2. В характере Арсения Великого отмечена жизнеописателями еще особенная черта. Когда он находился при дворе императорском, - никто из придворных не окружал себя таким великолепием, как Арсений, а в Скиту никто не наблюдал так строго иноческой нищеты, никто не носил столь рубищного одеяния, как Арсений; обилие благовонных мастей он заменил смердящею водою, в которой намачивались пальмовые ветви для его рукоделия, и которая, постоянно непеременяемая, но только добавляемая, была в его келлии
[2]. И при дворе Арсений, сияя по наружности роскошию, проводил жительство подвижника, постоянно помышлял о монашеской жизни, стремился к ней всем желанием сердца.Подобная черта замечена в характере Василия Великого, архиепископа Кесарии Каппадокийской. Этот святитель, строгий подвижник, был вполне нестяжателен, нестяжателен до совершенной нищеты; но во время богослужения он обставлял себя необыкновенным порядком и необыкновенным блеском. Что это за явление? явление ли тщеславия и суетности по обычаю и в духе мира? Нет! это было проявлением бескорыстного и высокого сочувствия к изящному. По этой причине пышность стояла возле нестяжания, блеск прикрывал строгое подвижничество, - и легко оставил преподобный Арсений тени и образы изящного, к которым сердце его не было пристрастным, - устремился всецело к существенно изящному. Единое, истинно-изящное - Бог.
3. Узнав о замысле Аркадия и находясь еще при царском дворе, Арсений молился Богу так: Господи! научи меня, как мне спастись? и был к нему глас: Арсений! бегай от человеков, и спасешься
[3].4. В Скиту Арсений опять молился Богу, говоря: Господи! научи меня, как мне спастись? И услышал он голос, говоривший ему: Арсений! бегай человеков, молчи, безмолвствуй: это - корни безгрешия
[4].Так сердцеведец Бог призвал избранный сосуд Свой к отшельнической жизни, ведая его способность к ней.
5. Прибыв в Скит, святой Арсений объяснил о намерении своем принять монашество пресвитерам. Они отвели его к старцу, исполненному Святого Духа, Иоанну Колову. Старец захотел подвергнуть Арсения испытанию. Когда они сели за трапезу, чтоб вкусить хлеба, старец не пригласил Арсения, но оставил его стоять. Он стоял, устремив глаза в землю и помышляя, что стоит в присутствии Бога пред Его Ангелами. Когда начали употреблять пищу, старец взял сухарь и кинул Арсению. Арсений, увидя это, обсудил поступок старца так: старец, подобный Ангелу Божию, познал, что я подобен псу, даже хуже пса, и потому подал мне хлеб так, как подают псу: съем же я хлеб так, как едят его псы. После этого размышления, Арсений встал на руки и на ноги, в этом положении подошел к сухарю, взял его устами, отнес в угол и там употребил. Старец, увидев великое смирение его, сказал пресвитерам: из него будет искусный инок. По прошествии непродолжительного времени Иоанн дал ему келлию близ себя и научил его подвизаться о спасении своем
[5].6. Вопросил однажды авва Арсений одного из египетских старцев о своих помыслах. Это увидел некоторый брат и спросил его: авва Арсений! почему ты, будучи столько сведущ в учености Греции и Рима, вопрошаешь о твоих помыслах этого, чуждого всякой учености? Арсений отвечал: науки Греции и Рима я знаю, но еще не узнал алфавита, который преподается этим, ничего незнающим в учености мира.
Познания, которые сообщал Египтянин, были доставлены ему исполнением евангельских заповедей. Эти познания приобретаются в самой душе, в ней имеют опытное, неоспоримое доказательство себе; они представляются поразительною новостию для ученого по стихиям мира, получившего все познания свои извне, лишенного правильного самовоззрения, которое открывается исключительно при свете учения Христова. Блажен авва Арсений, почтивший должным образом Премудрость, нисшедшую к человекам свыше, и уничиживший пред нею премудрость, возникшую из падения человеческого. Многие, весьма многие предпочли вторую первой, погубили себя и своих последователей, устранив от себя свет Христов, оставшись при своем собственном свете.
7. Однажды авва Евагрий сказал авве Арсению: отчего мы, при всей нашей учености и нашем развитии, не имеем ничего, а эти грубые Египтяне имеют такое возвышенное духовное делание? Авва Арсений отвечал: мы ничего не почерпаем для духовного жительства из учений мира, а они подвигами стяжали свое духовное жительство
[6].Христианское преуспеяние доставляется исполнением евангельских заповедей в самоотвержении: очевидно, что земная ученость, имеющая своим началом падение человечества, не может принимать никакого участия в деле обновления человечества Искупителем. Она делается великим препятствием в этом деле, если не будет решительно подчинена Премудрости Божией, если в дело спасения человеков, в дело Божие, внесем свое тлетворное начало, свой дух гордыни и вражды на Бога.
8. Брат просил авву Арсения дать ему наставление. Старец сказал: всеусильно подвизайся, чтоб внутренним твоим деланием по Боге побеждено было все внешнее
[7].Внутреннее делание есть тоже душевное делание. Оно состоит: во внимательной молитве устной и умной, в плаче сердца, в памятовании смерти, в самоукорении, в сознании и исповедании греховности своей, и в тому подобных деланиях, совершаемых подвижником внутри души, в самом себе.
9. Сказал авва Арсений: если взыщем Бога, то Он явится нам, - и если будем удерживать Его в себе, то Он пребудет с нами
[8].Изречение - из возвышеннейшего иноческого подвига! оно знаменует, что истинным подвигом должно привлечь в себя благодать Божию, и получив ее, удерживать ее в себе истинным подвигом. Предавшиеся лености и беспечности по получении благодати утратили ее.
10. Некоторый монах сказал авве Арсению: помыслы беспокоят меня, говоря: ты не можешь выносить ни поста, ни подвигов; посещай, по крайней мере, больных, потому что это - дело любви. Старец, поняв, что помыслы насеяны бесами, сказал ему: иди, ешь, пей, ничего не делай, только не оставляй келейного безмолвия. Старец сказал так, зная, что келейное безмолвие приведет монаха к должному жительству, если монах пребудет терпеливо в безмолвии
[9].11. Поведали о некотором брате, приходившем в Скит с целию увидеть авву Арсения, следующее: брат этот пришел в скитскую церковь и убедительно просил священнослужителей, чтоб доставили ему возможность видеть старца. Они сказали ему: побудь здесь некоторое время, и увидишь его. Брат отвечал: я не вкушу никакой пищи прежде, нежели увижу его. Тогда священнослужители послали одного из скитских братий проводить странного брата до келлии старца, которая находилась в весьма дальнем расстоянии от скитской церкви. Достигши келлии и постучавшись в двери, они вошли в келлию; приветствовав старца, сели, и сидели долго, пребывая в молчании. Наконец скитский брат сказал: я ухожу, - помолитесь о мне. Странный брат не осмелился начать разговора со старцем и сказал скитскому: и я иду с тобою. Они вышли оба вместе, и попросил странный брат скитского: отведи меня к авве Моисею, который вступил в монашество из разбойников. Когда они пришли к авве, то он принял их очень приветливо, преподал им мудрое и святое наставление, - отпустил, выразив великую любовь. Тогда скитский брат сказал страннику: вот! я водил тебя к чужестранцу и к Египтянину: который из двух тебе понравился более? Он отвечал: однако Египтянин мне пришелся более по сердцу. - Некоторый из Отцов, услышав это, помолился Богу, говоря: Господи! открой мне тайну дела: один убегает всех ради имени Твоего, а другой принимает всех ради Твоего имени. И вот! в видении явились ему два великие корабля на обширных водах. В одном корабле он видел авву Арсения, безмолвно плывущего, и Духа Божия с ним, а в другом авву Моисея, плывущего в обществе Ангелов, которые питали его медом, истекавшим из сотов.
Таково было свидетельство Божие о истинно безмолвствующем иноке.
12. Сказал авва Марк авве Арсению: по какой причине ты избегаешь общества и беседы с нами? Арсений отвечал: знает Бог, что я люблю вас, но не могу быть вместе и с Богом и с человеками. На небе тысячи и тысячи тысяч имеют одну волю, а у человеков воля многообразна: и потому не могу, оставив Бога, быть с человеками.
Когда иноку усвоится его делание, и соделается его существенною необходимостию, тогда он не имеет возможности перейти к другому деланию, хотя бы это другое делание имело свое духовное достоинство. Оставление усвоившегося делания - как бы оставление жизни.
13. Однажды некоторые Отцы пришли из Александрии к авве Арсению для свидания с ним. Один из них был дядя старшего Тимофея, архиепископа Александрийского, прозванного нестяжателем. Авва Арсений был тогда болен и отказался от свидания, опасаясь, чтоб и другие не начали приходить и беспокоить его; в то время он находился в каменистой горе Тройской. Отцы возвратились, огорченные. За этим последовал набег варваров; старец оставил гору и перешел для жительства в Нижний Египет. Услышав это, отцы опять пришли для свидания с ним. Старец принял их радушно. С отцами был брат. Этот брат сказал авве Арсению: известно ли тебе, авва, что мы приходили к тебе для посещения в Тройскую гору? Старец отвечал ему: вы после того, как я не принял вас, ели хлеб и пили воду, а я - поверь мне, сын мой - не вкусил ни хлеба, ни воды, даже не присел, но пребыл в молитвенном подвиге о вас, доколе мне не было открыто, что вы возвратились к себе благополучно. Так поступил я по той причине, что вы потрудились ради меня. Впрочем - простите меня. Посетители пошли от него утешенные
[10].Чтоб исцелить плотское суждение о поступке духовного мужа, о поступке, который по наружности своей мог показаться резким нарушением заповеди Божией о любви к ближнему, святой Арсений поведал тайну своего поведения относительно непринятых им посетителей и бывшее ему о них Божественное откровение, из которого явствовала сила его молитвы и то исполнение заповеди, к которому способны одни Духоносцы.
14. Брат пришел к хижине аввы Арсения - это случилось в Скиту - и увидел сквозь дверную скважину старца всего как бы огненным. Брат достоин был видения. Он постучался в дверь; старец вышел и, заметив изменение в лице брата, спросил его, давно ли он тут и не видел ли чего? Брат сказал, что ничего не видел. Старец, побеседовав с ним, отпустил его
[11].15. Поведал авва Арсений о некотором скитянине, великом по подвижничеству и славном по вере, но погрешавшем в ней по невежеству, следующее: Скитянин говорил, что в святом причащении мы приемлем не тело Христово, но образ тела Христова в виде хлеба. Об этом услышали два старца. Зная, что говоривший велик по жительству, они поняли, что он говорит это не по злонамеренности, а по неведению и простоте. Они пришли к нему и сказали: отец! мы слышали о некотором брате, что он произнес мнение, несогласное с учением правой веры, именно, что в святом причащении мы принимаем не тело Христово, но образ тела Христова в виде хлеба. Старец отвечал: говорил это я. Они начали его убеждать: не думай так, отец, но исповедуй по преданию святой, соборной, апостольской Церкви. Мы веруем, что хлеб есть самое тело Христово, а в чаше - самая кровь Христова, - отнюдь не образы. Хотя непостижимо, каким образом хлеб может быть телом, но так как Господь сказал о хлебе: сие есть тело Мое, то мы веруем, что хлеб есть истинное тело Христово. Старец на это сказал: если я не буду удостоверен самым опытом, то пребуду в сомнении. Они предложили ему: будем молиться Богу в течение всей следующей недели, чтоб Он объяснил нам таинство, и веруем, что Бог откроет. Старец с радостию принял предложение; он молил Бога так: Господи! Ты знаешь, что я не верю не по злонамеренному упорству. Господи Иисусе Христе! открой мне об этой тайне, чтоб я не пребывал в заблуждении по причине неверия. Также и старцы, пришедши в хижины свои, молили Бога в течение всей недели об этой тайне, и говорили: Господи Иисусе Христе! открой об этой тайне старцу, чтоб он не пребывал в неверии и не погубил труда своего. И послушал их Бог. По прошествии недели они пришли в церковь, сели все трое на одной циновке, и отверзлись им очи. Когда был предложен хлеб на святой трапезе, тогда увидели они, одни эти три старца, младенца вместо хлеба. Когда же иеромонах простер руку, чтоб преломить хлеб на святой трапезе, то сошел с неба Ангел Господень с ножом в руке, заклал младенца; кровь из него излил в чашу. Когда иеромонах преломлял хлеб, - Ангел резал младенца на малые части. Когда приступили к принятию святых тайн, неверовавшему старцу подано было кровавое мясо. Увидев это, старец испугался и возопил: Господи! верую, что хлеб есть тело Твое! и немедленно мясо на руке его оказалось хлебом по обычаю таинства. Он причастился, славословя Бога. Старцы сказали ему: Бог ведает, что человеки не могут употреблять сырого мяса, а потому Он прикрыл тело Свое видом хлеба, а кровь видом вина. Два старца возблагодарили Бога, не попустившего подвигу третьего старца сделаться тщетным
[12].16. Когда настало для аввы Арсения время кончины, тогда братия, бывшие при нем, увидели, что он плачет. Братия сказали ему: отец! неужели и ты страшишься? Он отвечал: страшусь! Страх, ощущаемый мною в настоящий час, пребывал со мною с того времени, как я сделался монахом.
17. Сказывали об авве Арсении, что он постоянно имел платок на коленях в то время, как сидел за рукоделием, по причине слез, падавших из очей его.
18. Блаженной памяти архиепископ Феофил пред тем, как ему умереть, сказал: блажен, авва Арсений! ты всегда имел пред взорами твоими этот час
[13].
3. Авва Арсений, еще находясь при царском дворе, молился Богу, говоря: Господи! научи меня, как спастись. И был к нему глас, говорящий: "Арсений! бегай от людей, - и спасешься."
4. Удалившись в монастырь, он опять молился Богу теми же словами, и услышал глас, говорящий ему: "Арсений! бегай, молчи, пребывай в уединении. Ибо в этом - корни безгрешности."
5. Авва Марк сказал авве Арсению: почему ты бегаешь от нас? Старец отвечал ему: Бог видит, что я люблю вас, но не могу быть вместе и с Богом и с людьми. На небе тысячи и мириады имеют одну волю, а у людей - воли различны. Поэтому я не могу оставить Бога, и быть с людьми.
6. Однажды блаженный Феофил архиепископ с каким-то начальником пришел к авве Арсению и спросил старца, желая слышать от него слово. Старец, немного помолчав, говорит им в ответ: исполните ли, что скажу вам? Они обещались исполнить. Тогда старец сказал им: если где услышите об Арсении, не ходите к нему.
7. В другой раз архиепископ, желая придти к старцу, послал наперед узнать, отворит ли он ему дверь? Старец отвечал ему так: если придешь, отворю тебе дверь; но если для тебя отворю, то и для всех отворю, - и тогда уже не останусь здесь. Архиепископ, услышав это, сказал: если я своим приходом прогоню его, то лучше мне не ходить к святому.
8. Авва Арсений пришел некогда в одно место, где рос тростник и колебался от ветра. Старец сказал братии: что это за шум? Братия говорят ему: это шумит тростник. Старец сказал им: подлинно, если кто пребывает в безмолвии и услышит голос воробья, то сердце его не может сохранить прежнего состояния; тем более трудно сохранить его вам, слыша шум сего тростника.
9. Сказывали, что келья его (аввы Арсения) отстояла от общежития на две мили. Он редко выходил из нее; потому что другие прислуживали ему. Когда же Скит был опустошен, он вышел из кельи со слезами и сказал: мир потерял Рим, а монахи - Скит.
10. Некогда, во время пребывания аввы Арсения в Канопе, одна весьма богатая и богобоязненная девица, сенаторского рода, пришла из Рима видеть его. Архиепископ Феофил принял ее. Она просила архиепископа убедить старца, чтобы он допустил ее к себе. Архиепископ пошел к авве Арсению и сказал ему: одна девица, сенаторского рода, пришла к тебе из Рима и желает видеть тебя. Но старец не хотел даже и встретиться с нею. Когда сказали об этом девице, она приказывает запрячь волов, говоря: я верую в Бога, что увижу старца; ибо я пришла видеть не человека. Людей знатных много и у нас в городе, но я пришла видеть пророков. Когда она достигла кельи старца, случилось, по устроению Божию, быть ему вне кельи. Увидев старца, девица пала к ногам его. Он поднял ее с гневом (истинность данного выражения весьма сомнительна - ред.), и, обратившись к ней, сказал: если хочешь видеть лицо мое, то вот, смотри. Девица от стыда не осмелилась взглянуть на лицо его. Старец говорит ей: если ты слышала о делах моих, то на них должно смотреть. Как ты решилась выйти из дома и плыть так далеко? Разве не знаешь, что ты девица, и что тебе никуда не должно выходить? Или ты для того пришла, чтобы по возвращении в Рим, сказать другим женщинам: я видела Арсения? - и море сделается путем женщин, идущих ко мне. Девица отвечала: если Богу будет угодно, и я возвращусь (в Рим), то не допущу ни одну женщину прийти сюда. Но ты помолись о мне и поминай меня всегда. Старец в ответ сказал ей: молюсь Богу, чтобы Он изгладил из сердца моего память о тебе. Услышав сие, она пошла в смущении, и, по возвращении в город, от печали впала в горячку. О болезни ее известили архиепископа. Он пришел к ней и просил ее сказать, что с нею случилось? Девица отвечала: лучше бы мне никогда не приходить сюда; я сказала старцу: поминай меня, а он отвечал: молюсь богу, чтобы изгладилась из сердца моего память о тебе, - и вот я умираю от печали. Архиепископ сказал ей: или не знаешь, что ты женщина, и что чрез женщин враг воюет на святых? Потому так и отвечал тебе старец; а о душе твоей он будет всегда молиться. Таким образом успокоилась девица в мыслях и с радостью отправилась в отечество.
11. Однажды пришли к авве Арсению старцы и просили его сказать им что-нибудь о пребывающих в безмолвии и неимеющих ни с кем общения. Старец сказал им: пока девица живет в доме отца своего, многие желают ее иметь своею невестою, но когда станет выходить из дома, не всем уже нравится. Одни унижают ее, а другие хвалят; ей нет уже такой чести, как прежде, когда жила она в сокровенности. Так бывает и с душою: когда она станет проявлять себя, - не может всех удовлетворить.
2. Авва Даниил говорил об авве Арсении, что он проводил всю ночь в бдении; и когда к утру, по естественному закону, преодолевал его сон, то авва говорил ему: иди, злой раб, - и, заснув несколько сидя, тотчас вставал.
3. Авва Арсений говорил, что монаху, если он подвижник, довольно уснуть один час.
4. Говорил о нем авва Даниил: столько лет жил он с нами, и мы давали ему на год одну небольшую меру пшеницы; и когда приходили к нему, из нее же ели.
5. Говорил еще о нем, что он не более одного раза в год переменял воду, в которой размачивал ветви, но только подливал новой воды. Он плел из них корзины, и шил до шестого часа. Старцы спрашивали его, говоря: почему ты не переменяешь воды с ветвями, - она дурно пахнет? Он отвечал: за благовония и масти, коими наслаждался я в мире, надобно терпеть мне это зловоние.
6. Сказал еще: когда авва Арсений слышал, что все плоды поспели, тогда говорил сам от себя: принесите мне, - и один только раз вкушал, съедая от всех по немногу, и благодаря Господа.
2. Авва Даниил рассказывал об авве Арсении: однажды пришел к нему чиновник, принесший завещание одного родственника, оставившего ему очень большое наследство. Арсений, взяв завещание, хотел разодрать оное. Но чиновник пал к ногам его, и говорил: не раздирай завещания; иначе с меня снимут голову. Тогда авва Арсений сказал ему: я умер прежде сего родственника. И отослал его, не приняв ничего.
3. Однажды авва Арсений был болен в Скиту, и при этом он имел нужду даже в рубашке. Не имея, на что купить, он принял от одного человека милостыню, и сказал: благодарю Тебя, Господи, что удостоил меня принять милостыню во имя Твое!
32. Брат сказал авве Арсению: что мне делать? меня возмущают помыслы, внушая: ты не можешь ни поститься, ни трудиться; посещай хотя больных: ибо и это - дело любви. Но старец, зная козни демонов, говорил ему: ешь, пей, спи, только кельи своей не оставляй. Ибо он знал, что терпение в келье приводит монаха в должный порядок. Когда брат провел три дня, то утомился, но сыскавши немного молодых прутьев, расщепал их, и тут же стал их плести. Почувствовав теперь голод, он сказал: вот еще осталось немного прутьев; когда окончу их, тогда поем. Когда исплел прутья, опять сказал: почитаю немного, и тогда поем. А когда окончил чтение, сказал: пропою несколько псалмов, и тогда уже можно будет поесть. Таким образом, при содействии Божием, он преуспевал мало-помалу, доколе не вошел в должный порядок. И получивши силу над помыслами, побеждал их.
3. Говорили об авве Арсении и авве Феодоре Фермейском, что они более всякого зла ненавидели славу пред человеками. Почему авва Арсений редко показывался кому-либо; а авва Феодор, хотя и показывался людям, но был для них, как меч.
6. Брат спросил авву Арсения: есть некоторые добрые люди, - почему они во время смерти подвергаются великой скорби, будучи поражены белезнею телесною? - Потому, отвечал старец, чтобы мы, как бы солью осолившись здесь, отошли туда чистыми.
7. Один старец сказал блаженному Арсению: от чего мы при таком образовани и мудрости, ничего доброго не, имеем; а сии простолюдины - Египтяне стяжали такие добродетели? - Авва Арсений отвечал: мы ничего доброго не имеем от мирского образования; а сии простолюдины - Египтяне стяжали добродетели своими трудами.
8. Блаженный авва Арсений говорил: монах - пришелец в чужой стране, ни во что не должен вмешиваться, и тогда он будет спокоен.
9. Авва Макарий спросил авву Арсения: хорошо ли не иметь в своей келье никакого утешения? ибо я видел одного брата, который имел у себя несколько овощей, и вырвал их. Хорошо, отвечал авва Арсений, но смотря по навыку человека; ибо если он не имеет силы для такого образа жизни, то опять насадит других овощей.
10. Авва Даниил сказывал: авва Арсений, приближаясь к смерти, завещал нам: не заботьтесь делать по мне вечери любви; ибо если я в сей жизни приготовил себе вечерю, то найду ее там.
22. Еще рассказывал авва Даниил: когда авва Арсений жил в скиту, был там монах, который крал домашние вещи у старцев. - Авва Арсений взял его к себе в келью, желая исправить его, и успокоить старцев. Он говорит ему: чего ты ни пожелаешь, я все тебе дам, - только не кради. И дал ему золота, денег, одежды и все, что нужно было для него. - Но монах, ушедши от него, опять стал воровать. - Старцы, видя, что он не перестал воровать, изгнали его, сказав: если найдется брат имеющий какие либо грехи слабости, такового должно терпеть; но если кто будет красть, и будучи вразумляем не оставит сего, то должно изгонять его; ибо он и душу свою губит, и беспокоит всех живущих в том месте.
4. Брат спросил авву Арсения, желая слышать от него слово. И старец сказал ему: всею силою своею подвизайся так, чтобы внутреннее делание было по Богу, и победишь внешние страсти.
5. Сказал опять: если взыщем Господа, Он явится нам. А если будем удерживать Его, то пребудет с нами.
6. Сказал авва Даниил: в один день позвал меня авва Арсений, и говорит мне: успокой отца твоего, дабы он мирно отшел ко Господу, - и он помолится Ему о тебе, и благо ми будет (Исх. 20,12).
73. Авва Арсений сказал: я думаю, что если человек не будет хорошо хранить свое сердце, то все, что он слышал, забывает и нерадит; и таким образом враг, нашедши в нем место, ниспровергает его. Ибо как приготовленная и зажженная лампада, если не позаботятся влить масла, мало-помалу гаснет, и наконец ее объемлет совершенная тьма. И не только это, но иногда и мышь, ходя около ее и ища съесть светильню, прежде нежели истощится елей, не может ею воспользоваться по причине огня; если же увидит, что не только нет света, но даже и теплоты от огня, тогда, желая воспользоваться светильнею, сваливает лампаду. И если ламнада глиняная, то разбивается; если же медная, то от хозяина дома ставится по прежнему. То же бывает и с нерадивою душею: мало-помалу удаляется от нее Святый Дух, доколе совсем не потеряет она теплоты своей: и наконец враг, истребляя расположение души к добру, и тело оскверняет злом. Если же человек окажется хорош по расположению к Богу, но будучи прост, увлекается в нерадение, то милосердный Бог, посылаа в него страх Свой и памятование о муках, побуждает его бодрствовать и блюсти себя со всею осторожностью впредь, до Своего посещения.
1. Говорили об авве Арсении, что поздно в субботу, на рассвете воскресного дня, он оставлял солнце позади себя и простирал руки свои к небу, молясь дотоле, пока не воссияет солнце в лице ему; после чего он садился.
2. Некогда блаженный Арсений сказал авве Александру: когда ты приготовишь для себя ветви, приди и вкуси со мною пищи; а если придут странники, то ешь с ними. Авва Александр стал работать спокойно, не спеша, и когда настал час трапезы, у него еще оставалось работы; и желая исполнить слово старца, он остался докончить ветви. Когда же авва Арсений увидел, что он замедлил, то один вкусил пищи, рассуждая сам в себе: нет ли у него странников? Авва Александр когда вечером кончил работу, то пришел к Арсению. Старец говорит ему: ты странников принимал? Нет, отвечал тот. Старец сказал: почему же ты не пришел? Он говорит ему: потому что ты сказал мне: когда приготовишь для себя ветви, тогда приходи. И я, соблюдая слово твое, как только покончил их, пришел теперь. Удивился старец речению его, и говорит ему: вперед скорее оканчивай работу, чтобы не смущенным совершать молитвословие твое, и принимай несколько воды; иначе тело твое скоро изнеможет.
5. Некогда демоны приступили к авве Арсению в келии, - и смущали его. Прислужники пришли к нему, и, став вне келии, слышали его взывающего к Богу и говорящего: Боже! не оставь меня; я не сделал пред Тобою ничего доброго, но даруй мне, по благости Твоей, положить начало.
6. Говорили о нем же: как никто при дворе царском не носил одежды лучше его; так и в церковь никто не надевал одежды хуже его.
7. Когда авва Арсений в одно время спрашивал некоего старца Египетского о своих помыслах, тогда другой, увидя его, сказал: авва Арсений! как ты, так знающий учение Римское и Греческое, спрашиваешь о своих помыслах у этого несведущего? Арсений сказал ему: Римское и Греческое учение я знаю; но азбуки этого (т.е. несведущего) я еще не выучил.
8. Старцы говорили: некогда в Скит было подано немного смокв, и их, как ничего нестоящее, не послали к авве Арсению, чтобы он не принял сие за обиду. Старец же, услышавши, не пошел в общее собрание на молитву, говоря: вы отделили меня, чтобы не дать мне благословения, которое Бог послал братиям, и которого я не был достоин получить. Все услышали и получили пользу от смирения старца. После того, пошедши, пресвитер принес ему смокв и с радостью привел его в общее собрание на молитву.
9. Говорили также о нем, что никто не мог постигнуть образа жизни его. Когда авва Арсений жил в нижних частях Египта, и когда там беспокоили его, вздумалось ему оставить келью. Ничего не взявши из нее, он пришел к ученикам своим Александру и Зоилу Фаранским. Александру сказал: вставши, плыви. Он так и сделал. И Зоилу сказал: пойдем со мною до реки,. и сыщем корабль, плывущий до Александрии, и потом плыви и ты к брату своему. И так разлучились они друг с другом. Старец пришел в пределы Александрии, и занемог тяжкою болезнью. Ученики же его сказали друг другу: не огорчил ли кто из нас старца, - и потому он удалился от нас? И не нашли в себе ничего; потому что никогда не ослушались его. Выздоровевши старец сказал: иду к отцам; и таким образом, отплыв, пришел в Петру, где также были прислужники его. Здесь близ реки некая отроковица Эфиоплянка, подошедши, прикоснулась к его милоти. Старец за сие побранил ее (сомнительно - ред.). Отроковица же сказала ему: если ты монах, то иди в гору. И старец, пораженный сим словом, говорил сам в себе: Арсений! если ты монах, то иди в гору. Между тем встретились с ним Александр и Зоил. И когда они пали к ногам его, повергся и старец, - и вместе плакали. Старец сказал: ужели вы не слышали, что я был болен? Те отвечали ему: слышали. И говорит старец: почему же вы не пришли и не посетили меня? Авва Александр отвечает ему: потому что разлучение твое от нас было нам неприятно, и многие соблазнились, говоря: если бы не ослушались старца, он не удалился бы от них. Старец говорит им: и я узнал это; но с другой стороны люди опять станут говорить: не обретши голубица покоя ногама своима,возвратится к Ною в ковчег (Быт. 8, 9). Сим словом они укрепились и пребыли с ним до кончины его. Когда приближалась кончина его, ученики его пришли в смятение. И говорит им: еще не пришел час; когда придет, скажу вам. Но я буду судиться с вами на судилище Христовом, если вы отдадите кому-либо тело мое. Они сказали ему: что же мы будем делать, когда не знаем как похоронить тебя? На это старец сказал: ужели не знаете как привязать к ноге веревку и тащить меня на гору? Когда же приблизилось время отдать дух, братия, увидевши его плачущим, говорят ему: точно ли ты, отче, страшишься? Он отвечал им: настоящий страх со мною с того самого времени, когда я сделался монахом. И таким образом он почил. Обычное же было у него такое слово: Арсений! зачем ты вышел из келии? Говоря, я часто раскаивался, а молча - никогда. Авва Пимен, услышавши, что он почил, прослезился и сказал: блажен ты, авва Арсений, что оплакал себя в здешнем мире! Ибо кто не плачет о себе здесь, тот будет вечно плакать там. Итак, или здесь добровольно, или там по причине мучений, необходимо нам плакать.
2. (сомнительный фрагмент - ред.) Брат пришел к келии аввы Арсения в Ските и посмотрел в окно и увидел старца всего как бы огненным. Был же брат достоин видеть. И когда он постучался, вышел старец, и увидел брата в ужасе, и говорил ему: долго ли ты стучался? и не видел ли ты чего? Он же сказал: нет. И побеседовав с ним, отпустил его.
3. Сказал ученик аввы Арсения, говоря как бы об ином некоем, а может быть это он сам был, что когда один из старцев сидел в келии своей, пришел к нему голос, говорящий: поди, покажу тебе дела людей. И встав вышел, и привел его в некоторое место и показал ему Эфиоплянина, который рубил дрова и сделал большую вязанку, попробовал нести ее и не мог и вместо того, чтобы убавить из ней, он пошел и еще рубил дрова и прикладывал к вязанке. И так делал много раз. И проведя немного, показал ему человека, который стоял у колодезя и черпал воду из него и выливал ее в сосуд разбитый, и вода выливалась в колодезь. И говорит ему еще: поди, покажу тебе иное. И вот увидел он храм и двух мужей сидящих на конях и несли бревно наискось один вопреки другому. Хотели же они через дверь войти в храм и не могли, потому что бревно было поперек, и не смирил себя ни один, чтобы стать позади другого, дабы нести дерево прямо, посему и остались за дверьми. И сказал ему: это те, которые несут как бы иго правды с гордостью и не смирились, чтобы исправить себя и идти смиренным путем Христовым, потому и остаются вне царства Божия. А тот, кто рубит дрова, есть человек, имеющий много грехов; вместо же того, чтобы покаяться, он не убавляет своих грехов, но иные беззакония прилагает к своим беззакониям. А наливающий воду есть человек делающий и добрые дела, но поелику примешивает к ним и худые, то губит и добрые свои дела. Почему надлежит всякому человеку быть бодрственным в рассуждении дел своих, чтобы не тщетно трудиться.
4. (здесь речь пойдет об очевидном видении от Дьявола - ред.) Рассказал еще авва Даниил, говоря: сказал отец наш авва Арсений о некотором скитянине, который велик был по жизни, но прост в вере, заблуждался же по своему невежеству и говорил, что не по существу бывает Телом Христовым хлеб, который принимаем мы, но что он только образ. И услышали два старца, что он говорит такие слова, и зная, что он велик по жизни, рассудили, что он говорит в незлобии и простоте, и пришли к нему и говорят ему: авва! слышали мы речь некоего неверного, который говорит, что хлеб, который принимаем мы, не есть по существу Тело Христово, а только образ его. Старец же сказал: это я говорю. Они же увещевали его, говоря: не так держи, авва, а как предала вселенская Церковь. Ибо мы веруем, что самый хлеб есть Тело Христово, и самая чаша есть Кровь Христова поистине, а не образно. Но как в начале взяв перст от земли, образовал Бог человека по образу Своему, и никто не может сказать, чтобы он не был образом Божиим, хотя и непостижимо, так и о хлебе, о котором сказал Он: это Тело Мое, веруем, что он поистине Тело Христово. Старец же сказал: если не буду убежден делом, не уверюсь. Они же сказали ему: помолимся Богу в сию седмицу о сем таинстве, и веруем, что Бог откроет нам. Старец с радостью принял слово сие, и молился Богу, говоря: Ты, Господи, знаешь, что я не по злобе не верую, но чтобы не заблуждаться мне от истины, открой мне, Господи Иисусе Христе, что истинно. Но и старцы, удалясь в келии свои, молили Бога, говоря: Господи Иисусе Христе, открой старцу, что есть сие таинство, чтобы он уверовал и не погубил труда своего. И услышал Бог обоих, и когда кончилась седмица, пришли они в воскресный день в церковь, и отдельно сели на рогоже, в середине же был старец. Отверзлись же умные очи их, и когда был положен хлеб на святую трапезу, только они трое увидели как бы младенца. И когда простер пресвитер руку раздробить хлеб, вот ангел Господень сошел с неба, имея нож, и заклал младенца и источил кровь его в чашу. Когда же пресвитер раздроблял хлеб на малые части, и ангел отсекал от младенца небольшие части. Когда же подошли принять святое приобщение, дана была старцу одному только плоть окровавленная. И увидев сие, он ужаснулся и воззвал, говоря: верую Господи, что хлеб, предлагаемый на престоле, есть Тело Твое и чаша есть Кровь Твоя. И тотчас плоть в руке его сделалась хлебом, как бывает в таинстве, и принял он, благодаря Бога. И сказали старцы: Бог знает человеческую природу, что не может она есть сырую плоть, и потому прелагает Тело Свое в хлеб, и Кровь Свою в вино, для приемлющих сие с верою. И благодарили Бога о старце том, что не попустил Бог погибнуть трудам его, и все трое с радостью пошли в келии свои.
10. Вопрос: Если соблазнит меня брат, хочешь ли, чтобы я сотворил ему поклон? Ответ: Сотвори ему поклон, и тотчас же удали его от себя. Ибо знаем мы, что авва Арсений говорил: ко всем имейте любовь, и от всех уклоняйтесь.