2. Одна женщина имјла у себя распутнаго мужа, и сама была прежде распутною. Когда же она познала ученіе Христово, то и сама обратилась къ доброй жизни и старалась убјдить къ тому же мужа своего, излагая ему ученіе [1] и внушая, что для тјхъ, которые живутъ не цјломудренно и не согласно съ здравымъ разумомъ, будетъ мученіе въ вјчномъ огнј. Но мужъ продолжалъ тј же распутства и своими поступками отчуждилъ отъ себя жену. И она, почитая нечестіемъ долје раздјлять ложе съ такимъ мужемъ, который противъ закона природы и справедливости всячески изыскивалъ средства къ удовлетворенію похоти, захотјла развестись съ нимъ: но, уваживъ совјты своихъ, которые убјждали ее потерпјть еще, въ надеждј, что мужъ когда-нибудъ перемјнится, принудила себя остаться. Когда же мужъ ея отправился въ Александрію, и сдјлалось извјстнымъ, что тамъ онъ вдался въ дјла еще худшія; тогда она, чтобы оставаясь въ супружествј и раздјляя съ нимъ столъ и ложе, не сдјлаться участницею его непотребствъ и нечестія, дала ему такъ-называемый разводъ и удалилась отъ него. Но хорошій и добрый мужъ ея, которому бы слјдовало радоваться тому, что она и сама бросила такія дјла, которымъ необузданно предавалась прежде съ слугами и наемниками, находя удовольствіе въ пьянствј и всякомъ непотребствј, и хотјла его удержать отъ нихъ, — когда она оставила его противъ его воли, представилъ противъ нея обвиненіе, объявляя, что она христіанка. Она подала тебј, самодержцу, прошеніе, чтобъ ей было дозволено сперва распорядиться своими домашними дјлами, и по приведеніи въ порядокъ дјлъ своихъ защищаться по предмету обвиненія; и ты дозволилъ это. А бывшій мужъ ея, не могшій теперь вести дјло противъ нея, обратился на нјкотораго Птоломея, который подвергся наказанію отъ Урбика, и который былъ наставникомъ ея въ христіанскомъ ученіи. Онъ поступилъ такимъ оброзомъ: сотника, своего пріятеля, который заключилъ Птоломея въ темницу, онъ убјдилъ взять Птоломея и спросить только о томъ, христіанинъ ли онъ. Птоломей, будучи нрава правдолюбиваго, чуждаго лжи и обмана, исповјдалъ себя христіаниномъ, и за то сотникъ оставилъ его въ узахъ и долго мучилъ въ темницј. Наконецъ, когда этотъ человјкъ былъ приведенъ къ Урбику: то также былъ спрошенъ только о томъ, христіанинъ ли онъ. Онъ опять, зная за собой доброе, которымъ обязанъ Христову ученію, исповјдалъ училище Божествевной добродјтели. Ибо, кто отрицается отъ чего-нибудь, отрицается или потому, что осуждаетъ это дјло, или потому, что сознаетъ себя недостойнымъ и чуждымъ того, а посему избјгаетъ признанія; но ни то, ни другое условіе не идетъ къ истинному христіанину. Урбикъ приказалъ отвесть его на казнь. Въ это время нјкто Лукій, также христіанинъ, видя такъ незаконно состоявщееся осужденіе, сказалъ Урбику: «почему ты осудилъ на казнь этого человјка, который не виновенъ ни въ блудј, ни въ прелюбодјяніи, не убійца, не грабитель или воръ, и вообще не обличевъ въ какомъ-либо преступленіи, а исповјдалъ только себя христіаниномъ? Ты, Урбикъ, судишь, какъ неприлично судить ни самодержцу благочестивому, ни философу сыну кесаря, ни священному сенату». А Урбикъ, ничего не отвјчая, сказалъ только Лукію: «и ты, мнј кажется, такой же»; и когда Лукій отвјчалъ «точно», то и его велјлъ отвесть на казнь. Лукій даже благодарилъ его за это, зная, что избавляется отъ такихъ злыхъ властителей, и отходитъ къ Отцу и Царю небесному. Подошелъ еще и третій нјкто, и также приговоренъ былъ къ казни.
3. Поэтому и я ожидаю, что буду пойманъ въ сјти кјмъ-нибудь изъ тјхъ, о которыхъ я упомянуль, и повјшенъ на деревј, по крайней мјрј, Кресцентомъ, любителемъ шума и суетнаго блеска. Ибо этотъ человјкъ не стоитъ того, чтобы называть его философомъ (любителемъ мудрости). такъ-какъ онъ всенародно обвиняетъ насъ въ томъ, чего не знаетъ, — будто христіане безбожники и нечестивцы; и это дјлаетъ онъ въ угоду и удовольствіе обольщенной толпы. Если онъ нападаетъ на насъ, не изучавши ученія Христова; то онъ человјкъ крайне злой и гораздо хуже простолюдиновъ, которые часто остерегаются говорить о томъ, чего не знаютъ, и приносить ложное свидјтельство; а если онъ изучалъ его и не понялъ его величія, или понялъ, но дјлаетъ такъ, чтобы не заподозрили его, что онъ христіанинъ, то оказывается еще болје низкимъ и злымъ, потому что онъ рабъ народнаго и несмысленнаго мнјнія и страха И я хочу, чтобъ вы знали, что я, предложивъ ему нјсколько вопросовъ, удостовјрился и доказалъ, что онъ вовсе ничего не знаетъ. И если эти состязанія съ нимъ не дошли до васъ, то, въ доказательство истинности моихъ словъ, я готовъ и при васъ повторить состязаніе съ нимъ: и это было бы царское дјло. А если извјстны вамъ и мои вопросы и его отвјты, то для васъ ясно, что онъ ничего нашего не знаетъ, или если и знаетъ, то, боясь слушателей, не смјетъ говорить, подобно Сократу, и чрезъ то обличается, что онъ, какъ я сказалъ, не философъ, а славолюбецъ, который не уважаетъ того достойнаго всей любви правила Сократова: «никого не должно предпочитать истинј» [2]. И невозможно, чтобъ циникъ, избравши послјднею цјлію безразличіе (между добромъ и зломъ) признавалъ какое-нибудь добро, кромј безразличія.
4. Но чтобы кто-нибудь не сказалъ намъ: «такъ убивайте же всј сами себя и отходите къ Богу, и насъ избавьте отъ хлопотъ»: то скажу, по какой причинј мы этого не дјлаемъ, и почему при допросахъ безбоязненно признаемся. Мы научены, что не напрасно Богъ сотворилъ міръ, но для человјческаго рода, и, какъ я прежде сказалъ [3], Онъ услаждается тјми, которые подражаютъ въ свойственныхъ Ему добродјтеляхъ, и ненавидитъ тјхъ, которые словомъ или дјломъ предпочитаютъ зло. Итакъ если всј мы отанемъ сами себя убивать, то будемъ виновны въ томъ, что, сколько отъ насъ зависитъ, никто не родится, не научится Божественному ученію, и перестанетъ существовать человјческій родъ, и если будемъ дјлать такъ, то сами поступимъ противно волј Божіей. Когда же насъ допрашиваютъ, — мы не отрицаемся, потому что не сознаемъ за собою ничего худаго, но почитаемъ нечестіемъ не быть во всемъ вјрными истинј, которая, мы знаемъ, угодна Богу; притомъ мы хотимъ нынј и васъ избавить отъ несправедливаго предубјжденія объ насъ.
5. Но если кому придетъ такая мысль, что если мы признаемъ Бога нашимъ покровителемъ, то беззаконные, какъ мы говоримъ, не владычествовали бы надъ нами и не мучили бы насъ: разрјшу и это. Богъ, сотворившій весь міръ, покоривъ земное человјку, и устроивъ небесныя свјтила для произращенія плодовъ и для произведенія перемјнъ времени, постановивъ имъ Божественный законъ (что, очевидно, Онъ сдјлалъ для людей), ввјрилъ попеченіе о людяхъ и о поднебесномъ поставленнымъ на это ангеламъ. Но ангелы преступили это назначеніе: они впали въ совокупленіе съ женами [4], и родили сыновъ, такъ-называемыхъ демоновъ: а затјмъ, наконецъ, поработили себј человјческій родъ, частію посредствомъ волшебныхъ писаній, частію посредотвомъ страховъ и мученій. которыя они наносили, а частію чрезъ наученіе жертвоприношеніямъ, куреніямъ и возліяніямъ, въ коихъ сами возъимјли нужду, поработившись страстямъ и похотямъ; и они посјяли между людьми убійства, войны, любодјянія, распутства и всякое зло. Поэтому и поэты и мифологи, не зная, что все ими описываемое дјлали съ мущинами и женщинами, городами и народами, ангелы и рожденные отъ нихъ демоны, приписали это самому Богу и сынамъ родившимся, какъ отъ сјмени Его, тавъ и отъ называемыхъ Его братьевъ, Посидона и Плутона, а равно и отъ дјтей ихъ. Потому они каждаго называли такимъ именемъ, какое кто изъ ангеловъ давалъ себј и своимъ сынамъ.
6. Напротивъ Отцу всего, нерожденному, нјтъ опредјленнаго имени, ибо если бы Онъ назывался какимъ-нибудь именемъ, то имјлъ бы кого-либо старше себя, который далъ Ему имя. Что же касается до словъ: Отецъ, Богъ, Творецъ, Господь и Владыка, — это не суть имена, но названія, взятыя отъ благодјяній и дјлъ Его. И Сынъ Его, Который одинъ только называется собственно Сыномъ, Слово, прежде тварей сущее съ Нимъ и рождаемое отъ Него, когда въ началј Онъ все создалъ и устроилъ, — хотя и называется Христомъ, потому что помазанъ, и потому что чрезъ Него Богъ устроилъ все, но и это самое имя содержитъ неизвјстное значеніе, такъ же какъ и наименованіе: Богъ не есть имя, но мысль, всажденная въ человјческую природу, о чемъ-то неизъяснимомъ. Но Іисусъ имјетъ имя и значеніе и человјка, Спасителя; ибо Онъ и сдјлался человјкомъ, какъ я уже сказалъ [5], и родился по волј Бога и Отца ради вјрующихъ въ Него людей и для сокрушенія демоновъ. Это и теперь вы можете узнать изъ того, что происходитъ предъ вашими глазами. Ибо многіе изъ нашихъ, изъ христіанъ, исцјляли и нынј еще исцјляютъ множество одержимыхъ демонами во всемъ мірј и въ вашемъ городј, заклиная именемъ Іисуса Христа, распятаго при Понтіј Пилатј, между тјмъ какъ они не были исцјлены всјми другими заклинателями, заговорщиками и чародјями, — и тјмъ побјждаютъ и изгоняютъ демоновъ. овладјвшихъ человјками.
7. Поэтому Богъ, ради сјмени христіанъ, которое Онъ признаетъ причиною сохраненія міра [6], и медлитъ произвести смјшеніе и разрушеніе вселенной, такъ чтобы не было уже болје злыхъ ангеловъ, демоновъ и людей. А еслибы не это, то уже было бы невозможно вамъ болје поступать такъ съ нами и возбуждаться къ къ тому злыми демонами; но судный огонь сошелъ бы и истребилъ все безъ разбора, какъ прежде воды потопа не оставили никого, кромј одного съ его семействомъ, который называется у насъ Ноемъ, а у васъ Девкаліономъ, и отъ котораго снова произошло такое множество людей — злыхъ и добрыхъ. Такъ — утверждаемъ мы — будетъ сгорјніе міра, а не какъ думаютъ стоики, на основаніи своего ученія о превращеніи всјхъ вещей одной въ другую; что, очевидно, весьма нелјпо. И не по судьбј люди дјйствуютъ или терпятъ случающееся съ ними, но — думаемъ — каждый дјлаетъ добро или грјшитъ по своему выбору; а что добрые, каковъ Сократъ и подобные ему, бываютъ гонимы и заключаемы въ узы, а Сарданапалъ, Епикуръ и подобные имъ, повидимому, благоденствуютъ въ изобиліи и славј, то это происходитъ по дјйствію злыхъ демоновъ: но стоики, не понимая этого, учили, что все бываетъ по необходимости судьбы. Но такъ-какъ Богъ въ началј сотворилъ родъ и ангеловъ и человјковъ съ свободною волею, то по справедливости они будутъ нести наказаніе въ вјчномъ огнј за грјхи свои. Ибо такова природа всякой твари — быть способною къ пороку и добродјтели, и ни одна изъ нихъ не была бы достойною похвалы, еслибы не имјла возможности склоняться въ ту или другую сторону. Это же подтверждаютъ всј гдј-либо бывшіе здравомыслящіе законодатели и философы тјмъ, что предписывали иное дјлать, а иного удаляться. И стоическіе философы въ своемъ ученіи о нравственности весьма одобряютъ это же самое, такъ что изъ этого открывается несостоятельность ихъ ученія о началахъ и о безтјлесныхъ вещахъ. Ибо если они скажутъ, что дјйствія людей происходятъ вслјдствіе судьбы, то должны будутъ сказать, — или что Богъ есть не что иное, какъ то, что вращается, измјняется и всегда разрјшается въ то же самое, и такимъ образомъ окажется, что они имјютъ понятіе только о тлјнвомъ, и что самъ Богъ какъ въ частяхъ, такъ и въ цјломъ участвуетъ во всякомъ злј; или что и порокъ и добродјтели — ничто: но это противно всякому здравому понятію, разуму и уму.
8. И послјдователи стоическихъ ученій за то, что они были прекрасны въ своей нравственаой системј, также какъ и поэты въ нјкоторыхъ отношеніяхъ, по причинј сјмени Слова [7], насажденнаго во всемъ родј человјческомъ, — были, мы знаемъ, ненавидимы и убиваемы: таковъ, извјстно, былъ Гераклитъ, какъ я прежде сказалъ [8], и изъ современныхъ намъ Мусоній [9] и другіе. Ибо демоны, какъ я показалъ, всегда производили то, что всј старавшіеся сколько-нибудь жить согласно съ разумомъ и удаляться зла, были ненавидимы. Поэтому ни мало не удивительно, если, по дјйствію обличаемыхъ демоновъ, подвергаются еще большей ненависти тј, которые стараются жить согласно не съ какою-либо частію посјяннаго въ нихъ Слова, но руководствуясь знаніемъ и созерцаніемъ всего Слова, Которое есть Христосъ. Демоны, впрочемъ, понесутъ достойное наказаніе и мученіе: они будутъ заключены въ вјчномъ огнј. Ибо если они и нынј побјждаются отъ людей именемъ Іисуса Христа, то это служитъ свидјтельствомъ о наказаніи, которое готовится для нихъ и для служащихъ имъ въ огнј вјчномъ. Такъ и всј пророки предвозвјстили, и Іисусъ, нашъ Учитель, научилъ насъ.
9. Но чтобы не сказалъ кто того же. что говорятъ тј, которые почитаются за философовъ, т.-е. что все, что мы говоримъ о наказаніи неправедныхъ людей въ вјчномъ огнј, есть только пустыя слова и пугала, и что мы внушаемъ людямъ жить добродјтельно только по страху, а не потому, что это хорошо и прекрасно, — на это отвјчу коротко, что если это не такъ, то нјтъ Бога, или если есть, то Онъ не печется о людяхъ, что и добродјтель и порокъ — ничто, и что, какъ я прежде сказалъ, законодатели несправедливо наказываютъ тјхъ, которые преступаютъ ихъ хорошія предписанія. Но такъ какъ они не несправедливы, и Отецъ ихъ чрезъ Слово научаетъ ихъ дјлать тоже, что дјлаетъ Самъ: то ее несправедливо поступаютъ и тј, которые сообразуются съ ними. Если же кто противопоставитъ намъ различные законы между людьми и скажетъ, что у однихъ это почитается хорошимъ, а то худымъ, но у другихъ почитается хорошимъ то, что признается у тјхъ худымъ, и наоборотъ, хорошее у тјхъ признается здјсь за худое: тотъ пусть выслушаетъ, что скажу на это. Мы знаемъ, что и злые ангелы установили законы, соотвјтствующіе ихъ порочности, и въ такихъ законахъ находятъ удовольствіе люди, которые сдјлались подобными имъ. Но истинное Слово, когда Оно пришло, показало, что не всј мнјнія и не всј ученія хороши, но одни худы, а другія хороши. Это же и подобное тому я отвјчу и такимъ людямъ, и если будетъ нужно, раскрою подробнје, но теперь возвращаюсь къ своему предмету.
10. Итакъ наше ученіе, очевидно. возвышеннје всякаго человјческаго ученія, потому что явившійся ради насъ Христосъ по всему былъ Слово, т.-е. и по тјлу, и по Слову, и по душј [10]. И все, что когда-либо сказано и открыто хорошаго философами и законодателями, все это ими сдјлано соотвјтственно мјрј нахожденія ими и созерцанія Слова, а такъ какъ они не знали всјхъ свойствъ Слова, Которое есть Христосъ, то часто говорили даже противное самимъ себј. Но кто изъ жившихъ до Христа, по Его человјчеству, покушался изслјдовать и опровергать что-либо Словомъ, тј были предаваемы, какъ нечестивые и дерзкіе, суду. Самый твердый изъ всјхъ нихъ въ этомъ дјлј Сократъ былъ обвиненъ въ тјхъ же преступленіяхъ, какъ и мы; ибо говорили, что онъ вводилъ новыя божества и не признавалъ тјхъ, которыхъ граждане почитали богами. А онъ, изгоняя изъ государства и Гомера [11], и другихъ поэтовъ, училъ людей отвращаться злыхъ демоновъ — злыхъ и дјлавшихъ то, что описывали поэты, и увјщевалъ ихъ пріобрјтать познаніе невјдомаго имъ Бога посредетвомъ изслјдованія разума, говоря такъ: «Отца и Зиждителя всего и найдти не легко, и, нашедши, возвјстить Его всјмъ не безопасно» [12]. Однако нашъ Христосъ сдјлалъ это своею силою. Ибо Сократу никто не повјрилъ такъ, чтобы рјшился умереть за это ученіе; напротивъ, Христу, Котораго отчасти позналъ и Сократъ, — ибо Онъ былъ и есть Слово, Которое находится во всемъ и предвозвјщало будущее, то чрезъ пророковъ, то и Само чрезъ Себя, когда содјлалось подобострастнымъ намъ и учило этому, — повјрили не только философы и ученые, но и ремесленники и вовсе необразованеые, презирая и славу, и страхъ, и смерть, потому что все это производитъ сила неизреченнаго Отца, а не средства человјческаго разума.
11. Но мы не были бы убиваемы, и неправедные люди и демоны не были бы сильнје насъ, еслибы всякому рожденному человјку не надлежало умереть; поэтому-то мы и отдаемъ этотъ долгъ съ благодареніемъ. И здјсь — я думаю — хорошо и прилично привести разсказъ изъ Ксенофонта, для пользы Кресцента и тјхъ, которые несмысленны такъ же, какъ онъ. Ксенофонтъ говоритъ [13], что Геркулесъ, пришедши къ мјсту, гдј встрјчались три дороги, нашелъ добродјтель и порокъ, которые явились ему въ образј женщинъ; и что порокъ въ роскошномъ нарядј, съ очаровательнымъ и цвјтущимъ лицемъ и съ мгновенно плјняющимъ взглядомъ, сказалъ Геркулесу: «если ты послјдуешь за мною, то я сдјлаю, что ты всегда будешь жить весело и украшаться самымъ блистательнымъ убранствомъ, подобнымъ тому, какое на мнј»; а добродјтель съ грубымъ лицемъ и одеждою говорила: «но если послјдуешь за мною, то украсишься не скоропреходящимъ и тлјннымъ убранствомъ и красотою, но украшеніями вјчными и прекрасными». Итакъ мы совершенно увјрены, что всякій удаляющійся того, что кажется красивымъ, и стремящійся къ тому, что почитается труднымъ и страннымъ, получаетъ блаженство. Ибо порокъ, для прикрытія своихъ собственныхъ дјйствій, принимаетъ на себя свойства, которыя принадлежатъ добродјтели и которыя дјйствительно прекрасны, чрезъ подражаніе нетлјнному (ибо онъ ничего нетлјннаго не имјетъ и сдјлать не можетъ), и тјмъ порабощаетъ себј долу преклонныхъ людей, а принадлежащія ему худыя свойства переноситъ на добродјтель. Но тј, кто понимаетъ истинно хорошее, бываютъ нетлјнны въ добродјтели: что всякій разсудительный человјкъ долженъ предположить и о христіанахъ и объ атлетахъ и о тјхъ, которые дјлали подобное тому, что поэты говорили о мнимыхъ богахъ, — выводя такое заключеніе изъ того, что мы презираемъ смерть, которой бы надлежало убјгать.
12. И самъ я, когда еще услаждался ученіемъ Платона, слышалъ, какъ поносятъ христіанъ, но видя, какъ они безстрашно встрјчаютъ смерть и все, что почитается страшнымъ, почелъ невозможнымъ, чтобъ они были преданы пороку и распутству. Ибо какой распутный и невоздержный, почитающій за удовольствіе јсть плоть человјческую, можетъ охотно принять смерть, чтобъ лишиться своихъ удовольствій? Не будетъ ли онъ напротивъ стараться всячески продолжить свою настоящую жизнь и скрываться отъ властей, а не объявлять о себј для осуждееія на смерть? Между тјмъ злые демоны возбудили нјкоторыхъ худыхъ людей и на такое дјло: умертвивши нјкоторыхъ изъ насъ по ложнымъ обвиненіямъ, на насъ взнесеннымъ, они влекли на пытку слугъ нашихъ, или дјтей, или женщинъ, и ужасными мученіями принуждали ихъ говорить про насъ тј баснословныя дјйствія, которыя сами дјлаютъ явно. А такъ какъ за нами нјтъ ничего такого, то мы и не безпокоимся, имјя Бога, нерожденнаго и неизреченнаго, свидјтелемъ мыслей и дјйствій. Ибо почему бы намъ и всенародно не признавать такихъ дјлъ хорошими, и не доказывать, что они суть божественное любомудріе, говоря, что, умерщвляя людей, мы совершаемъ таинства Кроноса: упиваясь, какъ говорятъ, кровію, подражаемъ тому, что вы дјлаете почитаемому вами идолу [14], котораго вы окропляете кровію не только безсловесныхъ животныхъ, но и людей, совершая это возліяніе крови умерщвленныхъ жертвъ чрезъ знаменитјйшаго и благороднјйшаго изъ васъ; а мужеложствуя и беззаконно совокупляясь съ женщинами, мы подражаемъ Юпитеру и другимъ богамъ, находя для себя въ этомъ защиту въ сочиненіяхъ Эпикура и поэтовъ? Но такъ какъ мы убјждаемъ васъ удаляться и отъ такихъ постановленій и отъ тјхъ, которые ихъ исполяяютъ и подражаютъ такимъ, — какъ это я дјлаю и теперь на этихъ самыхъ страницахъ, то на насъ всячески нападаютъ; впрочемъ мы о томъ не заботимся, ибо знаемъ что Правосудный Богъ все видитъ. И что, еслибы и теперь кто взошелъ на какое-нибудь возвышенеое мјсто, и воскликнулъ трагическимъ голосомъ: «стыдитесь, стыдитесь приписывать невиннымъ то, что сами дјлаете явно, и то, что свойственно вамъ самимъ и вашимъ богамъ, взводить на тјхъ. которые нисколько тому не причастны: перестаньте, образумьтесь!»
13. И вотъ я, когда открылъ то нечестивое покрывало, которое злые демоны набросили на божественное ученіе христіанъ для отвращенія отъ него прочихъ людей, посмјялся и надъ виновниками этихъ ложныхъ выдумокъ, и надъ ихъ покрываломъ, и надъ народнымъ мнјніемъ, и, признаюсь, поставляю себј въ славу быть и всјми силами стараюсь явиться на самомъ дјлј христіаниномъ; и это не потому, что ученіе Платоново совершенно различно отъ Христова, но потому, что не во всемъ съ нимъ сходно, равно какъ и ученіе другихъ, какъ-то: стоиковъ, поэтовъ и историковъ. Ибо всякій изъ нихъ говорилъ прекрасно потому именно, что познавалъ отчасти сродное съ посјяннымъ Словомъ Божіимъ. А тј, которые противорјчили сами себј въ главнјйшихъ предметахъ, очевидно не имјли твердаго вјдјнія и неопровержимаго познанія. Итакъ все, что сказано кјмъ нибудь хорошаго, принадлежитъ намъ христіанамъ. Ибо мы, послј Бога, почитаемъ и любимъ Слово нерожденнаго и неизреченнаго Бога, потому что Оно также ради насъ сдјлалось человјкомъ, чтобы сдјлаться причастнымъ нашимъ страданіямъ и доставить намъ исцјленіе. Всј тј писатели посредствомъ врожденнаго сјмени Слова могли видјть истину, но темно. Ибо иное дјло сјмя и нјкоторое подобіе чего либо, данное по мјрј пріемлемости; а иное то самое, чего причастіе и подобіе даровано по Его благодати.
14. Итакъ, я прошу васъ, благоволите надписать на этомъ сочиненіи, что вамъ угодно, и обнародовать его, чтобы и другіе узнали о нашихъ дјлахъ и могли освободиться отъ ложнаго мнјнія и невјдјнія о добромъ [15]; они по своей собственной винј подлежатъ наказаніямъ: потому что въ природј человјческой есть способность различать доброе отъ худаго, и потому что, обвиняя насъ, которыхъ не знаютъ, въ такихъ дјйствіяхъ, какія называютъ постыдными, сами находятъ удовольствіе въ богахъ, которые совершали такія дјла и нынј еще требуютъ отъ людей того же; такимъ образомъ, осуждая насъ, какъ будто бы мы дјлали это, на смерть или узы или другое какое наказаніе, они произносятъ приговоръ на самихъ себя, поэтому для осужденія ихъ не нужно другихъ судей.
15. Что же касается до нечестиваго и ложнаго Си-монова ученія между соотечественниками моими [16]; то я оставилъ его безъ вниманія. Если вы сдјлаете надпись на этомъ сочиненіи моемъ, то я сдјлаю его извјстнымъ всјмъ, чтобы, если можно, перемјнили свои мысли: съ этою единственною цјлію я написалъ это сочиненіе. А наше ученіе, по здравому суду, не постыдно, но выше всякой человјческой философіи. По крайней мјрј оно не походитъ на сотадскія [17], филенидскія [18], орхистическія, эпикурейскія, и другія такого же рода наставленія поэтовъ, которыя всјмъ позволено и видјть въ представленіяхъ и читать въ писаніяхъ. Я наконецъ заключу, сдјлавши съ своей стороны все, что могу, и желая, чтобы всј люди повсюду сподобились истины. О, еслибы вы ради себя самихъ судили правильно, какъ того требуетъ благочестіе и любомудріе!
Примјчанія:
[1] Т.-е. Христово.
[2] Плат. де Republ. X.
[3] Сн. 1 апол. гл. 10.
[4] Сн. 1 ап. гл. 5. Таже мысль высказывается у Афинагора (Suppl. pro Christ. c. 24), въ Климентинахъ (VI, с. 13), у Климента Александрійскаго (Strom. VI, с. 1. § 10); у Тертуллиана (Ароl. с. 22), у Лактанція (Instit. div. II, с. 15); а также у Іосифа Флавія (Antiqu. Iud. 1, с. 4).
[5] Сн. 1 апол. гл. 23 и 63.
[6] Сл. въ письмј къ Діогнету гл. 6.
[7] Или Разума.
[8] Сн. 1 апол. гл. 46.
[9] Изъ немногихъ Мусоніевъ ученые здјсь разумјютъ Мусонія Тирренскаго, стоическаго философа, который, по свидјтельству Свиды, за смјлость и независимость духа былъ убитъ Нерономъ.
[10] Въ этихъ словахъ выражается представленіе Іустина о соединеніи человјческаго и Божескаго естествъ во Христј въ единое лицо Богочеловјка, въ которомъ жила вся полнота Слова безъ уничтоженія человјческой природы, имъ Самимъ образованной и воспринятой отъ Дјвы Маріи.
[11] У Платона Republ. II, гдј онъ дјлаетъ Сократа лицомъ говорящимъ.
[12] Сн. Плат. въ Тимеј. Климентъ александр., Оригенъ, Минуцій Феликеъ, Лактанцій и другіе вмјсто Іустинова: ουϰ ἀσϕαλες, принимаютъ согласно съ Платономъ: ἀδύνατον.
[13] Ксеноф. Memor. Socr., II. с. 1.
[14] О томъ же сн. Татіана (Orat. c. graec. с. 26), Феофила антіох. (ad Autol. III, с. 7), Минуція Феликса (Octav. с. 21 и 30) и Лактанція (Inst. div. 1. с. 21).
[15] Здјсь сдјдуютъ въ рукописяхъ и нјкоторыхъ печатныхъ изданіяхъ слова: Εἰς τὸ γνωσϑῆναι τοῖς ἀνϑρωποις ταῦτα (чтобы это было извјстно людямъ), но Отто опускаетъ ихъ, почитая ихъ здјсь излишними и нарушающими складъ рјчи, и полагаетъ, что они внесены въ текстъ съ полей, гдј кто нибудь хотјлъ означить содержаніе послјднихъ главъ — просьба объ обнародованіи сочиненія Іустинова.
[16] Т.-е. Самарянами. Сн. 1 апол. п. 1 и 26.
[17] Сотадъ, по свидјтельству Страбона, первый стихотворецъ, начавшій говорить о безнравственныхъ и нецјломудренныхъ предметахъ (ϰιναιδολογειν); отсюда и родъ такихъ стихотвореній сталъ называться сотадскимъ. Онъ жилъ при Птоломеј Филадельфј. См. Любкера Real-lexikon.
[18] Филенидъ также стихотворецъ о любовныхъ дјлахъ, Орхистическіе, или плясовые стихи соединялись съ пјніемъ и пляскою, которыя въ послјднія времена язычества были исполнены сладострастія.
Источникъ: Сочиненiя святаго Iустина философа и мученика. / Изданы въ русскомъ переводј, со введ. и примеч. къ нимъ протоiер. П. Преображенскимъ. Отдјлъ I: Первая Апологiя; Вторая Апологiя; Разговоръ съ Трифономъ iудеемъ. М.: Университетская типографiя, 1892. – С. 105-121.