1600 лјтъ тому назадъ, въ самомъ началј 313 года, императоръ Константинъ Великій, ставшій въ это время неограниченнымъ властелиномъ западной половины греко-римской имперіи, съ согласія императора Ликинія, который вскорј послј того сосредоточилъ въ своихъ рукахъ управленіе всей восточной половиной имперіи, обнародовалъ въ итальянскомъ городј Медіоланј, или Миланј, замјчательный указъ (эдиктъ) относительно христіанской вјры и Церкви. Современные этому событію церковные писатели (Евсевій и Лактанцій) сохранили намъ этотъ драгоцјннјйшій документъ въ видј рескрипта, даннаго на имя Никомидійскаго градоначальника.
Вотъ, какъ читается онъ въ переводј на на русскій языкъ.
Чјмъ вызвано это правительственное распоряженіе относительно христіанства и какое оно имјло значеніе въ исторіи нашей Христовой вјры?
Чтобы отвјтить на эти вопросы, нужно познакомиться съ положеніемъ христіанства въ греко-римской имперіи до изданія Миланскаго эдикта.
Время отъ мученической кончины св. архидіакона Стефана въ Іерусалимј до обнародованія приведеннаго указа Константина В. въ исторіи Церкви извјстно подъ названіемъ времени гоненій на христіанъ, времени свв. мучениковъ. Язычники почти непрерывно въ теченіе трехъ вјковъ преслјдовали христіанъ, какъ людей, исповјдующихъ новую вјру, непохожую ни на одну изъ языческихъ религій, какъ людей, имјющихъ иные взгляды на жизнь личную, семейную и общественную. Язычники не могли понять религіи христіанъ, у которыхъ не было ни идоловъ, ни кровавыхъ жертвъ, и которые поклонялись Богочеловјку Іисусу Христу, распятому на крестј за грјхи людскіе. Имъ казалась странной и вся внјшняя жизнь христіанъ — спокойныхъ, скромныхъ, услужливыхъ, удалявшихся отъ всякихъ языческихъ удовольствій и всякихъ пороковъ, избјгавшихъ участія въ общественной и государственной жизни имперіи и всему предпочитавшихъ уединеніе и молитву. Не зная внутренняго настроенія христіанъ, они готовы были видјть въ нихъ людей преступныхъ, предающихся въ своихъ религіозныхъ собраніяхъ тайнымъ порокамъ, опасныхъ заговорщиковъ противъ общества и государства. Поэтому-то христіане и подвергались столь продолжительнымъ гоненіямъ. Сначала гоненія вызывались или языческой толпой, отличавшейся въ греко-римскомъ государствј своеволіемъ, необузданностью и часто требовавшей — «христіанъ по львамъ», или же капризами, подозрительностью и вообще дурнымъ характеромъ отдјльныхъ императоровъ. Но съ середины третьяго вјка противъ христіанъ вооружается уже силою государственныхъ законовъ само правительство римское. Христіанская вјра объявлется вредной религіей, а христіане — опасными людьми, подлежащими насильственному обращенію къ почитанію языческихъ боговъ. Церковь христіанская признается преступною организаціей, а имущество вјрующихъ — внј покровительства законовъ. Вслјдствіе такого взгляда на христіанство гоненія становятся уже актомъ планомјрной дјятельности языческаго правительства. Христіанъ преслјдуютъ какъ бы на «законномъ» основаніи и гоненія противъ нихъ ведутъ государственные чиновники, обязанные давать отчетъ въ томъ, какъ исполняются на мјстахъ правительственныя распоряженія относительно послјдователей запрещенной вјры. Никогда еще христіанство не подвергалось такимъ жестокимъ преслјдованіямъ, какъ въ это время. Но эти преслјдованія нисколько не поколебали положенія христіанской вјры въ греко-римскомъ мірј. Христіане съ твердой вјрой въ окончательное паденіе язычества выступили на защиту Креста Христова и вјры евангельской противъ ихъ хулителей и гонителей. Полилась обильно кровь свв. мучениковъ, которая воочію показала всјмъ несокрушимую мощь христіанства и полное безсиліе язычества. Послјднее, впрочемъ, не сдавалось. Оно готовило христіанству самое ужасное изъ гоненій — гоненіе императора Діоклитіана, въ началј четвертаго вјка.
Діоклитіанъ былъ выдающійся императоръ. Онъ многое сдјлалъ для внутренняго и внјшняго благосостоянія римской имперіи. Онъ, между прочимъ, пришелъ къ мысли, что управлять такимъ обширнымъ государствомъ, какъ римское, особенно — когда ему со всјхъ сторонъ угрожаютъ враги, одному человјку нельзя, и что благо государственное можетъ быть наилучше осуществлено черезъ раздјленіе высшей власти между нјсколькими лицами. И вотъ, онъ приглашаетъ къ себј въ со-правители Максиміана Геркула для управленія западной половиной имперіи съ титуломъ августа, а затјмъ Констанція Хлора въ помощники Геркулу и Галерія въ помощники себј — обоихъ съ титуломъ цезарей. Такъ появилось въ имперіи четверовластіе. Будучи религіознымъ человјкомъ и всемјрно заботясь о поднятіи вјры въ боговъ среди своихъ подданныхъ, Діоклитіанъ рано или поздно долженъ былъ столкнуться съ христіанствомъ, подрывавшемъ языческую религію въ корнј. Но замјчательно, что это случилось уже почти на двадцатомъ году его царствованія. Въ теченіе девятнадцати лјтъ (284-303) онъ не только не преслјдовалъ христіанъ, но относился къ нимъ даже благосклонно. При его дворј было много христіанъ, и нјкоторые изъ нихъ занимали такія отвјтственныя должности, какъ должность казначея, кармергера и др. Очевидно, императоръ хотјлъ сначала благоустроить государство во всјхъ другихъ отношеніяхъ, а затјмъ уже приняться за разрјшеніе вјкового религіозного спора между язычествомъ и христіанствомъ. Это случилось въ 303 году. Не безъ внушенія своего соправителя, яраго язычника Галерія, имјвшаго сильное вліяніе при дворј, Діоклитіанъ въ теченіе одного года издалъ одинъ за другимъ цјлыхъ четыре указа (эдикта) противъ христіанъ. Послјдній указъ предписывалъ, чтобы всј во всјхъ странахъ и въ каждомъ городј совершали всенародно жертвы и возліянія идоламъ. Въ силу этого распоряженія началось всеобщее гоненіе, по своей жестокости не имјющее себј равнаго въ прошломъ.
Вотъ, какъ разсказываетъ очевидецъ гоненія, историкъ Евсевій, о страшныхъ мученіяхъ христіанъ въ это гоненіе.
«То сјкирою умерщвляли ихъ, какъ было съ аравійцами; то сокрушали имъ голени, какъ случилосъ съ каппадокійскими; то вјшали ихъ за ноги, внизъ головою, и разводя подъ ними медленный огонь, удушали ихъ дымомъ отъ горјвшихъ дровъ, что постигло месопотамскихъ; то отрубали имъ носы, уши и руки, а остальныя части тјла уродовали, какъ это было въ Александріи. Вспоминать ли объ антіохійцахъ, которыхъ жарили на раскаленной рјшеткј?... А что терпјли въ Понтј, — страшно и слышать. Однимъ просверливали тамъ острыми тростями на рукахъ пальцы отъ самой оконечности ногтя; другимъ, расплавивъ на огнј свинецъ, кипящимъ и горящимъ металломъ обливали хребты и жгли наиболје нужныя части тјла... Судьи, желая выказать свою жестокость, будто какое-нибудь достоиство мудрости, старались наперерывъ превзойти другъ друга изобрјтеніемъ постоянно новыхъ и новыхъ мученій, будто дјло шло о полученіи наградъ за подвигъ». Въ одномъ мјстј предписано было вырывать христіанамъ глаза и увјчить одну изъ голеней, и «невозможно высказать, сколь велико было число тјхъ, у которыхъ сперва мечемъ исторгали правый глазъ, а потомъ мјсто глаза прижигали раскаленнымъ желјзомъ, — и тјхъ, у которыхъ, также черезъ прижиганіе, уродовали колјно лјвой ноги, а потомъ принуждали ихъ къ ссылкј въ областныя мјдныя рудокопни».
Ни одно изъ предшествующихъ гоненій не дало Церкви столько мучениковъ, какъ Діоклитіаново, продолжавшееся много лјтъ (303-311). Тотъ же современникъ говоритъ: «число убитыхъ простиралось иногда выше десяти, а иногда и за двадцать человјкъ; иногда было не меньше тридцати, а иногда приближалось и къ шестидесяти; въ иной же разъ на одинъ день приходилось и до ста убитыхъ мучениковъ съ самыми ранними младенцами и женами». Во Фригіи (въ Малой Азіи) воины-язычники, «окруживъ цјлый христіанскій городокъ и подложивъ огонь, сожгли его жителей вмјстј съ младенцами и женами».
Но всј эти жестокости только увеличили славу Христовой Церкви, мужества же христіанъ они не могли сокрушить. Напротивъ, это вдохновенное мужество побјдило гонителей. Изъ трехъ товарищей Діоклитіана наибольшею непримиримостью въ отношеніи къ христіанамъ отчичался Галерій, занявшій послј отреченія Діоклитіана отъ престола (305 г.) его мјсто по управленію восточною половиною имперіи, но и онъ долженъ былъ признать свое безсиліе въ борьбј съ христіанствомъ. Въ 311 году онъ, пораженый неизлјчимою болјзнью, торжественно отказывается отъ преслјдованія христіанъ и издаетъ указъ о томъ, что христіанамъ дозволяется впредь существовать и возстановлять свои собранія: «пусть снова будутъ христіане и пусть составляютъ свои собранія», — только не дјлали бы они ничего противнаго законамъ и молились бы своему Богу о его спасеніи, о благополучіи государства и о себј самихъ.
Раскаяніе Галерія было едвали искреннее. Указъ 311 года былъ, такъ сказать, вырванъ у него грознымъ призракомъ приближавшейся къ нему смерти, а не сознаніемъ истинности христіанства; поэтому онъ, прекративъ гоненіе, не обезпечилъ христіанамъ полной свободы исповјданія своей вјры и права на безпрепятственное распространеніе въ мірј, такъ что положеніе его оставалось неопредјленнымъ, а во многихъ провинціяхъ востока гоненіе даже не прекращалось. А главное — Галерій слишкомъ поздно пришелъ къ сознанію своей неправоты. Уже назрјвалъ полный переворотъ въ отношеніяхъ греко-римского законодательства къ христіанской религіи — переворотъ подготовленный періодомъ многочисленныхъ гоненій на христіанъ и совершенный св. равноапостальнымъ императоромъ Константиномъ Великимъ.
Константинъ былъ сынъ Констанція Хлора и царицы Елены. Унаслјдовавъ отъ отца кротость къ подчиненнымъ, любовь и вниманіе къ христіанамъ, которыхъ Констанцій не преслјдовалъ въ своей области, не смотря на свирјпствовавшее въ остальныхъ частяхъ имперіи гоненіе противъ нихъ, а онъ своей матери искреннее внутреннее благочестіе, Константинъ уже въ дјтствј познакомился съ христіанами и ихъ ученіемъ. Особенно содјйствовало этому знакомству пребываніе его при дворј имп. Діоклитіана, вызвавшаго Константина къ себј въ Никомидію, вјроятно, въ качествј заложника со стороны его отца. Во время гоненія Діоклитіана, Константинъ былъ свидјтелемъ жестокостей гонителей и благороднаго мужества христіанъ. Онъ понялъ всю несправедливость римскихъ правителей и «сталъ чуждаться ихъ потому, какъ онъ самъ впослјдствіи говорилъ, что видјлъ дикость ихъ нравовъ». Правда, онъ не былъ еще въ это время христіаниномъ, но его симпатіи, очевидно, склонялись въ пользу христіанъ, тјмъ болје, что къ нимъ такъ благоволилъ и его отецъ. Незадолго до своей смерти Констанцій Хлоръ вызвалъ къ себј сына въ Галлію. Послј смерти Констанція молодой Константинъ былъ провозглашенъ императоромъ. На западј, въ Италіи, въ это время происходила большая смута; вмјсто одного императора здјсь было три: старый Максиміанъ Геркулъ, его сынъ Максенцій и Северъ. Они вели между собою борьбу. Болје счастливымъ оказался Максенцій, занявшій Римъ. Но онъ не сумјлъ упрочить свое положеніе въ древней столицј. Напротивъ, онъ сдјлалъ шагъ, погубившій его и отдавшій весь западъ въ руки Константину, — именно, подъ предлогомъ мести за смерть своего отца Максиміана Геркула, бјжавшаго отъ сына въ Галлію и тамъ неожиданно нашедшаго свою кончину, Максенцій обявилъ въ 311 году войну Константину. Война эта замјчательна по своимъ послјдствіямъ. Въ отношеніи политическомъ она способствовала созданію новаго идеала государственной жизни, а въ отношеніи религіозномъ она доставила христіанству окончательное и полное торжество надъ язычествомъ.
Система четверовластія, введенная Діоклитіаномъ, имјла своею цјлью — облегчить дјло управленія многочисленными провинціями римской имперіи и тјснје связать во едино ея части, стремившіяся къ обособленію. Четыре императора удостаиваемые императорскаго достоинства черезъ усыновленіе младшаго старшимъ, должны были работать для общаго блага каждый на своемъ мјстј, будучи связаны между собою единствомъ законодательства, въ области котораго они могли дјйствовать только съ общаго согласія. Но время показало всю несостоятельность этой системы. Между императорами появилось соперничество, переходившее иногда въ гибельное для государства междоусобіе, какъ то было въ Италіи. Константинъ В. отлично понималъ, какъ непрочно это зданіе, построенное Діоклитіаномъ. Его наблюденія надъ государственною жизнью, въ связи съ объявленною ему Максенціемъ войною, привели его къ убјжденію, что спасти государство отъ распада можетъ не четверовластіе, а единовластіе, единодержавіе. Къ этому онъ рјшилъ идти твердо и неуклонно. Принявъ вызовъ Максенція, онъ вступилъ на путь, который долженъ былъ въ корнј измјнить теченіе политической жизни греко-римской имперіи. Съ другой стороны, Константинъ В. глубже, чјмъ Галерій въ 311 г. и чјмъ кто бы то ни было изъ государственныхьмужей его времени, сознавалъ всю несправедливость правительственныхъ мјръ противъ христіанства, ясно видјлъ религіозную несостоятельность язычества и, какъ человјкъ съ геніальною предусмотрительностью, возымјлъ рјшительную мысль создать единую имперію на основј религіи христіанской. Исповјдуя единобожіе по примјру своего отца, онъ весьма близокъ былъ къ христіанству и легко могъ стать христіаниномъ по своимъ религіознымъ убјжденіямъ; требовалось только особое стеченіе обстоятельствъ, чтобы онъ вышелъ изъ состоянія нерјшительности. Это и случилось во время войны съ Максенціемъ, когда Богъ дивнымъ образомъ явилъ ему Свою благодатную помощь.
Историкъ Евсевій со словъ самого Константина В. разсказываетъ, что царь предъ рјшительной битвой съ Максенціемъ недоумјвалъ, какого Бога призвать бы къ себј на помощь. Тогда пришло ему на умъ, что всј гонители христіанства были несчастны; одинъ Констанцій, его отецъ, благоволившій къ христіанамъ, былъ счастливъ. Онъ сталъ тогда размышлять о Богј христіанскомъ. И вотъ однажды послј полудня, когда солнце уже начало склоняться къ западу, Константинъ собственными глазами узрјлъ сложившееся изъ свјта и лежавшее выше солнца (или надъ солнцемъ) знаменіе креста съ надписью: «симъ побјждай». Это зрјлище объяло ужасомъ какъ его самого, такъ и все войско. Константинъ, однако же, находился въ недоумјніи и говорилъ самъ себј: что значило бы такое явленіе? Но между тјмъ какъ думалъ онъ такимъ образомъ, наступила ночь. Тогда во снј явился ему Христосъ съ показаннымъ на небј знаменіемъ и повелјлъ, сдјлавъ знамя, подобное этому, показанному на небј, употреблять его для защиты отъ нападенія враговъ».
Константинъ не сомнјвался болје въ томъ, что онъ долженъ выступить подъ знаменемъ Креста Христова. «Онъ сдјлалъ, что было ему приказано и изобразилъ на щитахъ своихъ букву X, означающую имя Іисуса Христа. Войска его, подкрјпленныя симъ небеснымъ знаменемъ, приготовились къ сраженію» (Лактанцій) — послјднему и рјшительному. Оно произошло подъ стјнами Рима, на берегу рјки Тибра, у такъ называемаго Мильвійскаго моста, 28 октября 312 года. Максенцій былъ разбитъ и утонулъ въ Тибрј, а войско его разсјяно. Константинъ торжественно вошелъ въ Римъ, гдј былъ принятъ съ великимъ почетомъ сенатомъ и народомъ, увидјвшимъ въ побјдј Константина нјчто поразительное, чудесное. Побјдитель, какъ бы отвјчая на недоумјнія современниковъ, какою силою онъ могъ одолјть римское войско, когда римляне на самомъ видномъ мјстј города воздвигли ему статую съ знаменемъ креста въ правой рукј, велјлъ начертать подъ ней такія слова: «этимъ спасительнымъ знаменемъ, истиннымъ доказательствомъ мужества, я спасъ и освободилъ вашъ городъ отъ ига тиранна и, по освобожденіи его, возвратилъ римскому сенату и народу прежній блескъ и знаменитость» (Евсевій).
Ставши единодержавнымъ на западј, послј побјды надъ Максенціемъ, и такимъ образомъ осуществивши часть своей политической программы, Константинъ В., говорящій и дјйствующій уже какъ христіанинъ, безъ всякаго колебанія и съ полною рјшительностью приступаетъ къ выполненію религіозныхъ предначертаній своихъ. Онъ привлекаетъ къ этому дјлу и правителя восточной половины имперіи Ликинія, за котораго выдаетъ въ замужество свою сестру. Въ городј Медіоланј въ 313 году Константинъ и Ликиній и обнародовали приведенный нами выше т. н. Миланскій эдиктъ.
Итакъ, къ этомъ величайшему религіозному акту Константинъ В. приведенъ былъ прежде всего и главнымъ образомъ своимъ высокимъ религіознымъ настроеніемъ, глубокимъ сознаніемъ несправедливости прежнихъ гоненій на христіанъ, искреннимъ убјжденіемъ въ истинности христіанской вјры и глубокимъ чувствомъ благодарности къ Богу, столь дивно явившему ему спасительное знамя креста и даровавшему побјду надъ тиранномъ Максенціемъ. Политическихъ расчетовъ у него при этомъ не было и не могло быть никакихъ, ибо не на столько велико было тогда количество христіанъ въ имперіи, чтобы можно было опереться на нихъ въ борьбј съ несмјтными римскими легіонами Максенція. Правда, уже тогда предносилось Константину, что по образцу единой Церкви Христовой онъ нјкогда создастъ единое христіанское государство, спаявши его отдјльныя части въ одно органическое цјлое единствомъ вјры христіанской. Но это соображеніе могло имјть для него лишь второстепенное значеніе въ то время, когда самое объединеніе государства подъ властью одного императора было еще вопросомъ отдаленнаго будущаго.
Какое же значеніе имјетъ Маланскій эдиктъ въ исторіи нашей христіанской вјры?
Этимъ эдиктомъ прежде всего полагается конецъ гоненіямъ на христіанъ. Константинъ В. настолько озабоченъ прекращеніемъ гоненій, что неоднократно говоритъ въ эдиктј о даруемой христіанамъ полной свободј въ отправленіи своей религіи, своего богослуженія. Послј трехвјковой борьбы съ христіанствомъ римское правительство впервые признало за нимъ право на свободное существованіе; оно торжественно отказалось отъ того ложнаго своего взгляда, что христіанская вјра есть религія недозволенная — недозволенная якобы потому, что она не принадлежитъ никакому въ отдјльности народу и, слјдовательно, не можетъ быть прикрјплена ни къ какой мјстности, ни къ какой территоріи. Римское правительство въ теченіе многихъ вјковъ стояло на этой ложной точкј зрјнія и относилось терпимо только къ тјмъ религіямъ, которыя не стремились выйти изъ предјловъ той или другой національности, той или другой территоріи. Такъ какъ христіанство выступило съ перваго же момента своего существованія, какъ религія вселенская, предназначенная для всјхъ людей и всјхъ временъ, такъ какъ Церковь христіанская послјдовательно проводила въ жизнь заповјдь своего божественнаго основателя: идите въ міръ весь, проповјдите Еваніеліе всей твари, то римское правительство считало «новую вјру» недозволенною и потому преслјдовало ее тјмъ сильнје, чјмъ больше она распространялась въ имперіи. Константинъ В. усмотрјлъ своимъ геніальнымъ умомъ всю ложь такого языческаго воззрјнія на религію и своимъ Миланскимъ эдиктомъ намјтилъ для греко-римскаго законодательства касательно религій иныя начала. Онъ объявилъ, что истина на сторонј христіанства, которое хочетъ быть всемірною религіей, потому что истинная религія только всемірной и можетъ быть. Онъ даетъ христіанству свободу полную и совершенную. Онъ обезпечиваетъ ему право на безпрепятственное распространеніе въ мірј. «Мы дозволяемъ, — говоритъ онъ, — христіанамъ и всякаго рода людямъ послјдовать той религіи, какую имјть пожелаютъ... не взирая на всј указанія, изданныя доселј противъ христіанъ, желаемъ, чтобы ты дозволилъ имъ отправленіе своей религіи безъ малјйшаго помјшательства». Это — величайшее благо для человјчества, ибо христіанство отселј стало свободно распространяться и въ теченіе одного столјтія совершенно изгнало изъ міра тьму язычества. Конечно, послјднее рано или поздно должно быть совершиться, ибо «слово Божіе не вяжется»; но Миланскій эдиктъ облегчилъ это дјло и ускорилъ.
Но этого мало. Эдиктъ 313 года не только даруетъ христіанству свободу существованія и распространенія, но объявляетъ его религіей исключительной, имјющей право на особенное вниманіе законодательства и правительственной власти. Константинъ В. дјлаетъ въ эдиктј подробныя распоряженія объ отнятыхъ у христіанъ во время гоненій имуществахъ: они должны быть возвращены имъ безъ всякаго вознагражденія съ ихъ сторонй, а «тј, тоторые имъ возвратятъ ихъ безъ полученія платы, должны ожидать ее отъ нашихъ (царскихъ) щедротъ». Ясно, что, принимая на себя расходы по возстановленію имущественныхъ правъ христіанъ, правительство черезъ это вјру христіанскую объявляетъ государственною религіей и такимъ образомъ производитъ коренное измјненіе въ своей религіозной политикј. До сихъ поръ язычество было покровительствуемой религіей, а теперь таковою становится христіанство, а язычество переходитъ на степень религіи только терпимой, о которой законодатель говоритъ только вскользь, между прочимъ, какъ видно, напримјръ, изъ слјдующихъ словъ эдикта: «ради мира и покоя нашего царствованія мы признаемъ за благо, дабы даруемая христіанамъ свобода простиралась и на всјхъ другихъ нашихъ подданныхъ съ тјмъ, чтобы ничье богослуженіе отнюдь нарушаемо не было». Правда, въ Миланскомъ эдиктј есть выраженія, на основаніи которыхъ иной можетъ подумать, что Константинъ В. не выдјляетъ христіанства изъ ряда другихъ религій, а только уравниваетъ его въ правахъ съ ними. Таково, напримјръ только что приведенное: «ничье богослуженіе отнюдь нарушаемо (не должно быть)». Или еще: «дозволяемъ каждому исповјдывать то богослуженіе, къ какому кто имјетъ склонность». Но эти и подобныя выраженія никого не должны смущать. Св. Константинъ В: здјсь является лишь выразителемъ высокаго христіанскаго начала терпимости, которую настойчиво проповјдывали язычникамъ христіанскіе апологеты (защитники вјры) первыхъ вјковъ, и которую теперь торжествующее христіанство, въ лицј Константина, примјняетъ къ побјжденному язычеству. Миланскій эдиктъ не объ уравненіи религій заботится, а о возвеличеніи христіанства: за это говоритъ общій духъ его. Онъ написанъ человјкомъ, несомнјнно, христіанской вјры и въ каждомъ положеніи своемъ обличаеть любовь законодателя къ этой вјрј, желаніе выразить ей побольше почтенія.
Возведеніе христіанства на степень покровительствуемой религіи находится въ связи съ торжественнымъ признаніемъ имущественныхъ правъ Церкви Христовой, какъ опредјленной религіозной организаціи, опредјленнаго религіознаго союза. Въ теченіе трехъ вјковъ Церковь совершала въ мірј свое великое дјло спасенія людей. Она постепенно выросла въ такое великое учрежденіе, что могла казаться государствомъ въ государствј. Отдјльныя части ея, разсјянная по всей греко-римской имперіи, были связаны между собою единствомъ управленія и внутренней жизни. Потому-то языческимъ императорамъ она внушала опасенія, конечно — политическаго свойства. Но Константинъ В. Миланскимъ эдиктомъ разсјялъ всј страхи. Онъ объявилъ Церковь учрежденіемъ, имјющимъ право на особенное покровительство государства. Защиту интересовъ Церкви онъ возложивъ на себя или — вјрнје — на государство, которое въ ближайщую очередь должно вознаградить лицъ, возвратившихъ Церкви ея имущество. Для будущаго времени это имјло громадное значеніе. Это означало, что государство хочетъ работать вмјстј съ Церковью надъ осуществленіемъ ея великихъ задачъ въ мірј, хочетъ помогать ей своими средствами. Это было началомъ того союза между Церковью и государствомъ который закрјпленъ былъ послјдующею церковною дјятельностію Константина В., и который проходитъ черезъ всю дальнјйшую исторію христіанства и христіанскихъ народовъ. Союзъ этотъ имјлъ весьма благодјтельныя послјдствія какъ для Церкви, такъ и для государства. Христіанская Церковь, пользуясь покровительствомъ и помощью государства, развила въ мірј самую широкую миссіонерскую, религіозно-просвјтительную и благотворительную дјятельность. Она сосредоточила въ своихъ рукахъ руководство всею духовною жизнью народовъ и быстро повела ихъ по пути просвјщенія, улучшенія нравовъ, культурнаго развитія, работая въ данномъ случај не только вмјстј съ государствомъ, но всегда впереди его; она стала необходимой для человјчества въ такой мјрј, что крушеніе имперіи греко-римской не разорвало между ними внутренней связи, и до настоящаго времени она — наилучшая защитница и руководительница людей.
Если принять въ соображеніе, что лучшіе плоды духовнаго, а вмјстј съ тјмъ и матеріальнаго развитія народовъ въ теченіе 1600 лјтъ, протекшихъ со времени изданія Миланскаго эдикта, имјютъ свой корень именно въ этомъ эдиктј, то станетъ понятно, почему торжественное воспоминаніе о немъ есть величайшій праздникъ для христіанской Церкви, для христіанскаго государства и вообще для всего христіанскаго міра. Св. равноапостольный императоръ Константинъ В., столь геніально оцјнившій міровое значеніе христіанства и давшій возможность всему человјчеству пріобщиться къ неизсякаемому источнику высшихъ духовныхъ благъ, принесенныхъ на землю Христовой вјрой, заслуживаетъ благоговјйной памяти всјхъ поколјній людей. Достойны благочестиваго вниманія нашего времени его многочисленныя и славныя дјла, коими онъ почтилъ вјру евангельскую и возвеличилъ Церковь Христову. Особенно же достойны нашего усердія его всесторонняя попечительность о добродјтельной жизни христіанъ и о полномъ единомысліи ихъ въ вопросахъ вјры. Нјкогда, по поводу споровъ о вјрј, онъ писалъ, какъ бы въ назиданіе всјхъ временъ, слјдующее: «позвольте мнј, служителю Всеблагого, довести подъ Его Промысломъ ревность мою до конца, чтобы посредствомъ воззваній, пособій и непрестанныхъ внушеній, привесть Его народы въ состояніе соборнаго общенія... Да пребываетъ же между вами непоколебимо превосходство общей дружбы, вјра въ истину, почтеніе къ Богу и законному богослуженію. Возвратитесь къ взаимному дружеству и любви...».
Силою Креста Христова да утвердитъ насъ Богъ въ томъ же духј служенія святой Церкви, въ томъ же разумјніи ученія нашей вјры, въ той же любви къ единомыслію и единодушію, кои мы нынј, въ 1600-ую годовщину изданія Миланскаго эдикта, благоговјйно созерцаемъ въ святомъ образј перваго христіанскаго императора.
Печатается по изданію: Священникъ Н. Гроссу, профессоръ Императорской Кіевской духовной Академіи. 1600-лјтіе Миланскаго эдикта св. равноапостольнаго Константина Великаго о свободј христіанской вјры (313-1913). — Изданіе Кіевскаго Православнаго Религіозно-Просвјтительнаго Общества. — Кіевъ: Типографія Акц. О-ва «Петръ Барскій въ Кіевј», 1913. — 21 с.