каждый человјкъ имјетъ собственный видъ и образъ; они говорятъ нјчто подобное тому, какъ еслибы кто сказалъ, что плотничье искусство входитъ въ флейту (трубку). Потому что для примјненія искусства нужны орудія, a для души тјло, по устройству и пригодности соотвјтственное ей». Ибо не всякій видъ души можетъ по своей природј соединяться со всякимъ тјломъ. Итакъ душа словесная не можетъ быть въ тјлј безсловеснаго животнаго, ни душа, прожившая худо съ собственнымъ, сложеннымъ съ нею тјломъ, ни прожившая праведно и честно; потому что обј онј одного и того же вида.
А если кто скажетъ, что для наказанія она Божіимъ судомъ внјдряется въ несродное ей тјло, то пусть знаетъ, что напротивъ подобающее ей и величайшее наказаніе есть бјдственное отпаденіе отъ свјта и славы Бога, котораго образомъ она прежде свјтлјлась и наслаждалась красотою созерцанія Его, какъ учитъ наше христіанское благочестіе. Потому что, будучи невещественною и безсмертною, она всегда природнымъ расположеніемъ стремится къ совершенно невещественному и безсмертному Существу. И еслибы случилось ей, въ противность природј оземленившись сквернами тјлесными, отпасть отъ того, къ чему была направляема естественнымъ тяготјніемъ, то послјдовало бы ей наказаніе и скорбь. А что въ тјла безсловесныхъ животныхъ низводятъ и влекутъ словесвую душу Пифагорейцы и Платоники, и смјшиваютъ съ ними, ясно тотчасъ изъ того, что по Платону говоритъ Сократъ въ Федонј. «А облекаются души, о Кевисъ, въ такіе обыкновенно виды, къ какимъ были и при жизни пристрастны. — Какіе жъ это разумјешь, о Сократъ! — Напримјръ души, пристрастившіяся къ обжорству, похотливости, бражничеству, и не остерегавшіяся этого, вјроятно, облекаются въ породу ословъ и подобныхъ животныхъ. Или не думаешь? — Дјло очень вјроятное. — А души, предпочитавшія несправедливость, властолюбіе и хищничество, идутъ въ породу волковъ, ястребовъ и коршуновъ; или въ что другое, скажемъ, переселяются онј?» И опять немного ниже: «Не гораздо ли счастливје ихъ и не лучше ли получаютъ мјсто упражнявшіеся въ народной и политической добродјтели? — Какъ же, о Сократъ, онј счастливје? — Такъ, что имъ свойственно опять войти въ породу общежительную и кроткую, напримјръ, въ пчелъ, осъ, муравьевъ, или даже опять въ то же поколјніе человјковъ и дјлаться людьми порядочными». He это ли подлинныя слова Платона? Никто не сталъ бы противорјчить сему, хотя бы и весьма безстыденъ былъ. Пусть же всј оцјниваютъ его рјчь, весьма основательную по Виссаріону.
О праведное отъ Бога оставленіе! Увы, какое развращенное слово этого безбожника! Между тјмъ Платонъ, говоря это и сему подобное, не настаивалъ, что такъ непремјнно и бываетъ. Ибо въ концј того же разговора, послј разсказа объ Ахеронј и Тартарј, Пирифлегетонј и Коцитј, и многообразномъ испытаніи и очищеніи душъ въ нихъ, говоритъ: «Конечно, утверждать рјшительно, что все это произойдетъ не иначе, какъ я разсказалъ, человјку умному негодится; по что касательно нашихъ душъ и ихъ жилища будетъ нјчто такое или тому подобное, въ то вјрить, при явномъ безсмертіи души, кажется и слјдуетъ, и можно рјшиться; ибо это прекрасная рјшимость». Такъ что иное, что высказалъ прежде, не очень подтверждаетъ; a o безсмертіи души и весьма настаиваетъ, что она несомнјнна и готовъ рјшительно держаться его. Но Платонъ такъ вотъ, изъ любви къ мудрости, не довјрялъ себј, пиша это; а Виссаріонъ, упорно держась развращенныхъ сихъ мнјній, вотъ съ какимъ безстыдствомъ и тщеславіемъ объявляетъ рјчь о нихъ даже весьма основательною, ничего не ослабляя и не примјчая въ нихъ много недостатковъ и неустойчивости, замјтныхъ и слјпымъ. И это — послј явленія во плоти Господа Бога и Спаса нашего Іисуса Христа, чрезъ котораго познали мы сущую истину во всемъ. Платона можно еще извинять потому, что онъ жилъ прежде; а этотъ совершенно никакого оправданія не заслуживаетъ.
Посему мы и съ большимъ основаніемъ и увјренностію теперь говоримъ, что не Платонова душа вышла изъ ада и вселилась въ тјлј Гемиста, оставивши оную рјку Стиксъ, какъ онъ говоритъ, и Пирифлегетонъ, и Коцитъ (ибо достаточно уже показано нами, что это невозможно): но цјлый легіонъ злыхъ духовъ, притомъ же въ одушевленныя тјла обоихъ (Гемиста и Виссаріона) войдя, прельстилъ ихъ и убјдилъ и мыслить, и описывать другъ другу такія вещи, и ко всему приплетать толпу самопроизводныхъ боговъ, и отступить отъ Бога, единаго воистину Зиждителя и Творца всего. Если Онъ, по основательному положенію научно точной философіи и богословія, одинъ (такъ какъ, то есть, и былъ, и есть, и будетъ, и единымъ и благомъ Онъ называется [19], какъ всецјло благостыню въ себј имјющій преимущественнымъ и единственнымъ образомъ): то для чего выдумывать и вводить боговъ ограниченныхъ, самопроизводныхъ и самоипостасныхъ, положимъ — частныя единицы и частныя доброты? Ибо, или Онъ необъятно имјетъ въ себј всякую благостыню и безусловно можетъ облаженствовать все (такъ какъ и хочетъ сего, и дјлаетъ это всегда по своей независимой благости, какъ всесильный, всеблагій, сущіи и подобными тому именами величаемый): и въ такомъ случај прочіе боги излишни. Или, если эти не излишни, но совершаютъ нјкія благостыни, отъ себя подавая ихъ существамъ: то Онъ не всесиленъ и не всеблагъ, и слјдовательно Онъ — не безусловное благо, ни единъ Сущій, потому что не одинъ только, да и не всесиленъ, но и Онъ — частный и одинъ изъ многихъ. Или можетъ быть святыхъ ангеловъ нашихъ назовутъ богами и чины ихъ божественными разрядами? Но и намъ также свойственны и способность къ усовершенствованію, и близость къ Единому и отдаленность отъ Него. Ибо хотя они невещественны и безтјлесны, но не неописанны и не пресущественны, потому что только Божество таково. А они и не боги, и не называются такъ, ни самоипостасны и самопроизводны, ни сами себя изъ не сущихъ приводятъ въ бытіе; да и не сами для себя они, такъ слјшно и неразумно, суть и причины и происходящіе отъ причины, какъ боги Виссаріона и Гемиста, но всеблагимъ Богомъ приведены въ бытіе изъ небытія, какъ говоритъ нашъ Григорій, дјйствительно заслуживающій названія богослова. «Прежде всего Богъ измышляетъ ангельскія и небесныя силы, и мысль стала дјломъ, которое исполнено Словомъ и совершено Духомъ, и такимъ образомъ получили бытіе свјтлости вторыя, служители перваго Свјта». Итакъ сіи, произведенные Богомъ всяческихъ, тотчасъ же суть, по выраженію вдохновеннаго Павла, служебные духи, посылаемые на служеніе для тјхъ, которые имјютъ наслјдовать спасеніе (Евр. 1, 14); а притомъ они и — представители славы Божіей.
Но достаточно уже, думается, сей къ нимъ отъ насъ обличительной отповјди, въ нјкоторой мјрј выставляющей на позоръ ихъ злочестіе, ревностнјйшимъ изъ вјрующихъ и просвјщеннымъ мудростію и веденіемъ предоставляя больше мыслить и говорить и сражаться противъ нихъ такъ, какъ они заслуживаютъ. Таковы-то они, какъ уже показано ихъ богословіемъ, люди во многихъ отношеніяхъ поврежденные умомъ и заблудшіе, какъ содјлавшіеся храминами лукавыхъ духовъ, коими конечно и убјждались возобновить введенное нјкогда еллинами въ міръ безбожное измышленіе боговъ, а теперь вытјсненное и испраздненное до основанія лучами Солнца правды (Мал. 4, 2) и истины. Они же опять, будучи таковыми и по наружности прикрываясь званіемъ христіанъ, не только сами на происходившемъ тогда соборј затемняли истину, богоборно дјйствуя въ противность вјрј въ божественную и пресущественную Троицу, ни во что вмјняли досточтимые и богопреданные догматы христіанскіе, но и, развращая другихъ, пытались всецјло погубить истину.
He такъ блаженнјйшій Маркъ, чистая обитель Всесвятаго Духа, сердцемъ и устами провозглашавшій всјмъ солнцевидное и богопреданное христіанское благочестіе и православіе; не такъ онъ! Ничего подобнаго не дјлалъ онъ, ни питалъ въ сердцј, ни оказался въ чемъ непотребномъ относительно точности и правоты догматовъ. И память его совершаемъ въ радованіи душевномъ и веселіи; ибо когда восхваляется праведникъ, говоритъ Премудрость, веселятся люди (Прит. 29, 2). Память его совершается для подражанія хорошему и въ воздаяніе ему за подвиги о церкви Христовой. Тогда какъ всј, можно сказать, обратили тылъ противникамъ и увлекли за собою самого христолюбиваго царя, онъ предъ царями и властителями, истинно сказать, съ открытою головою возвјщалъ истину и никоимъ образомъ не допускалъ ошибочно внесенную въ символј прибавку; но мужественно борясь съ нападавшими и неуклонно идя по слјдамъ святыхъ и богоугодныхъ отцовъ, свјтильниковъ церкви Христовой, открыто всјмъ проповјдывалъ единое начало въ неизмјнной и пребожественной Троицј, то есть Отца, отъ котораго Сынъ рожденно, а Всесвятый Духъ исходно, какъ отъ одной Причины, возсіяли. Въ этомъ согласно училъ онъ прежде всего съ самимъ Единороднымъ Сыномъ и Богомъ, Сыномъ безначальнаго Бога и Отца, прежде вјковъ сущимъ неразлучно въ нјдрахъ Отчихъ, а въ послјднія времена во плоти съ нами бесјдовавшимъ, содјлавшимся воистину человјкомъ, нисколько не лишаясь собственнаго свойства, истиннымъ Учителемъ (Матф. 23, 8) богословія, который въ святомъ Евангеліи объявляетъ и говоритъ: когда придетъ Утјшитель, котораго Я пошлю вамъ отъ Отца, Духъ истины, который отъ Отца исходитъ, Онъ будетъ свидјтельствовать о Мнј (Іоан. 15, 26). А что иное — посланіе, и иное — исхожденіе, то явно; потому что Сынъ посылаетъ Духа соблагоизволеніемъ Отцу на посланіе Его, какъ опять и Сынъ посылается Духомъ, по ясному выраженію Писанія: Духъ Господа на Мнј, потому что Онъ помазалъ Меня, благовјствовать страждущимъ послалъ Меня (Ис. 61, 1). И такъ какъ одна сущность и природа Отца, Сына и Духа, одно хотјніе, дјйствіе, сила и совјтъ: то посему и богоприлично говоритъ: «котораго Я пошлю», вмјсто: соблагоизволяя съ Отцемъ пошлю. Духъ истины, который отъ Отца исходитъ. Надлежитъ обратить вниманіе на членъ, имјющіи силу опредјляющую; какъ бы сказалъ (Христось): который отъ одного только Отца имјетъ бытіе. Ибо на это явно указываетъ выраженіе «исхожденіе».
Итакъ Его имјя во-первыхъ тайноводцемъ и руководителемъ къ званію возвышеннаго богословія, святый Маркъ, а потомъ согласно говорящихъ и всјхъ священнопроповјдниковъ церкви и богоявленныхъ богослововъ, между коими особенно знаменитаго въ священныхъ наукахъ Григорія, достойно наименованнаго богословомъ, который и вездј въ своихъ вдохновенныхъ и высокихъ произведеніяхъ говоритъ, что Святый Духъ исходитъ отъ одного Отца, какъ единственной причины обоихъ, а въ словј по поводу Ирона философа [20] преподавая ученіе о томъ же, весьма ясно провозглашаетъ, говоря: «Заключи въ предјлы и наше благочестіе; учи вјдать какъ единаго нерожденнаго Бога Отца, такъ и единаго рожденнаго Господа, Сына (именуемаго Богомъ, когда говорится о Немъ въ отдјльности, и Господомъ, когда именуется Онъ при Отцј, Богомъ по естеству, Господомъ — по единоначалію), и единаго Духа Святого, изшедшаго или исходящаго отъ Отца, Бога — для разумно разумјвающихъ предлагаемое (Прит. 23, 1), нечестивыми хотя оспариваемаго, но тјми, кои выше ихъ, признаваемаго и еще болје духовными проповјдуемаго. Учи насъ не дјлать Отца подначальнымъ (дабы не ввести чего-то такого, что первоначальнје первоначальнаго и чјмъ извратится бытіе первоначальнаго), а Сына или Духа Святого не дјлать безначальнымъ (дабы у Отца не отнять Ему свойственнаго). Ибо Они не безначальны, и вмјстј въ нјкоторомъ отношеніи (что и составляетъ трудность) безначальны. Они не безначальны въ отношеніи къ Виновнику; потому что, какъ свјтъ изъ солнца, такъ Они изъ Бога, хотя и не послј Него. Но Они и безначальны въ отношеніи ко времени, потому что не состоятъ подъ временемъ, а иначе текучее было бы старше постояннаго и несамостоятельное — самостоятельнаго. Учи не вводить трехъ началъ, чтобъ не ввести чего-либо языческаго или многобожнаго; да и вводя одно, не вводить какого-либо іудейскаго начала — скуднаго, завистливаго, безсильнаго». И послј него святый Кириллъ [21] въ изъясненіи Евангелія Луки говоритъ: «какъ перстъ присущъ рукј, не какъ чуждый ей, но какъ соединенный съ нею естественно, такъ и Святый Духъ по единосущію соединенъ съ Сыномъ, хотя исходитъ отъ Бога Отца». Съ ними согласно и Григорій Нисскій въ книгј «о наименованіяхъ Божества» [22] ясно говоритъ: «одно и то же лице Отца, отъ котораго Сынъ раждается и Духъ Святый исходитъ». И святый Нилъ [23] въ своемъ словј о Троицј такъ говоритъ: «Святая кафолическая Церковь учитъ, что Отецъ не рожденъ, Сынъ — рожденъ отъ Отца, и Духъ Святый отъ одного только Отца исходитъ, но не и отъ Сына». — Но кто перечислитъ всјхъ святыхъ свјтильниковъ церкви Христовой и мудрјйшихъ воистину богослововъ, до точности самыми выраженіями и мыслями согласныхъ между собою? — потому что одна благодать озаряла всјхъ ихъ, которая нјкоторымъ образомъ разнообразится и возрастаетъ (ср. 2 Петр. 3, 8) смотря по лицамъ, достойнымъ принять ее, a по свјтлости и чистотј одинакова, проста, единовидна и во всемъ согласна съ собою. И если-бы кто захотјлъ свести во едино согласныя относительно этого священныя реченія всјхъ ихъ, то вынужденъ бы былъ писать гораздо пространнје и поднять великій трудъ; а наша цјль и предположеніе не таковы.
Ибо это сказано въ памть святого Марка, такъ же и противъ злобы, враждебной добродјтели, и противъ нечестія многобожнаго заблужденія, коего общники и участники — Гемистъ, Виссаріонъ и подобные имъ, равно въ защиту и похвалу добродјтели, благочестію и непорочной истинј, которой участникъ и общникъ — богоугодный душою и произволеніемъ Маркъ и подобные ему ревнители прекраснаго и добродјтели. Ибо такъ въ общеніи непостижимаго божественнаго свјтолитія пребылъ согласный ликъ всјхъ святыхъ богомудрыхъ учителей и богослововъ Церкви Христа Бога. Имъ-то прямо и неуклонно слјдуя, и священнјйшій Маркъ по уму, сердцу и непорочнымъ устамъ явно показался свјтильникомъ на тверди Церкви Христовой, изливающимъ для всјхъ божественные лучи истиннаго ученія. Онъ былъ устами, дышущими благодатію, и огневиднымъ (ср. Дјян. 2, 3) языкомъ Всесвятого Духа, котораго божественная благодать, найдя его душу чистою и непорочною, почила на ней и чрезъ него раскрыла истину вјрующимъ во всјхъ концахъ вселенной; потому что мѵро вмјщаютъ въ чистый сосудъ. — Итакъ вотъ, свјтло подвизавшись въ Италіи и славно явившись неодолимымъ въ общественныхъ разсужденіяхъ, въ наставленіяхъ и собесјдованіяхъ, и истину, какъ сказано, наилучшимъ образомъ подтвердивши и посрамивши святокупцевъ, снова возвращается вмјстј съ приснопамятнымъ царемъ въ царствующіи градъ. И здјсь подъявши многіе труды и изъ обманутыхъ тамъ однихъ вновь обративши, въ томъ числј и самого того приснопамятнаго царя, а другихъ воззвавши всякимъ образомъ къ возвращенію на прежнее здравіе правоты догматовъ, и Геннадія, мудрјйшаго въ истинј и святјйшаго, пріобрјвшаго великую славу во всякой мудрости и добродјтели, въ послјдствіи божественнымъ избраніемъ сдјлавшагося патріархомъ, оставивши по себј преемникомъ своего благочестія, поборникомъ и мужественнымъ защитникомъ правыхъ догматовъ богословія, и проживши три года, преселился ко Господу, издавши для Церкви Христовои многія сочиненія, всј — исполненныя благодати и высокаго богословія. Теперь ты, другъ, получи, что требовалъ, кратко можетъ быть изложенное и поверхностное, какъ бы въ очеркј, обличеніе нечестія и многобожнаго заблужденія Гемиста и Виссаріона, и похвалу доблести, благочестія и святости Марка священнјйшаго, архіерея Ефесскаго, и подобныхъ ему. Ибо таково установленіе святой Церкви нашей; благочестивыхъ и добродјтельно живущихъ, дышущихъ ревностію о подлинной истинј и божественныхъ догматахъ, прославлять и удостоивать вјнцовъ и восхваленій многихъ; а противниковъ симъ, живущихъ во всякой злобј, нечестивыхъ и богоборныхъ, какъ содјлавшихся сосудами, пригодными діаволу, подвергать вјчной анафемј, клятвамъ и надлежащимъ наказаніямъ, безчестію и обличеніямъ. Справедливое по достоянію наказаніе имъ и мученіе — имјющій ихъ воспріять тамъ неугасимый огнь внјшній, уготованный діаволу и ангеламъ его, какъ и праведниковъ воспріемлетъ свјтъ невечерній. Но поелику святая Церковь на землј заступаетъ мјсто Бога, насколько доступно ей, то необходимо она обязана дјйствовать во всемъ подражая Ему, чтобы чрезъ это чадъ своихъ, то есть всјхъ вјрующихъ, отъ дјлъ порока отвесть, a coдјлать поборниками добродјтели и внушить имъ подобную же ревность къ дјламъ добрымъ.
Итакъ, принявъ исполненіе просьбы, моли о насъ смиренныхъ — всегда намъ озаряться свјтомъ непреложной истины и обильно исполняться божественной благодати, и получить просвјщеніе истиннаго смиренія и кротости: чтобы, проведши настоящую жизнь во славу Христа и Церкви Его, и тамъ сподобиться части спасаемыхъ, милосердіемъ и благодатію Господа и Бога и Спаса нашего, Іисуса Христа, которому слава и поклоненіе во вјки вјковъ, аминь.
Примјчанія:
[1] Сочиненіе Мануила ритора, о которомъ упомянуто было въ статьј «Описаніе одного рукописнаго сборника»·(«Христ. Чт. 1884 года, іюль-августъ), печатается по Синайскому списку, сличенному съ рукописью московской синодальной библіотеки; этою послјднею рукописью мы пользовались въ копіи, благосклонно сообщенной намъ профессоромъ Иваномъ Егоровичемъ Троицкимъ.
[2] Евфимій патріаршествовалъ съ 1400 по май 1416 года, когда умеръ (Научныя пријчанія къ тексту приводятся въ сокращенномъ видј – А.К.).
[3] Это три разрада боговъ по Проклу, ο коихъ см. Николая Меф. въ Ανάπτυξις, 87. S. 88. a.
[4] Мыcль — та, что существованіе Бога, Перваго Ума и Творца, совершенно исключаетъ возможность бытія иначе; оно безусловно необходимо, и его необходиность ни внјшняя только, въ зависимости отъ прочихъ существъ, ни относительная.
[5] Это согласно съ текстомъ метафизики Аристотеля въ изданіи Aristotelis Opera omnia (Parisiis, ed. Didot), vol. secundum, pag. 604 (Metaphys. XI, 6). Впрочемъ у Мануила это мјсто нјсколько разнится въ выраженіи, но не въ смыслј.
[6] Подъ движніемъ Аристотель разумјеть переходъ отъ возможнаго къ дјйствительному, осуществленіе возможнаго (потенціальнаго).
[7] См. Aristotelis Metaph. XI, 10.
[8] Богословъ, на котораго ссылается Мануилъ, есть святый Евстратій мученикъ, пострадавшій въ гоненіе Ликиніево, около 320 года. Его прекрасныя рјчи въ защиту христіанской вјры и въ обличеніе многобожія см. въ Четьи-минеј 13 декабря. Еще задолго до Мануила на рјчи Евстратія ссылался Николай Мефонскій въ Ἀνάπτυξις τῆς ϑεολογιϰῆς στοιχειώσεως Πρόϰλου... 28. a. 77. b. См. подобное же доказательство у Афанасія Александрійскаго въ «Словј противъ Еллиновъ» — гл. 38.
[9] Εἶδος у Аристотеля — форма, видъ причины, субстанція и сущность предмета; то есть — разумная сущность всякой одушевленной вещи. Посему и этихъ εἶδος'овъ много; всј они исходятъ отъ первой причины, перваго Сущаго. Вещество, по его мнјнію, формируется и получаетъ опредјленный видъ отъ воздјйствія идосовъ.
[10] «Священнјйшіе воистину и мудрјйшіе богословы», на которыхъ ссылается нашъ Мануилъ, это — Григорій Палама и отцы Константинопольскаго собора 1351 года, которые подтвердили διαϕοραν ουσιας ϑειας ϰαι ϑειας ενεργειας, η ϰαι ϑειας ενεργειων. См. Τομος συνοδιϰος въ 151 томј Patrologiae Graecae, изд. Миня.
[11] Сн. Nicolai, Meth. Ἀναπτ. 5. b. Григорій Богословъ: «Помыслимъ, во-первыхъ, о превосходнјйшемъ и высочайшемъ изъ всего сущаго Богј (если только не найдетъ кто приличнјйшимъ поставить Его и выше сущности, или въ Немъ заключить все бытіе, такъ какъ отъ Него сообщается бытіе и прочему)». Слово 6-е — о мирј. См. еще Николая Мефон. Ἀνάπτ. 129. b.
[12] Григорій Богословъ въ 41 словј (на св. Пятидесятницу): «ибо слово иный, сколько извјстно мнј, употребляется не объ инородныхъ, но объ единосущныхъ». Дальнјйшее, что говоритъ Мануилъ, ср. съ сказаннымъ у Николая Мефон. Ἀνάπτ. 121. b. 122 a. Ср. 20 слово Григорія Богослова (о поставленіи епископовъ и о догматј св. Троицы).
[13] По Емпедоклу душа принимаетъ всякіе виды животныхъ и растеній...
[14] О Церберј и Еринніяхъ, принадлежащихъ къ сонму адскихъ боговъ подробно говорится у Платона въ «Федонј» — къ концу.
[15] Указаніе на Гемистово сочиненіе «О Законахъ» — Νόμων συγγραϕὴ.
[16] Ἴαϰχον (Янхъ) —означаетъ и самаго бога Вакха, и пјснь въ честь его, сопровождавшуюся танцами.
[17] Ἐπείγετο — Моск. синод. Подъ вјчными или, лучше, всегда движущимися предметами разумјются тјла или свјтила небесныя — διὰ τὸ ἀεὶ ϰινεῖσϑαι какъ, въ слјдъ за Аристотелемъ, выразился и Николай Мефонскій (Ἀνάτ. 120, a.).
[18] Выраженіе заимствовано изъ 38 слова Григорія Назіанзина (на Богоявленіе).
[19] Αὐτὸς λέγεται то есть у Діонисія Ареопагита въ книгј «о Божественныхъ именахъ», гл. IV. Сравни у Николая Мефонскаго (Ἀνάτ. 9. 6. 140. a.).
[20] Слово въ похвалу философа Ирона, возвратившагося изъ изгнанія — см въ «Твор. св. отцевъ» въ русск. пер. 1843 г., кн. 4.
[21] Это — Кириллъ Александрійскій, котораго слова читаются въ Catena Patrum Graecorum, latine edita a Corderio, Aatverp. 1628.
[22] Сочиненіе Περὶ ϑεωνυμίας есть книга «къ еллинамъ на основаніи общихъ понятій»; на русскомъ языкј см. въ «Твор. св. отцевъ», 1862, кн. 3.
[23] Нилъ, подвижникъ Синайскій, скончался около 450 года; его письмо, въ которомъ онъ объяснялъ тайну Святой Троицы, см. въ «Христ. Чтеніи», 1830 г. ч. 40, а слово — въ Patrol. Graeca, ed. Migne.
Печатается по изданiю: Ритора Мануила о Маркј Ефесскомъ и Флорентійскомъ соборј и пр. // Журналъ «Христiанское чтенiе, издаваемое при Санктпетербургской Духовной Академiи». – 1886 г. – Часть II. – с. 102-162.