Глава вторая
РОССИЯ В ПОИСКАХ ИСТИНЫ. ДУХОВНЫЕ ИСКАНИЯ СЛАВЯНСКИХ НАРОДОВ
Расскол в русском православии. Толки и согласия старообрядчества
Христиане в "христианской" стране
Распространение евангельского движения
Из книги "Раскол и сектанство"
Ранние пятидесятники в Российской империи
"…Поднимайте, поднимайте, равняйте путь,
убирайте преграду с пути народа Моего.
Ибо так говорит Высокий и Превознесенный,
вечно Живущий, – Святый имя Его:
Я видел пути его, и исцелю его,
и буду водить его и утешать его…"
(Ис. 57:14, 15, 18)
"…Итак познаем, будем
стремиться познать Господа;
как утренняя заря – явлениеЕго,
и Он придет к нам как дождь,
как поздний дождь оросит землю..."
(Ос. 6:3)
Русь изначальная
Есть у нас в Украине небольшая река. Она берет свое начало на Приднепровской возвышенности в Винницкой области, ее воды тихо и величаво текут по Житомирщине и Черкассщине, чтобы через 346 километров от истока слиться с водами седого Днепра. На этой реке – левом притоке Днепра – стоят наши древние города: Белая Церковь, Богуслав, Корсунь. Эта река – Рось.
По ее названию славянские племена, жившие в бассейне Роси, в среднем Принепровье, стали называться росами, а впоследствии – русами. Первое упоминание о народе "рос" в летописях относится к 6 веку. Безымянный сирийский автор, описывая земли современной Украины, перечислив ряд кочевых племен, противоставил им богатырский, по его мнению, народ "рос".
Росы, русы, русичи, Русь, русские, Россия... Русь. Русская земля. В 9-10 вв. это стало названием государственного образования восточных славян на среднем Днепре. О существовании Руси в те времена свидетельствуют соглашение Константина Багрянородного "De administrando imperio" (10 в.), договоры Руси с Византией 10 веке, показания русских летописных сводов 11-12 вв. Основными центрами Руси были Киев, Чернигов и Переяславль (Южный). Более поздние русские летописные сведения позволяют также наметить границы древней Русской земли. По данным 11-12 вв. в состав Русской земли, кроме названных городов, входили Вышгород, Белгород, Торческ, Треполь, Богуславль, Корсунь, Канев, Шумск, Тиломль, Выгошев, Гнойница, Бужск. Это были бывшие племенные территории полян, части территорий северян и родимичей, возможно, сюда входили некоторые земли уличей и вятичей. Границы Русской земли указывают на то, что Русь была не племенным и не этническим, а политическим государственным образованием.
Принятие христианства на Руси. Харизматизм православия.
Предположительно около 1113 года киевским монахом Нестором был составлен летописный свод "Повесть временных лет, откуда пошла Русская земля и кто в Киеве начал первый княжить и оттуда земля Русская стала". Это сочинение является ценнейшим памятником русской письменности, содержащей сведения о начальной истории Киевской Руси. В своей работе монах Нестор использовал более ранние русские, западнославянские и византийские источники, народные предания, а также проводил самостоятельные изыскания по некоторым вопросам русской истории. Перечисляя отдельные группы славян поименно – полян (от слова "поле"), древлян (от слова "деревья"), северян, вятичей и т. д. – Нестор иногда называет их княжествами. Особенно интересно сообщение Нестора о Полянском княжестве, первым князем которого был Кий. По свидетельству современных ученых, именно Полянское княжество сыграло ведущую роль в становлении Древнерусского государства. Нестор повествует о том, что князь Кий ходил в Царьград (Константинополь), где с большими почестями его принимал византийский император (имя которого летописец, к сожалению, не называет). На обратном пути из Константинополя Кий построил на берегу Дуная город, где и собирался надолго обосноваться, но ввиду враждебного отношения к нему со стороны местных жителей, Кий вынужден был вернуться к себе на родину в Приднепровье.
Этот рассказ Нестора находится в полном соответствии со свидетельством Византийского историка 6 века Прокопия Кесарийского, который сообщает даже имя императора – им оказался Юстиниан I (527 – 565).
Как считают современные историки, в основе того повествования лежат действительные исторические события, происходившие в 6 веке. Основание города Киева "Повесть временных лет" связывает с князем Кием, его братьями Щеком и Хоривом и сестрой Лыбедью, которые "створивши град во имя брата своего старейшего и нарекоша имя ему Киев".
О династии князей, начало которой положил Кий, известно, к сожалению, немного. Последними князьями этой династии по свидетельству ряда письменных источников были Аскольд и Дир. Таковы основные вехи краткой истории Южной Руси.
Важным этапом в развитии Древнерусского государства были 8-9 вв. Именно тогда, как можно сделать вывод из рассказа Нестора, в среднем Приднепровье сложилось государственное объединение – Русская земля, в которое входили поляне, древляне, северяне. Характерно, что сначала название "Русская земля" употреблялось по отношению к Среднему Приднепровью и только со временем распространилось на все земли восточных славян.
Происходила централизация власти и на севере Руси. Славяне, населявшие территорию вокруг озера Ильмень, как сообщает Нестор "почаша... княженье... в Новгороде". На Руси проживала и некоторая часть выходцев из Скандинавии – норманов (или, как их называли русские летописцы – варягов). Их поселения известны не только на севере, но и гораздо южнее – например, недалеко от Смоленска (в Гнездове) и под Черниговом (в Шитовицах). Проживание в условиях славянского окружения привело к тому, что варяги быстро ассимилировались среди местного населения. Так, выходец из варягов по имени Рюрик, согласно русским летописным преданиям, стал князем в Новгороде. (Как считали советские ученые, это произошло в 862 году в результате захвата власти Рюриком в обстановке междоусобиц среди новгородцев).
К тому времени постепенно в результате обмена и торговли между славянскими племенами, а также между славянами и скандинавскими народами, между славянами и Византией сложилась крупнейшая торговая коммуникация, так называемый "путь из варяг в греки". Этот важный торговый путь связывал Северную Европу через Балтийское море и реки Западную Двину, Неву, Ловать, Днепр и другие, через Черное море с Византией и странами Востока.
После смерти Рюрика, новгородским князем стал его родственник Олег, который в 882 году подчинил русские города и прилегающие к ним земли вдоль этого "пути из варяг в греки". Им был покорен Смоленск, Кривич, и наконец, Киев, который он сделал своей столицей, сказав: "Се буди мать городам русским..." Династия Кия пала, а Олег объединил в одну политическую систему Южную и Северную Русь. В течение 883-885 годов Олег присоединил к своему княжеству земли древлян, северян, родимичей, а к 907 году – земли вятичей, хорватов, тиверцев. Так образовалось государство Киевская Русь.
В 907 году Олег совершил успешный морской поход против Византии, захватил Константинополь. На побежденных была наложена большая дань. Кроме того, в 911 году, незадолго до своей смерти Олег заключил выгодный для Руси торговый договор с Византией. В 912 году, как говорит предание, Олег умер от укуса змеи, и это событие легло в основу ряда песен, легенд, сказаний, в частности А. С. Пушкиным была написана "Песнь о вещем Олеге". (Народ признавал князя Олега вещим, т. е. знающим будущее).
После смерти Олега, его престол занял великий киевский князь Игорь, происхождение которого летописи также относят к Рюрику. Игорь княжил с 912 по 945 гг. Он подчинил своему влиянию племена славян, продолжая объединение восточно-славянских племен и укрепляя могущество Руси. При нем власть князя заметно возросла, но свободолюбивые русичи доказали, что несправедливых притеснений они не потерпят. В 945 году во время пребывания в землях древлян, князь грубо нарушил порядок сбора дани в свою пользу, и восставшие древляне убили Игоря. (Это восстание древлян было жестоко подавлено вдовой Игоря княгиней Ольгой).
После смерти Игоря официально князем стал его сын Святослав, но, в связи с его неполнолетием, от имени Святослава стала править Киевской Русью Ольга. (Во время раскопок археологи обнаружили в Киеве недалеко от Десятинной церкви остатки ее княжеской резиденции, которая упоминается в летописи, как "двор княжен" и "терем камен". Это был большой двухэтажный каменный дом, богато украшенный керамическими плитками и архитектурными деталями из мрамора и красного шифера).
В значительной мере свое влияние Ольга сохранила на государственные дела и после того, как сын пришел в полнолетие (а полнолетие – 22 года – Святославу исполнилось в 965 году), ибо великий князь Святослав Игоревич почти всю жизнь провел в походах.
В результате энергичной государственной и военной деятельности Святослава могущество Киевской Руси заметно возросло, а ее территория в постоянных войнах с печенегами, с Хазарским каганатом с Византией намного расширилась.
В 969 году умерла Ольга, а в 972 или 973 гг., возвращаясь из военного похода, погиб в бою с печенегами князь Святослав Игоревич.
После смерти Святослава в при помощи своего дяди Добрыни стал князем в Новгороде Владимир Святославович – сын Святослава Игоревича и его ключницы рабыни Малуши Любечанки. В междоусобной войне против своего старшего брата Ярополка Владимир одержал победу и, по данным "Повести временных лет", примерно в 980 году взошел на престол в Киеве, стал князем Киевской Руси. В народных сказаниях его нарекли Владимиром Великим, Владимиром Красное Солнышко.
Русь христианская
В те древние времена Русь была языческой, но языческие верования не были неизменными: в разные исторические времена русичи поклонялись разным идолам. Неизвестный автор 12 века в своем сочинении "Слово святого Григорья" ("Слово об идолах") указывает на три основных этапа языческих верований на Руси. Он пишет, что славяне "начаша требы класть Роду и Рожаницам, прежде Перуна, бога их. А прежде того клали требы упырям и берегыням". Таким образом, можно сделать вывод, что древней формой поклонения славян было верование в злых и добрых духов (упырей и берегиней). Несколько позднее славяне стали поклоняться Роду и Роженице, которые были, видимо, богами урожая, плодородия, и наряду с этим – добрыми духами предков. И, наконец, в древней Руси сложился культ идолопоклонства в общепринятом смысле слова – поклонение деревянным и каменным идолам.
Главным богом, которому поклонялись славяне был Перун – бог грома и молнии, которого почитали одновременно богом войны и покровителем дружинников. Даждь-бог считался богом солнца и плодородия, Стрибог – богом грозы, ветра и непогоды. Волос считался богом богатства и торговли, а богом культуры – бог-кузнец Сварог. Кроме бога солнца Даждь-бога был еще один – Хорс, который тоже олицетворял солнце, но имел не древнеславянское "происхождение", а иранское. Иранского же происхождения был бог земли и подземного царства Симаргл. На заимствование богов русского пантеона из верований других народов указывает еще и тот факт, что древние русичи признавали также богиню Мокош – божество плодородия и домашнего хозяйства, которому поклонялись дикие племена, земли которых отчасти вошли в состав Руси.
Кроме этих главных богов было бесчисленное множество других божеств – племенных, родовых, семейных, покровительствовавшим разным отраслям хозяйства и т. д. У славян имелись капища, где происходили моления и приносились жертвы идолам. Так, например, археологами обнаружено языческое капище с изваянием Перуна на Перыне под Новгородом; это место поныне называется "Перуновым холмом". Большое влияние на общественную жизнь, на умы людей оказывали языческие жрецы: кудесники-волхвы, ведуны, прорицатели и т. п. (Стоит вспомнить хотя бы старика-кудесника, который предсказывает смерть киевскому князю в "Песне о вещем Олеге" А. С. Пушкина). Летописец Нестор в "Повести временных лет" сообщает также о том, что в Киеве приносились человеческие жертвы языческим богам. Он пишет, цитируя Библейское выражение (Пс. 105:37), "и привожаху сыны своя и дъщери, и жряху бесам".
Остатки этого дремучего бесовского идолопоклонства и по сей день еще живут в глубине сознания некоторой части русских людей, как веры в приметы, верование в домовых, водяных, леших и т. д. Стоит ли говорить, какое большое значение придавалось всему этому несколько веков назад, а во времена Киевской Руси – особенно.
В первые годы своего княжества ревнителем-идолопоклонником, как и его предки, был киевский князь Владимир Святославович. Он мечтал сделать Киев центром идолопоклонства. Сразу же после победы над Ярополком и восхождением на княжеский трон Киевской Руси, он стал создавать идольские капища. А в центральной части киевского кремля на холме были установлены огромные идолы Перуна, Стрибога, Даждь-бога, Хорса, Симаргла, богини Мокош.
Мрачная, мрачная языческая Русь.
Между тем Евангелие Господа нашего Иисуса Христа, как светлое солнце правды, стало всходить и над той бескрайней землей, где черноземные, плодородные поля и необозримые нераспаханные степи переходят в темные леса и топкие болота. Не напрасно сложилась поговорка о широких просторах Руси у русского народа: "Хоть три года скачи, все ни до какого царства не доедешь".
Как говорит древнее церковное предание, христианское учение принес на эту землю еще апостол Андрей Первозванный. В исторической и, особенно, в атеистической литературе нередко высмеивается это утверждение, как совершенно невозможное и невероятное. Тем не менее, возможность посещения апостолом Андреем русской земли в древности вполне вероятна, что убедительным образом обосновано на материале исторических свидетельств. Эту версию аргументировано излагает академик Б.Д. Греков в своей книге "Киевская Русь". Академик Греков, установив, что церковные писатели 4-5 вв. называют Южную часть Руси до Дона Скифией и Сарматией, приводит сообщение церковного историка Евсевия Кесарийского (263- 340 гг.) о том, что ученики Иисуса Христа разошлись во все стороны для проповеди Евангелия, и что апостол Андрей при этом отправился в Скифию. Важным агрументом является также свидетельство трех других церковных писателей – Тертуллиана (около 160-240 гг.), Афанасия Александрийского (умер в 373 г.) и Иоанна Златоуста (347 – 407г.г.), которые единогласно утверждают, что христианство проповедуется на Руси. О пребывшем апостола Андрея среди скифов говорит и летописец Епифаний Кипренский. А вот еще два древних свидетельства: "холода Скифии пылают жаром веры" (Иероним) и "Андрей смягчил проповедью скифов" (Евхерий Лионский, умер в 449 г.)
Древний русский летописец сообщает в летописи, что апостол Андрей "...по Днепру дошел до будущего местоположения Киева и встав, рече сущим с ним ученикам: "Видите ли горы сия? Яко на сих горах восстает благодать Божия, и будет град велик, и церкви многи имать Бог воздвигнути". И вшед на горы тыя и благословил их, и поставив крест, и помолился Богу, и снидя с горы, и по мнозе времени на тех горах съезд... бысть град Киев..." Далее в той же летописи собщается, что Андрей дошел и до Новгорода. В том, что апостол Андрей посещал русскую землю с проповедью евангелия был убежден и московский царь Иоан IV Грозный. Церковный историк Е. Е. Голубицкий в своей книге "История Русской церкви" приводит слова Иоанна Грозного: "...мы получили христианскую веру при начале христианской церкви, когда Андрей, брат епископа Петра, пришел в эти страны, чтобы пройти в Рим".
Христианское учение рано проникло также в греческие города-колонии на побережье Черного моря и оттуда – медленно стало распространяться среди руссов. Однако, до второй половины 9 века распространение христианства на территории Руси не было особенно значительным. Положение стремительно начало изменяться в середине девятого столетия.
В 866 году константинопольский патриарх Фотий в своем, так называемом, окружном послании писал следующее:
Не только оный народ (имеются в виду болгары – В. Ф.) переменил древнее нечестие на веру во Христа, но и народ, часто многими упоминаемый и прославляемый. Я говорю о руссах, которые, покорив окрестные народы, возгордились и, возымев о себе высокое мнение, подняли оружие на Римскую державу. (Византию – В. Ф.) Теперь они сами переменили нечестивое языческое суеверие на чистую и непорочную христианскую веру, и ведут себя в отношении нас почтительно и дружески, тогда как незадолго перед тем беспокоили нас своими разбоями и учинили великие злодеяния".
Как уже говорилось, языческая Русь имела определенные отношения с христианской Византией. Между Русью и Византией заключались договоры. Для настоящего повествования представляются важными выдержки из двух дипломатичных документов – из договоров с Византией великих русских князей Олега и Игоря. В тексте договора Олега, который датируется 911 годом, сообщается, что цель договора "подтвердить и укрепить дружбу" между "христианами и русскими". В некоторых статьях этого договора предусматривалось наказание, если убьет "русский христианина или христианин русского", или если "русский украдет что-либо у христианина или христианин у русского". В заключение подтверждается нерушимость договора "между вами (христианами – В. Ф.) и русскими".
Однако, если в 911 году еще четко просматривалась грань между христианами и русскими, то через 33 года так говорить уже было невозможно – христиане были и среди ближайшего окружения киевских князей и среди воинов их дружин. Вот что говорится в тексте договора с Византией князя Игоря, заключенного в 944 году: "А если (кто-либо – В. Ф.) из русской стороны замыслит нарушить эту дружбу, то пусть те из них, которые приняли крещение, получат от Вседержителя Бога возмездие и осуждение на погибель в этом мире и в загробном; а те из них, которые не крещены, пускай не получат помощи ни от Бога, ни от Перуна".
Далее летописец говорит, что князь Игорь и его соратники дали такую клятву на холме, где стоял Перун, а русские христиане из числа его приближенных были приведены к присяге в церкви святого Ильи – следовательно уже была такая церковь в Киеве. (Летописец, кроме того, сообщает, что эта церковь святого Ильи была соборной, ибо молились в ней не только христиане-русичи, но и христиане из числа хазаров и варягов. В книге С.М. Соловьева "История России с древнейших времен" приводится сообщение Иоакимовской летописи (до настоящего времени эта летопись, к большому сожалению, не сохранилась) о том, что еще до крещения Руси были церкви и молитвенные дома христиан на севере древнерусского государства в Новгороде Великом. Есть данные, что Киевские князья (еще до установления династии Рюриковичей в 882 году) Аскольд и Дир приняли христианство, но в этой истории много неясного.
Принято считать, что первой особой княжеского дома, которая приняла учение Иисуса Христа, была княгиня Ольга. Это произошло в 957 году во время ее визита в Константинополь, где она была принята византийским императором Константином VII Багрянородным. В честь Ольги император устроил официальный прием, дважды беседовал с ней в узком кругу своих приближенных. Древнерусская летопись сообщает, что крещение по вере над нею было совершено лично византийским патриархом и царем. В крещении ей было по церковному обычаю наречено другое имя – Елена.
Было ли обращение русской княгини вполне искренним или она руководствовалась какими-то особыми политическими или дипломатическими соображениями – знает один Господь. Но факт остается фактом – свое крещение по вере она некоторое время скрывала. Постепенно к ней пришло решение – сделать Русь христианской страной. Поскольку государственные отношения между Русью и Византией стали ухудшаться, в 959 году Ольга направила посольство в Германскую империю, с которой Русь поддерживала в то время дипломатические отношения. Ольга просила германо-римского императора Оттона I прислать епископа и священников, знающих славянский язык, из Рима для крещения Руси. Германо-римский император и католическая церковь быстро отреагировали на эту просьбу Ольги – немецкие послы во главе с епископом Адольбертом Триерским прибыли в Киев в 961 году с целью распространения католичества, но успеха в этой миссии достигнуто не было. Из этого можно заключить, что сама Ольга не видела существенной разницы между восточной (православной) и западной (католической) церковью: хотя между ними и были уже некоторые внешние различия, но официального разрыва еще не произошло.
В конце своей жизни Ольга делала попытки обратить в христианство своего сына Святослава, но этого не случилось. В 959 году Ольга умерла, заповедав перед смертью не совершать при ее погребении языческих обрядов. Во времена Ольги Русь еще не была готова принять христианство, но христианская проповедь на русской земле все более и более распространялась.
В 980 году князем Киевской Руси стал Владимир. Говоря о Владимире, древнерусский летописец отмечает, что в первые годы княжения ему были присущи три черты: ревность к языческой религии, любовь к женскому полу и жестокость. Перед изваянием Перуна, которое стояло около теремного дворца в Киеве, он неоднократно приносил человеческие жертвы, умерщвляя пленных.
В 988 году князь Владимир принял христианство. Как это случилось? Ясного, однозначного ответа на этот вопрос нет. Наверное, это случилось не сразу, а в результате длительного процесса размышлений и наблюдений. Нельзя исключить того, что на него могли подействовать увещания или пример его бабушки Ольги, ставшей христианкой. Возможно, на него произвели впечатление пленные греки-христиане. Хотя церковь к тому времени далеко ушла от пути первохристианства, но в ее среде во все времена были люди, источавшие свет Иисуса Христа. Может быть, Владимир услышал слово Божие от варягов, среди которых были христиане, или от дружинников-христиан.
Летописи сообщают, что Владимир долго и тщательно изучал различия между всеми, тогда известными, религиями, взвешивал преимущества каждой из них, и постепенно склонился к христианству. Обращение князя Владимира произошло в Корсуне (так назывался город на юго-западном берегу Крыма, принадлежавший тогда Византии. Этот город более известен под названием Херсонес). Корсунь был завоеван Владимиром. В его руках оказалась и константинопольская царевна Анна, сестра императора Василия II, бывшая в это время в Корсуни. Владимир пожелал, чтобы Анна стала его женой. Император Василий согласился на этот брак с тем непременным условием, что Владимир примет христианство.
Как сообщает автор "Повести временных лет" в Корсуни, перед бракосочетанием Владимир принял крещение от греческого духовенства, и вернулся в Киев с молодой женой. Его сопровождали несколько служителей православной церкви.
Первым делом Владимир распорядился, чтобы были уничтожены идолы, которых он сам незадолго до этого поставил. Статуи Перуна и других богов были брошены в Днепр. А затем киевляне получили княжеский приказ идти к реке, где служители греческой церкви, прибывшие с Владимиром, крестили весь народ. И, хотя для многих русичей христианство к тому времени новостью не являлось, но глубокого понимания христианских истин, безусловно, никто из, таким образом крещаемых, не имел. Крещение совершалось насильно, по княжескому приказу. О подлинном духовном возрождении людей говорить не приходится.
Язычество на Руси не имело ни своих особо почитаемых храмов, ни особой касты жрецов и потому такое неорганизованное язычество серьезного сопротивления нововведению князя Владимира, опиравшегося на военную силу, оказать не могло, и крещение в Киеве прошло относительно спокойно, хотя и были случаи, когда некоторые особые ревнители языческой религии оказывали сопротивление. В таких случаях княжеские дружинники сталкивали их в воду и насильно окунали. Большинство же киевлян равнодушно выполнило приказ Владимира.
Вслед за Киевом такие же поголовные крещения стали проводиться и в других городах, но далеко не везде они проходили так относительно спокойно, как в Киеве. Например, в Новгороде введение христианства привело к восстанию, во главе которого стоял языческий жрец. Силой оружия новгородский посадник Добрыня и тысяцкий Путята заставил новгородцев креститься. "Путята крестил мечом, а Добрыня огнем", – стали говорить на Руси. Христианство, насаждаемое насильственным путем, распространялось по стране медленно и очень долго не могло вытеснить язычества. Яростно сопротивлялись введению христианства в Суздальской земле, – там, под руководством служителей язычества – волхвов, поднялось восстание. Долгое время жители Мурома не только не хотели принять христианство, но и выгоняли из своего города тех христианских епископов, которые к тому времени уже были присланы к ним из Византии. Одного из этих епископов разгневанные муромцы едва не убили. Бунтовала Ростовская земля. И даже спустя сто лет после официального введения христианства известны появления волхвов, которые легко собирали вокруг себя недовольных и сеяли смуту. Так, например, летописи упоминают про одного такого волхва в Новгороде, который "хулил веру христианскую", а в 1068 г. в Киеве появился волхв, предвещавший какие-то катастрофические явления, будто Днепр потечет вспять, а Греческая и Русская земля поменяются местами, если Русь не вернется к языческой "вере отцов". В ряде мест, особенно на окраинах, волнения и восстания противников христианства еще долго продолжались – так, например, в конце 11 века был убит ростовский епископ Леонтий, в середине 12 века вятичи убили киевского миссионера Кукшу, который был послан для проповеди Киево-Печерским монастырем.
Административные меры Владимира не могли духовно изменить людей – фактически, за редким исключением, славяне оставались язычниками. Христианство, насильно навязанное, не могло иметь успеха, и это, кажется, понимал даже древний летописец, который с душевной болью и печалью писал, что только во времена князя Ярослава Мудрого, сына Владимира "начала вера расширяться и плодиться, и церкви начаша множитися, и монастыри начаша быти".
Да и то, как уже было отмечено, не обходилось без эксцессов.
Спустя долгие века церковные историки и даже служители православной церкви вынуждены будут признать, что введение христианства на Руси, вопреки желанию ее обитателей, совершалось насильственными методами. Вот несколько таких свидетельств: "Не все, принявшие тогда у нас святую веру, приняли ее по любви, некоторые – только по страху к повелевшему; не все крестились охотно, некоторые – неохотно". "Нежелавших креститься было весьма много как в Киеве, так и вообще во всей Руси..." "Русь крещена была не только проповедью, но и по принуждению".
Жизнь князя Владимира после принятия христианства внешне несколько изменилась: он отпустил своих многочисленных жен, оставив при себе одну. Этого же Владимир потребовал от всех своих подданных. Официальное многоженство было запрещено. Владимир щедрой рукой раздавал милостыню и подаяние для больных, обездоленных нищих. Однако, это, к сожалению, вовсе не говорит о том, что он подлинно пережил рождение свыше и был настоящим духовным христианином. Что же касается насильно обращенного народа, то его духовное положение было по-прежнему мрачным. Население Киевской Руси совсем не торопилось быстро изменить свои обычаи. Известно, что "русские люди, будучи уже крещены, кланялись и приносили жертвы грому и молнии, Солнцу и Луне, Перуну, Хорсу, Стрибогу, Даждь-богу, огню, камням, рекам, источникам, деревьям" Летописец Нестор писал: "словом называемся христианами, а на деле живем точно поганине" (язычники – В. Ф.)
Е.Е. Голубицкий справедливо пишет: "В первое время после принятия христианства наши предки буквальным образом став двоеверными и только присоединив христианство к язычеству, но не поставив его на место последнего, с одной стороны молились и праздновали Богу христианскому... а с другой стороны, молились и праздновали своим богам языческим. Тот и другой культ стояли рядом и практиковались одновременно: праздновался годовой круг праздников христианских и одновременно с тем круг праздников языческих; совершались домашние требы через священников по-христиански, и в то же время совершались они через стариков и через волхвов и по язычески; творилась домашняя молитва Богу и святым христианским и вместе с тем и богам языческим". Церковь признавала, что "не удивительно, если некоторые из подобных христиан могли с течением времени по каким-либо обстоятельствам даже вовсе отпасть от церкви, снова сделаться язычниками"
Князь Владимир умер в 1015 году в возрасте примерно 55 лет. Княжить в Киеве стал его сын Ярослав Мудрый (1015 – 1054). Как уже было сказано, во время его правления произошло укоренение христианства, как учения. При нем в Киеве были созданы первые монастыри: мужской и женский – святого Георгия и святой Ирины. Эти монастыри находились недалеко от княжеского дворца и были своего рода придворными церковными учреждениями. По свидетельству летописцев, в 11 веке в Киеве было от 400 до 700 церквей (возможно, эти цифры преувеличены). В том же 11 веке был заложен Киево-Печерский монастырь – жемчужина культурной и духовной жизни нашего народа.
Первоначально во главе церкви стояли греческие митрополиты. Первый из них – Михаил прибыл в год крещения Руси – в 988 году. После него митрополитами были греки Леонтий, Иоанн и Феолемп. Русская земля рассматривалась в Византии как одна из митрополий Византийской церкви. Но естественное стремление русичей и свобода к самостоятельности привело к тому, что в 1051 году, когда нужно было избирать нового митрополита, Ярослав Мудрый воздвигнул русского священника по имени Илларион, который и стал первым русским епископом. В течение 11 века были поставлены епископы в Юрьеве и Белгороде (в Киевской земле), Новгороде, Ростове, Чернигове, Переяславле-Южном, Владимире-Волынском, Полоцке и Турове", но такое внешнее укрепление христианства на Руси не изменило его общей бездуховности и формальности.
О том, какие царили в ту эпоху нравы среди населения, да и среди самого православного духовенства, можно изучить, изучив церковный устав, учрежденный Ярославом. Вот только несколько дословных цитат: "Аще кто... в блуд впадеть, митрополиту 30 гривен...", "Аще кум с кумою блуд творит – митрополиту – 12 гривен...", "А свекровь сноху бьет... священнику 6 гривен".
Невольно напрашивается вопрос: было ли желание у православного духовенства, у этих митрополитов и святителей призывать город к святости, если грязные грехи прихожан – согласно этой системе штрафов – приносили большую прибыль сребролюбивым пастырям? Кстати, есть упоминание и о сребролюбии: новгородский епископ Феодосий в своем послании – оно известно как "Поучение преподобного Феодосия" – в 1067 году увещевал и корил священников-лихоимцев, которые ссужали населению деньги под проценты.
Еще больший разброд начался на Руси после смерти Ярослава Мудрого в 1054.
Кстати, в том же году произошел окончательный разрыв между православной (восточной) церковью во главе с константинопольским патриархом и католической (западной) церковью, которой руководил патриарх (папа) римский.
"Святая" Русь
Прошли века – и русская православная церковь причислила князя Владимира к лику святых, стали именовать его – святым равноапостольским князем. Был ли князь Владимир равен апостолам? Действовал ли он в духе и силе апостолов? Ответ однозначный – нет.
Прошли века – и русская православная церковь стала называть Россию "святой Русью". Была ли Россия святой, совершались ли на ее земле только дела достойные справедливости и святости?
Ответ однозначный – нет.
А что же было?
Русь приняла христианство от Византийской церкви, которая к тому времени по своему учению, по образу своему и подобию далеко отошли от первоапостольского образца служения Богу. И если в Византии и в Западной римской империи еще жила в народных сказаниях, в преданиях, какая-то память о служении Богу в духе и истине, о живом христианстве и о живых христианах – мужах веры, героях веры древности, то Русь даже этого не знала. Русичам в их подавляющем большинстве от самого начала была привита мертвая формальная религия. И в этом смысле христианизация Руси, как принято считать, была в основном завершена в течение 11 века. (В скобках необходимо отметить, что в ряде мест, особенно на окраинах, волнения и восстания противников христианства еще долго продолжались).
Необходимо отметить и то обстоятельство, что население Руси услышало Слово Божие на своем родном языке, и в православных храмах был установлен церковный славянский язык богослужений (и до настоящего времени богослужения в русской православной церкви совершаются на славянском языке). К моменту введения христианства на Руси, Библия на славянский язык была уже переведена. Этот перевод связан с именами двух родных братьев – Кирилла и Мефодия (Кирилл – это имя, полученное при пострижении в монахи, настоящее имя – Константин). Кирилла и Мефодия называют духовными просветителями славян. Это были образованные греки, воспитанные при дворе византийского императора. Их отец был крупным военачальником. Уверовав в Иисуса Христа, они осознали проповедь Евангелия главным делом своей жизни. В 858 году Кирилл и Мефодий отправились с целью благовестия слова Божьего к языческим племенам хазаров (предки современных татар) и славян. Затем они посетили в Моравии (сейчас – территория Чехии). Известно, что они пришли в Моравию, даже имея Священное Писание, переведенное на славянский язык. На каком именно наречии была написана Библия в переводе Кирилла и Мефодия остается спорным: называется древнеболгарское наречие, древнеморавское, древнесербское, македонское, славянское и т. д. По этому поводу дает интересное разъяснение журнал "Братский вестник".
"...Библия написана не на наречии этой или иной славянской народности, а на языке образованных славян, жителей Константинополя и побережья Мраморного моря, в устах которого славянская речь могла бы приобрести известные грамматические формы и термины, способные выражать возвышенные христианские понятия. В пользу этого времени говорит сила, выразительность и духовность языка Кирилло-Мефодиевской Библии, чего едва ли можно ожидать от наречия народа, не имевшего еще собственной письменности. Переводчики, Кирилл и Мефодий, воспитаны были, очевидно, на греческой литературе: конструкция их славянской речи, обороты ее чисто греческие; даже слова расположены в том же самом порядке, как в греческом тексте. Влияние греческого языка на форму славянской речи здесь несомненно..."
Ввиду того, что славянской письменности еще не существовало, Кирилл и Мефодий записали славянские слова, славянские выражения в переводе Библии греческими буквами. В Моравии некоторые правящие славяне пользовались латинским алфавитом, которому они были обучены католическими проповедниками-миссионерами. Для них Кирилл и Мефодий принесли славянский перевод Библии, записанный латинскими буквами.
Много времени отдал Кирилл для того, чтобы создать славянскую письменность, славянскую азбуку. Мефодий активно помогал ему в этом труде. Так появилась славянская азбука, названная впоследствии в честь Кирилла "кириллицей". Эта азбука стала первым ядром, из которого затем развилась письменность всех славянских народов. (В католических странах Польше и Чехии славянский алфавит со временем был вытеснен латинским).
Кирилл умер в 869 году. Мефодий со временем стал епископом, архиепископом Моравским. Все свои силы, всю свою энергию он направлял на то, чтобы проповедовать Слово Божие славянам на славянском языке, чтобы богослужения в церквах совершалось на понятном народу языке. В то время уже возобладала в римской церкви та точка зрения, чтобы богослужения в обязательном порядке совершалось на латыни, потому у Мефодия были большие трудности в отношениях с римскими папами. Но приезжая в Рим, Мефодий покорял сердца и все-таки продолжал свою деятельность. С большим уважением отнесся к Мефодию Византийский патриарх Фотий, когда в 871 году Мефодий посетил Константинополь.
О жизни славянских просветителей Кирилла и Мефодия болгарским писателем Славом Христовым Караславовым написана прекрасная книга "Солунские братья", в свое время изданная в СССР на русском и украинском языках.
Умер Мефодий в 885 году в Моравии.
Через сто лет Русь приняла христианство. Во всех церквах Руси священники читали Кирилло-Мефодиевский перевод Библии. (Стоит обратить внимание на то, что этот перевод содержал в себе только канонические книги, без апокрифов).
В 10 веке, когда Русь приняла христианство, людям было принесено Слово Божие на понятном, почти родном языке. И это обстоятельство имело бы крайне важное значение для духовной жизни людей, было бы большим Божьим благословением для многих сердец, если бы... на Руси умели читать. Русь поголовно была безграмотной, не знал грамоты и сам князь Владимир, а из его предшественников только одна Ольга была в некоторой степени грамотной. Впрочем, и в последующие века грамотных людей на Руси было мало – образование было доступно только богатым и знатным людям. Заслугой Владимира было насаждение грамотности – летописец Нестор сообщил о создании первых школ при Владимире, который "послав по всем градам своего царства и по странам и повеле дети отымати у нарочитых (т. е. знатных – В. Ф. ) людей, и учити грамоте..."
Как видно из этого текста, большой сторонник административных мер, Владимир и грамоте детей обучал иной раз по волевому решению, вопреки желанию родителей и, видимо, – самих учеников. Летопись говорит, что матери, провожая детей на учебу, плакали о них, как об умирающих...
При крайне низком уровне грамотности (не говоря уже о том, что рукописные экземпляры Священных книг стоили очень дорого и их было чрезвычайно мало) самостоятельное чтение Библии для подавляющего большинства людей было недоступно. А потому прихожане вынуждены были удовлетворяться тем познанием Библии, которое они получали, слушая чтение Библии в церквах во время богослужения. Стоит ли говорить, что всю жизнь слушая чтение Библии на богослужениях, люди так и не узнавали ее полного содержания. А уж что касается понимания прочитанного, христианского мировоззрения, представления о главных истинах Библии, – то оно монопольно формировалось в умах людей священниками по образцу учения греческой православной церкви – падшей, отступившей от первохристианства церкви.
И тем не менее нужно сказать, что даже такое обесцвеченное, бледное христианство, было для многих искренних, богобоязненных людей большой благодатью, большим Божьим благословением. Их сердца ликовали. Для них после мрачной эпохи умершего язычества христианское учение было, подобно благодатному дождю для иссушенной, окаменевшей земли. Но только для их, некоторых...
В первой половине 13 века на русскую землю приходит большая беда: вторгаются в ее пределы монголо-татарские несметные полчища. В начале зимы 1237 года под руководством хана Батыя они появляются на границах рязанского княжества. Княжеские дружины были разбиты, 21 декабря была штурмом взята Рязань. В январе 1238 года под Коломной было нанесено тяжкое поражение владимирским дружинам. Монголо-татары разрушили Коломну, Москву, в феврале было захвачено 14 русских городов: Владимир, Суздаль, Ростов, Ярославль, Кострома, Тверь и др. Разведывательные отряды монголо-татаров приближались уже к Новгороду.
Осенью 1240 года захватчики начали поход на Южную Русь. В конце декабря после многодневного штурма пал Киев. Были взяты Владимир-Волынский, Галич и другие города. В 1241-1242 году монголо-татарские орды, все сжигая и уничтожая на своем пути, переправившись через карпатские перевалы прошли по Венгрии, Польше, вторглись в немецкие земли, опустошили моравские, словацкие, чешские земли, затем через Австрию и Хорватию вышли к побережью Адриатического моря и осенью 1242 года через Боснию, Сербию и Болгарию вернулись назад. Это была грозная и могуществанная армия.
Над русской землей монголо-татарское иго, продолжавшееся почти 240 лет, формально было установлено в 1243 году, когда отец Александра Невского – князь Ярослав Всеволодович получил от монголо-татар ярлык (удостоверение правителя) на Великое княжество Владимирское и был признан ими, как говорит летопись "всем князем в Русском языце." Русь была обложена тяжелой данью, но ей была предоставлена полная автономия – управляли ею русские князья. Регулярных войск монголо-татары на Руси не держали, но нередко предпринимали карательные походы против некоторых непокорных русских князей. Монголо-татарское иго было значительно поколеблено победой русских полков под командованием Московского князя Дмитрия Ивановича Донского (1350-1389) над армией хана Мамая в 1380 году в битве на Куликовом поле. Окончательно свергнуто было монголо-татарское владычество через 100 лет после Куликовской битвы – в 1480 году. На этот раз обошлось без битвы – долго стояла монголо-татарская армия во главе с ханом Ахматом на реке Угре против грозных русских полков, затем повернула обратно, в Золотую Орду. Это случилось во время княжения в Москве Ивана III Васильевича (1462-1505).
Страшны были последствия нашествия монголо-татар на Русь, в пламени сжигаемых городов и селений погибли многие драгоценные хранилища книг – и книги Священных Писаний вообще стали большой редкостью. Школы, которых и так было мало, закрылись. Более семидесяти лет с перерывами (1325-1425) свирепствовала чума, и эта эпидемия в иных городах истребила население почти до последнего человека. В этих условиях Киев – "мать городов русских" – уже перестал выполнять свою центральную роль. В 1299 году митрополит Максим, возглавлявший русскую православную церковь, покинул Киев и установил свою резиденцию во Владимире. Но там он остается недолго. В связи с усилением Москвы (первое упоминание о ней в летописях относится к 1147 году, причем о малозначимой Москве говорится как о владении суздальского князя Юрия Долгорукого) митрополиты "всей Руси" переходили в Москву. (Этот шаг предпринял митрополит Петр в 1325 году во время правления московского князя Иоанна I Даниловича (Калиты), который княжил в Москве с 1325 по 1340 г.г.). С этого времени Москва становится не только центром русской политики, но и русского православия.
Что же касается христианства как такового, то оно в эпоху монголо-татарского ига каких-либо непосредственных гонений не испытывало. Известно, что в 1267 г. митрополит Кирилл II совершил путешествие в Золотую Орду к хану Менгу-Телиду, где и получил от него ярлык (грамоту), в которой было написано: "Кто будет хулить веру русских или ругаться над нею, тот ничем не извинителен, а умрет злою смертью." А великий русский писатель и историк Николай Михайлович Карамзин – автор 12-томного сочинения "История государства Российского" отмечает, что монголо-татары при всей их жестокости, отличались большой веротерпимостью и никогда не посягали на веру русского народа.
В то же время русское духовенство было близко к нуждам, чаяниям и страданиям своего народа, вместе со всем народом оно стремилось к освобождению от чужеземной зависимости. Монастыри и церкви были средоточием русской культуры, русской письменности, здесь находились библиотеки. Монахи были первыми русскими писателями. Здесь созревала и решимость борьбы с монголо-татарами. И нередко представители духовенства принимали участие и в сражениях – вошли в историю героические подвиги на поле Куликовом русских православных монахов Осляба и Пересвета...
Годы грозных сражений, эпидемий, голода, чередовались с временами мирными и благоприятными. Жила Русь. Однако, характеризуя ее духовное состояние после принятия христианства виднейший деятель евангельского движения в СССР Александр Васильевич Карев в своей статье "Из истории религиозных исканий в русском народе" писал так...
"Быстро росло количество храмов и монастырей на Руси. Покрытая ими из конца в конец, Русь стала называться святою. Но это была только наружная, внешняя святость. Как рассадники обрядового христианства, храмы и монастыри имели громаднейшее значение, но для познания Евангелия они почти ничего не дали народу..."
Важно и нужно заметить, что богословие Восточной греческой церкви имело некоторые отличительные черты от Западной церкви, в частности это касалось различных акцентов в учении о трансцендентности Бога. По учению Западной церкви познание Бога посредством разума возможно при рассматривании Священного Писания, поэтому фокусом искания Бога является Божье Слово. Согласно же учения Восточной церкви, ввиду того, что Бог непостижимый и неизъяснимый, искать его через познание невозможно и Бог познается посредством переживания духовного общения с ним. Поэтому фокусом искания Бога является откровение Духа Святого.
Несколько разнилось также понимание духовности человека. В Западной церкви духовностью считалось служение и совершение добрых дел. Поэтому монашеской добродетелью, например, считалось творение добрых дел. В Восточной же церкви духовностью считалось созерцание и размышление, поэтому монахи большей частью делали акцент на внутренней жизни и переживаниях.
В доктрине спасения Католической церкви спасение принимается через удовлетворение требований Божьей праведности. Поэтому Сын Божий Иисус Христос находится в центре Божьего плана спасения. В Православной церкви спасение приходит через освящение, поэтому в центре Божьего плана спасения находится Дух Святой.
Что касается доктрины Троицы, богословы Западной церкви подчеркивают единство Божьей природы и поэтому меньше внимания обращалось на членов Троицы в отдельности. В православном же богословии подчеркиваются члены Троицы в отдельности, поэтому всегда больше внимание обращалось на личность и действия Святого Духа.
Симеон Богослов (949 – 1022) был монахом православной восточной церкви. Церковные предания утверждают, что он видел многие видения, творил чудеса, исцелял больных, изгонял бесов и говорил иными языками. Он учил, что верующие должны иметь те же переживание близкого общения с Богом, которые были у верующих первого века. Он также учил, что крещение Духом Святым отличается от возрождения и приходит через покаяние со слезами. Признаком крещения Духом Святым, согласно его учения, является наличие слёз. Результат принятия крещения Духом Святым заключается в принесении духовных плодов и явное осознании присутствия Духа Святого жизни человека.
Можно сказать, что православие на Востоке и католичество на Западе развивали различное отношение к харизмам Святого Духа в целом и к говорению на иных языках в частности, причем православное христианство в данном вопросе значительно заметнее продолжало традиции отцов. Православная Церковь оставалась намного больше мистической и "не от мира сего". Это стимулировало православную склонность к самоанализу и индивидуальным духовным внутренним переживаниям. Греческое монашество, хотя оно играло важную роль в политике Константинополя, никогда не было столь организовано и контролируемо, как на Западе. В греческой церкви всегда имелась склонность к харизматическому энтузиазму и индивидуализму духовной жизни, что приводило к возникновению целого класса людей с явно выраженными харизматическими способностями, из-за которых их почитали святыми. Восточное христианство было гораздо более мистическим и в нем всегда были открыты двери для харизматизма, в том числе и для говорения на иных языках.
Среди части православного духовенства было довольно позитивное отношение к практике говорения на языках, но глубокий мистицизм церкви, который охватывал все аспекты её жизни, казалось, делал ненужным особенное ударение на дарах Духа. Говорение на языках, очевидно, продолжалось, но оно никогда не становилось центральным опытом духовных переживаний, как эти было в церкви в Коринфе или в некоторых пятидесятнических церквах сегодня.
Современное православие придает своей церкви оттенок харизматии, а это качество, полагающее основу для говорения на языках. Сергей Булкагов, с 1925 года до своей смерти в 1944 году был деканом Русской Православной Теологической Академии в Париже. Будучи, видимо, ведущим русским богословом того времени, Булкагов писал следующее: "Мистический опыт имеет объективный характер; он основан на отступлении от своих собственных узких ограничений и проистекает от духовных контактов или столкновений. Вся жизнь православия полна небесных видений. Это именно то, что существенно в православии, нечто, что окружающие люди не видят, а посему они не видят скрытого значения, а только то, что кажется им внешне застывшими и превращёнными в мумии формами… Это и есть та печать Божья, то исполнение Духом, которого православная душа ищет и желает больше всего – и что ценится превыше всего. Это исполнение Духом, которое в Ветхом Завете относилось к служению пророков, а в христианстве связано с пророческим служением Христа, помазанного святым Духом. "Старцы" и "духовники" в православии, все те, кто были вдохновлены Духом, являются в некотором смысле христианскими пророками или пророчицами, и это служение не должно уподобляться священническому служению, которое принадлежит только сильному полу".
Николай Зернов, профессор Восточного Православия в Оксфорде, в своём изучении православного крещения, отмечает ту же деталь: "Жизнь христианской общины была значительно обогащена монашеским движением. Это помогало делать ударение на харизматических дарах Духа Святого, таких, как: пророчество, исцеление, знание души и внутреннего состояния человека, которые часто Церковь предлагает своим членам, но которые часто не исследованы и не познаны христианами. Аскетизм и мистицизм глубоко проникали в таинство общения между Богом и человеком и давали путь для дальнейших открытий…"
Исследователь Эрнст Бенц также отмечает эту деталь в изучении ценности икон в книге "Восточная Православная Церковь: её мысль и жизнь". По его словам, "икона свята, потому что на ней отражён небесный прототип. Те, которые смотрят на икону, как на отражение небесного прототипа без проблем могут ожидать вокального аккорда и воспроизведения того, что небесные силы хотят сказать. Вот почему православные рассматривают монашескую жизнь, как "ангельскую" и не находят удивительным то, что монахи были найдены говорящими на языках ангелов".
Первые "протестанты" на Руси
Как уже говорилось, во все века и во все времена, независимо от низкого духовного состояния церкви в общем, всегда находились истинные христиане, пробужденные Словом Божиим, рожденные свыше. Их, жаждущие горнего души, не находили никакого удовлетворения в мертвой обрядовой религии, они, чувствуя дух христианского учения, пытливо и настойчиво искали истину под грузом мертвящих догм. Эти люди хотели жить так, как первоапостольская церковь. Господствующее косное духовенство, стоящее вдали от подлинной благодати Господа, спешило расправиться с этими людьми, которые подрывали их авторитет тем, что сомневались и высказывали свое сомнение в их компетентности и духовности. Таких людей официальные церковники называли еретиками, разжигая фанатизм темных и слепых масс своих прихожан, воздвигают гонения против истинных верующих. Да, настоящие христиане были всегда. Их было мало, но они были. Не составляла исключения в этом смысле и "Святая Русь". И именно эти люди были средоточием духовной жизни "Святой Руси".
Современному поколению людей в нашей стране, наверное, было бы очень интересно узнать, что первые протестанты в Киевской Руси появились очень давно – и уж их-то появление никак не было инспирировано западными спецслужбами. Христианство было принято на Руси в 988 году, а первые протестанты, о которых нам известно из отечественной истории, появились всего 15-16 лет спустя. Мы очень мало знаем о них, ибо наша отечественная история и в те седые времена к ним относилась очень конкретным образом довольно враждебно.
Вот какие интересные сведения содержит книга под многозначительным названием "Наставление, как правильно состязаться с раскольниками": "Восстает около 1003 года (по другим данным в 1004 г. – В. Ф.) некий монах Андреан противу поклонения икон, иерархии и законов церковных... Потом в 1149 году приходит монах Мартин, родом армянин, в Киевские страны и, написав там сто книжиц под именем Правда, раздает их тайным образом... Се первая к расколу дверь. Его учение некими той страны жителями и церквами принято яки истинное...". А в книге Ядро Российской империи (лист 138) точно упоминается, что при князе Димитрии, сыне Иоанна Даниловича (после 1350 г. – В. Ф.) "многие начались в России расколы".
Следует обратить внимание, что деятельность первого русского "протестанта" Андреана происходила через 15-16 лет после крещения Руси. Практически одновременно с введением христианства на Руси начинает жить мысль о евангельском учении, начинает звучать лейтмотив своего рода реформации официального церковного учения и церковной жизни.
К сожалению, о жизни и смерти Андреана почти ничего не известно. Никоновская летопись за 1004 год сообщает, что "того же лета митрополит Леонт посадил в темницу инока Андреяна... Укоряше бо сей церковные законы, и епископы, и презвитеры и икони...". А в книге В. Д. Бонч-Бруевича "Избранные атеистические произведения" говорится, что "монах Андриан обличил дела высшего духовенства тогдашнего православия и его догматы, за что был замурован в стену".
Древние летописи упоминают имя еще одного раннего русского -протестанта – Дмитра. Его деятельсность и проповедь имеет место спустя 20 лет, т. е. около 1024 года. Мысли Дмитра полностью совпадали с позицией Андреана. Видимо, были и другие христиане, мыслящие подобным образом, но и о них – как и про Андреана с Дмитром – к сожалению, не найти достаточных сведений. Практически почти ничего не известно про армянского монаха Мартина, активная деятельность которого заслуживает того, чтобы назвать Мартина в некотором смысле реформатором. Его деятельность и учение пробуждало "яки истинное" не только отдельных людей, но и целые поместные церкви.
А вот о событиях середины 14 века, об оживлении духовной жизни в эти годы, о людях, которые пробуждали церковь, некоторые сведения в исторических сочинениях можно найти. Церковные писатели и историки в один голос именуют их еретиками, светские исследователи называют их православными сектантами. Слово "сектантство" (от латинского Sekta – школа, учение) есть общее название различных религиозных групп и общин, которые отделились от господствующей церкви. Так называемые секты зачастую возникли как форма протеста против курса и учения официальной церкви и потому возникновение сектантства вполне может быть явлением абсолютно положительного характера. (К большому сожалению, в настоящее время слово "сектантство" приобрело исключительно отрицательное значение).
Сохраняя для удобства общепринятую в исследовательской литературе терминологию, можно сказать, что в середине 14 века наблюдаются первые признаки организованного сектантского движения в русском православии. Это движение, носившее характер борьбы с косностью и бездуховностью церкви получило название стригольников. Достаточно удовлетворительного объяснения происхождения самого этого слова до сих пор не предложено: то ли последователи этого движения постригалось, посвящая себя на служение Богу, то ли они, в большинстве своем, профессионально занимались стрижкой овец.
Стригольники смело выступали против мздоимства, которое процветало среди духовенства, против назначения священников на приход за плату, против пышной церковной иерархии, выступали против культа "святых посредников". Из исторических источников известно, что в Новгороде в 1340 и 1342 году происходили какие-то странные пожары. Некоторые советские ученые высказывали предположение, ссылаясь на летописи, что имело место сжигание икон, церковной утвари и священных облачений духовенства по инициативе стригольников.
И как знать, – может быть со временем движение стригольников и привело бы православие к сияющим вершинам русской Реформации – если бы против этого светлого учения не была направлена военная машина зловещего блока православного государства и государственного православия.
В 1375 году в Новгороде началась расправа над стригольниками. Прежде всего были казнены три руководителя стригольников – диаконы Карп, Никита и еще один, имя которого летописец не называет: они были брошены с моста в реку Волхов. Но на этом "ересь" не прекращалась – это движение перекинулось на Псков. Псковские стригольники выступали уже и против монашества. Здесь, в Пскове, община стригольников, несмотря на гонения, продержалась очень долго – по свидетельству советского исследователя А. И. Клибанова в летописях прослеживается существование этой общины даже до 1490 года. Позднее эта община была задушена жестокими репрессиями.
Известно, что виднейшим деятелем движения стригольников в Твери в 1386-1389 годах был некий Маркиан, изгнанный из города. Его яростным противником был епископ Иаков, впоследствии возведенный православной церковью в святые. В жизнеописании этого "святого" под названием "житие Иова" приводится характеристика на Маркиана, который якобы: "армяновер... иконам святым не поклоняется, называя их идолами, и выражает много других зловредных мыслей, так что поколебал князя, бояр и народ..." Но среди тверского духовенства были у Маркиана и единомышленники – его горячо поддерживают тверские епископы Евфимий Вислень и Федор Добрый (впоследствии оба были низложены и изгнаны). Последователи движения стригольников были в Ростове Великом, в Москве и в других местах земли Российской... Репрессии их рассеяли, но их проповедь, их духовный труд не прошли даром, не канули в безвестность, их учение не изгладилось в памяти русских людей.
Еще были в живых многие последователи учения стригольников, когда начался на Руси новый духовный подъем – и снова в Новгороде. Да и по своему существу новое движение было продолжением дела стригольников. По версии церковного писателя Иосифа Волоцкого (в миру – Иван Санин), жившего в 1440-1515 гг. и бывшего современником описываемых событий, Новое духовное движение началось с того, что в Новгород приехал в 1471 году некий "Жидовик Схарий" – приближенный из свиты Литовского князя Михаила Оленьковича, который "совратил" новгородских священников Дениса и Алексея в "ересь". Эту "ересь" церковники назвали "жидовством", а ее последователей "жидовствующими" или "жидовомудрствующими", произвольно вменяя им приверженность к иудаизму, чего в действительности совершенно не было. Да и сама версия о "жидовике Схарии" оказалась несостоятельной – как установили впоследствии исследователи, вдохновителем этого духовного движения был вовсе не "жидовик Схарий", а русский монах Захарий, игумен монастыря в Немчинове. Итак – "жидовствующие" – это не самоназвание, это и не название, это – ругательная кличка.
Что же проповедовали "жидовствующие"? "Жидовствующие", как и стригольники, отвергали церковную иерархию, ритуальные обряды, поклонение иконам, молитвы святым и т. д. Другими словами – это были российские протестанты. Когда московский князь Иоан III Васильевич (1440-1505) посетил Новгород, проповеди Дениса и Алексея произвели на него большое впечатление, он взял их с собою в Москву, где они были назначены на церковные должности. Через некоторое время в Москве появился и Захарий. Вскоре в Москве образовалась большая группа приверженцев нового учения, в том числе и те, которые бежали от гонений из других городов. В этой группе были думный дьяк Федор Курицын, бояре Василий Иванович Патрикеев и Семен Ряполовский, сноха Иоанна III Елена Стефановна, некоторые купцы, профессиональные переписчики книг, а также архимандрит Симоновского монастыря Зосима (впоследствии митрополит). Федором Курицыным были написаны даже некоторые сочинения по духовным вопросам. Советский исследователь православного сектанства В.Д. Бонч-Бруевич указывал: "Ересь эта охватила и широкие народные массы и почти всю тогдашнюю интеллигенцию".
В это время среди ортодоксального православного духовенства образовались две партии, которые яростно спорили между собой – должны или не должны монастыри иметь в своей собственности земли. Во главе "нестяжателей", выступивших против владения землей, стояли Нил Сорский, Артемий, богослов и писатель Максим Грек. Им противостояла партия "иосифлян", названная по имени своего руководителя Иосифа Волоцкого (1439-1515) – в миру богатого боярина Ивана Санина. Против "ереси жидовствующих" объединились и "нестяжатели" и "иосифляне", как в свое время Пилат с Иродом против Иисуса Христа.
Возглавил гонения Иосиф Волоцкий. В 1490 году на церковном соборе "жидовская ересь", несмотря на заступничество митрополита Зосимы, была официально осуждена, и на Руси начались казни. Особенно жестоким гонителем был новгородский архиепископ Геннадий.
Нужно сказать, что умеренная часть русского духовенства была категорически против смертной казни "еретиков", доказывая, что их исправление должно вестись иначе – по линии постов и молитв. Но Иосиф Волоцкий, возглавлявший преследования, приводя в пример испанскую инквизицию, требовал костров и оппонентам своим гордо бросил свой "убедительный" аргумент: "Еретика убити, что руками, что молитвой – едино есть". Костры заполыхали.
Хотя в преследованиях "жидовствующих" не было недостатка в жестокости, церковный собор 1503 года снова принимают решение о беспощадном искоренении ереси.
Были уничтожены книги, которыми пользовались страдающие. В Москве в специально построенных клетках сожгли Ивана-Волка Курицына (его брат Федор видимо умер своей смертью – последнее упоминание о нем относится к 1500 году), а также Дмитрия Коноплева, Ивана Максимова, Дмитрия Пустоселова. И это – в канун Рождества! В Новгороде была казнена большая группа христиан, в том числе архимандрит Кассиан. Проповеднику нового учения Непрасу Рукавову перед сожжением вырвали язык.
Протоиерей Петр Смирнов, рассказывая о том смутном времени в своей книге "История христианской православной церкви" не без злорадства писал: "Преподобный Иосиф смело обличал митрополита Зосиму, называя его Иудою-предателем и предтечею антихриста . После сего уже не было Зосиме возможности оставаться на кафедре митрополита и он вынужден был удалиться на покой... Но и с удалением Зосимы ересь жидовствующих не прекратилась... В начале следующего года (1505 – В.Ф.) скончалась в темнице и покровительница злой ереси, несчастная княгиня Елена...".
(Более подробную информацию о жестоких гонениях против "жидовствующих" можно найти в Полном Собрании Русских Летописей – т. VI, стр. 49-50).
Движение "жидовствующих" известно также в исторической литературе под названием новгородско-московской ереси.
В середине 16 века новое мощное движение потрясает Россию. Оно связано с именами Феодосия Косого и Матвея Башкина.
Матвей Башкин был сыном небогатого боярина. Усомнившись в правильности существующих порядков, он стал изучать Библию самостоятельно и к своей большой радости убедился в том, что подлинно евангельское учение почти ничего не имеет с официальным проявлением мертвой религии, которую он вокруг наблюдал. Проникнутый учением Иисуса Христа о любви ко всем человекам, о равенстве всех людей, этот дворянин освободил своих крепостных крестьян, а грамоты на них публично изорвал. Пройдут еще века российской и американской истории, прежде чем русские и американские господа и дворяне, лучшие из них, единицы, осознавши безнравственность крепостного, рабского владения людьми, отпустят своих крепостных и рабов на волю. Матвей Башкин сделал это в середине 16 века.
Совсем другое происхождение имел Феодосий Косой. Крепостной крестьянин, холоп, как спесиво говорили тогда о крестьянах власть имущие, он в 1551 г. бежал от своих хозяев, "честных слуг царевых", в пределы Белоозера, где и принял монашеский постриг в Кирилло-Белозерском монастыре на севере России. Стал монахом только потому, что очень любил "научение книжное", хотел приобрести духовное образование, знание Священных Писаний. Феодосий Косой стал последователем Матвея Башкина, и был одним из видных представителей русского протестантского движения 16 века. Снискал он уважение современников, был знаком с Артемием, учеником Нила Сорского. Со временем, под влиянием заволжских старцев и лютеранского учения, стал организатором кружка монахов, отрицательно относившихся ко многим сторонам тогдашней религиозно-общественной жизни православия. О его учении можно судить главным образом по трудам Зиновия Отенского. По его свидетельству Феодосий учил: "К попам не приходити, и молебнов не творити, и молитвы их не требовати, и не каятися… и тямияном не кадитися, и на погребении от епископов и от попов не поминатися… Подобает поклонятися духом Отцу, а не поклоны творити, ни на землю падати и поклонятися, ни проскуры, ни кануны, ни свечи приносити…"
Отрицая весь церковный строй и иерархию, Феодосий настаивал на духовном поклонении Богу, стремился восстановить христианство в его первоначальной чистоте, требовал нравственной жизни и деятельности согласно евангельским заповедям. Церковные обряды Феодосий называл "измышлением человеческим". Поклонение иконам и кресту, почитание мощей считал особой формой идолопоклонства.
Деятельность Феодосия Косого скоро обратила на себя внимание властей, и его с единомышленниками потащили в Москву на суд. Однако во время следствия ему удалось бежать в Литву, где он нашел благоприятные условия для проповеди евангельского учения.
В том учении, которое они проповедовали были глубоко евангельские, утраченные церковью истины о том, что хлеб и вино в причастии – только символ тела и крови Господа, а церковь есть собрание верующих. Отвергали непререкаемый авторитет так называемых отцов церкви и писания "святых", произвольные постановления многих церковных съездов, Феодосий Косой выступил против беспощадной эксплуатации человека, против кровопролития и войн – за равенство всех народов. Он учил, что "все люди едино суть у Бога – и татарови, и немцы, и прочие языцы". А вот, что говорилось этими протестантскими, по сути своей, деятелями в отношении поклонения мощам и святым угодникам: "...В ковчегах положиша мертвецов, назвали их преподобными, праведными и святыми; Божию честь на мертвых возложиша... И моляшся мертвым аки Богу, и просят у них помощи, написали жития их, нарисовали иконы, установили им каноны и пения, свечи перед ними зажигают, кадила приносят...".
Следует упомянуть также, что Феодосий Косой и Матвей Башкин отвергали также учение о Троице и утверждали, что "Бог един есть". Протестантское учение Феодосия и Матвея распространялось в Москве, Новгороде, Пскове, Твери, в Рязанщине, на Северной Двине, в Заволжье, на границе с Литвой
Незамедлительно следует ответная реакция православного духовенства. В эпоху Иоанна IV Васильевича (Грозного) (1530-1584 г.г.), который в 1547 году впервые в русской истории принял титул царя, по инициативе митрополита Макария состоялся ряд церковных соборов. Наиболее известный из них Стоглавый собор (по книге "Стоглав", содержащей некоторые из его определений, а не по числу особ, как это объясняется в советской литературе) состоялся в 1591 году.
На этом соборе были осуждены "нестяжатели", многие из них были приговорены к монастырским заключениям.(Максим Грек провел как узник в монастырях долгих 26 лет). Вместе с этим на соборе невозможно было утаить того факта, что среди духовенства творятся явные беззакония. Собор вынужден был принять решение, чтобы священники и диаконы "не бранились и не сквернословили бы, в церковь и во святый алтарь не входили и до кровопролития не бились бы...". На Соборе были приняты и другие решения, к освещению которых придется еще вернуться при дальнейшем повествовании об истории христианства в России.
Собор 1553 года рассматривал вопрос о "злой ереси" Матвея Башкина и Феодосия Косого. Матвей по приговору церковников был приговорен к пожизненному заточению и брошен в Волоколамский монастырь, где следы его скоро затерялись. Есть основание предполагать, что спустя несколько лет Матвея сожгли... Был схвачен также Феодосий Косой и еще один видный деятель этого движения – игумен Троице Сергиева монастыря – Артемий. Многочисленные аресты были произведены по всей России. Арестованных сводили в Москву и там чинили над ним суд и расправу.
Очевидно, что это движение имело много последователей – с помощью своих друзей из монастырской тюрьмы в 1555 году Феодосий Косой бежал в Литву, где и прошли оставшиеся годы его жизни. Там он продолжал свою проповедь и достиг большой известности. Артемия сослали в Соловки. Бежать оттуда было делом, казалось, совершенно безнадежным. Держали Артемия в "монгольной келье", чтобы он не мог ни с кем ни поговорить, ни писать, ни получать писем. Его заставляли непрерывно каяться, и специальный духовник должен был регулярно докладывать игумену соловецкого монстыря о ходе покаяния. В том случае, если бы покаяние показалось ему искренним и полным, было разрешено – нет, вовсе не выпустить Артемия из под затвора, такой гуманизм церковным иерархам не казался возможным – было разрешено только причастить Артемия перед смертью. Но – немыслимое дело – Артемий из Соловков бежал, и, понятно, что сделать это без посторонней помощи он не мог. Верные друзья не оставили его в беде, но рискуя собственной головой, нашли способ протянуть ему руку помощи, памятуя слова Христа, что нужно душу свою положить за друзей своих (Иоан. 15:13).
Нужно сказать, что русский царь Иоанн Грозный, будучи человеком жестоким, но умным, видел слабость православия, как учения, видел алчность и бездуховность православного духовенства. Вот гневная речь царя, обращенная к сорока иерархам накануне церковного собора 1580 года.
"...Дворянство и народ вопиет к нам со своими жалобами, что вы для поддержания своей иерархии присвоили себе все сокровища страны, торгуете всякого рода товарами, налагаете и берете мыти с проездных всякого звания людей. Пользуясь привилегиями, вы не платите нашему престолу не пошлин, не военных издержек; застращали робкую совесть благороднейшего, лучшего и полезнейшего класса наших подданных и захватили себе в собственность третью часть, как оказывается городов, посадов и деревень нашего государства вашею хитростью, волшебством и знахарством . Вы покупаете и продаете души нашего народа. Вы ведете жизнь самую праздную, утопаете в удовольствиях и наслаждениях, дозволяете себе ужасные грехи, вымогательства, взяточничество и непомерные росты. Ваша жизнь изобилует кровавыми и вопиющими грехами: грабительством, обжорством, праздностью, содомским грехом. Вы хуже, гораздо хуже скотов. Ваши молитвы не могут быть полезны ни мне, ни моему народу!..."
Однако, в целом Иоанна Грозного интересовали цели и состояние православной церкви не собственно сами по себе, а постольку поскольку он находил в них политический момент – возможность существования оппозиции, опасной для его абсолютной власти.
Еще в июне 1565 года была установлена опричнина – жестокий режим тотальной власти "службы безопасности" Ивана Грозного. Опричники припомнили церковным иерархам 1551 год, когда князья церкви воспротивились ревизии монастырской земли, 1553 год, когда церковники "стакнулись", как говорится в Предуведомительной царской грамоте, с боярами в так называемом боярском мятеже. Начались погромы. Глава русского православия митрополит Афанасий в 1566 году демонстративно сложил с себя сан, подал в отставку и удалился в монастырь. Сменившего его митрополита Филиппа (бывшего соловецкого игумена) постигла еще более печальная судьба – он был предан суду, который приговорил его к сожжению, но в виде особой милости казнь была заменена вечным заключением. (Впрочем, опричники задушили бывшего митрополита в 1569 году).
Иоанн Грозный решал сам, кому быть главой церкви. Снимались колокола, опричники громили хозяйства священнослужителей, грабили храмы. Печерский игумен, стараясь задобрить непрошеных гостей, вышел навстречу с крестами и иконами, но опричники, не долго думая, прямо на дороге отрубили ему голову.
Если так поступал Иоанн Грозный с неугодными ему деятелями ортодоксального православия, тем более жесток он был по отношению к "еретикам и сектантам", в проповеди которых он усматривал только брожение, смуту и подстрекательство. От рук его опричников пострадали многие церковные иерархи, заподозренные в ереси.
Реформация была задушена еще раз.
Раскол в русском православии. Толки и согласия старообрядчества.
От смерти Иоанна Грозного в 1584 году до воцарения Алексея Михайловича в 1645 году – шестьдесят лет. Этот период времени является исключительно интересным и богатым пластом русской истории. К этому смутному периоду относится существование боярского правительства (так называемой Семибоярщины), в которое входили князь И. П. Шуйский, боярин Б. Ф. Годунов и другие. Это правительство было задумано Иоанном Грозным как Российский Государственный совет для управления Россией при царствовании его сына Федора Ивановича (царствовал в 1584-1598 гг.)
Федор Иванович был последним представителем династии Рюриковичей на русском престоле, и с его смертью эта династия оборвалась.
К этому периоду относится и нетвердое царствование Бориса Годунова, попытки захвата власти авантюристами, которые выдавали себя за покойного царевича Дмитрия. Эти авантюристы вошли в русскую историю под именами Лжедмитрия I и Лжедмитрия II. К сожалению, повествование об этих важных событиях выходят за рамки настоящей книги, целью которой является показать историю духовных исканий нашего народа.
В жизни православной церкви произошло важное событие – на соборе церковных иерархов 1589 года было установлено патриаршество. Первым патриархом русской православной церкви стал Иов. Что же касается непосредственно духовной жизни в период этого шестидесятилетия, то можно сказать, что это было смутное время какого-то тревожного, напряженного ожидания. После тирании Иоанна Грозного, после мясорубки опричнины духовная жизнь была подавлена. Поиски истины в русском народе оказались в значительной мере парализованными. Организованных групп пробужденных православных верующих не было, мощное некогда движение за обновление, очищение церкви было остановлено. Но где-то в глубине души русского народа остались жить истинно евангельские взгляды, выраженные стригольниками, "жидовствующими" (новгородско-московская "ересь"), Матвеем Башкиным, Феодосием Косым и другими проповедниками Слова Божьего. Значительная часть людей, возмущенная образом жизни и деятельности духовенства, была разочарована в самой сути правившей церкви и накапливала свое негодование...
И были среди русских людей – несомненно были – и такие, которые свято хранили открывшуюся им евангельскую истину, исповедывали веру евангельскую – в той, разумеется мере, как они ее – евангельскую веру – могли охватить и понять в век догматического формализма. Исторические летописи ничего не говорят о существовании таких людей в период этого шестидесятилетия – это действительно так. Но их существование доказывается тем, что спустя некоторое время, – в 1653 году, когда в религиозной жизни России грянул взрыв – немедленно начали образовываться группы верующих, которые проповедовали взгляды, преемственно близкие к из духовному наследию и весьма близкие к евангельскому учению Иисуса Христа.
А до тех пор жила Россия в напряженном ожидании взрыва. И этот взрыв – раскол в русском православии случился во время царствования Алексея Михайловича...
Еще в 1613 году на земском соборе был избран царем Михаил Федорович Романов – основатель династии Романовых, которая управляла Россией более 300 лет до свержения монархии в 1917 году. (2 марта 1917 года Николай II подписал отречение от престола в пользу своего младшего брата Михаила Романова. Начавшись с Михаила, династия Романовых Михаилом и окончилась...) Михаил Федорович Романов царствовал с 1613 по 1645 год. Нужно сказать, что это был человек весьма средних способностей, не очень большого ума и весьма болезненный. Основную роль в управлении государством играл (до своей смерти в 1633 году) патриарх Филарет. (Вот небольшой образец слияния православного государства и государственного православия, где роли князя церкви и князя государства принадлежали отцу и сыну, но – можно грустно прибавить – никак не Духу Святому).
После смерти Михаила Романова русским царем стал Алексей Михайлович (1645-1676 гг.) В конце 40-х годов 17 века в Москве среди священнослужителей, недовольных положением дел в русском православии постепенно сложился кружок "ревнителей благочестия", или – как они себя сами иногда называли – "боголюбцев". В него входили в основном священники (протопопы), которые были выходцами из провинции – Аввакум, Даниил, Лазарь, Логин и некоторые другие. Видное место в кружке занимал Иван Неронов (1591-1670), протоиерей Московского Казанского собора. Этот священник стремился восстановить давно забытую в православной церкви личную проповедь пастыря. Проповедовал Иван Неронов прекрасно – и во дни его проповедей в Казанском соборе Москвы собиралось огромное число людей. Нередко послушать его проповеди приходил и сам царь. Особые симпатии народа вызывало и то, что Иван Неронов бесстрашно обвинял в своих проповедях власть имущих за их бесчеловечное отношение к простому народу. Пламенным проповедником был и Аввакум. Среди "ревнителей благочестия" был и архимандрит московского Новоспасского монастыря Никон, который вскоре стал митрополитом Новгородским.
О чем же ревновали "ревнители благочестия"? Правильно оценивая бездуховность подавляющей части прихожан и духовенства, неспособность церкви поднять людей на должный духовный уровень или даже полностью искоренить языческие пережитки в сознании и быту русского народа, они ошибочно полагали, что оздоровление духовной жизни может и должно произойти за счет укрепления образца богослужения, путем приведения его к строгому единообразию. Укрепление церкви в этом смысле полностью совпадало и с желаниями царя. Фактически кружок возглавляли приближенные царя – окольничий Федор Ртищев и царский духовник Степан Вонифатьев, протопоп Московского Благовещенского собора. Кружок пользовался вниманием и покровительством царя Алексей Михайловича, который лично знал и принимал у себя "боголюбцев".
После смерти главы Православной церкви патриарха Иосифа предстояло избрание нового князя церкви. Выбор царя Алексея Михайловича пал на Никона (1605-1681) и 25 июля 1652 года Никон волевым решением царя, без церковного собора, был возведен на патриаршество, к безусловной радости кружка "любителей благочестия", особенно Аввакума... Но пройдет немного времени – и как горько пожалеет об этом Аввакум. Через двадцать лет, в пустозерской ссылке на краю света в "Книге бесед" напишет он горькие слова: "...по попущению Божию вкрался на престол патриарший бывший поп Никита Минич, в чернецах Никон, обольстя святую душу духовника царева, Стефана, являяся ему яко ангел, а внутрь сый диявол. Протопоп же увеща царя и царицу, да поставят Никона на Иосифово место. И я, окаянной, о благочестивом патриархе к челобитной приписал свою руку. Ако врага выпросили и беду на свою шею..."
Что же произошло? Почему так разочарован Аввакум в Никоне? И почему Аввакум в ссылке? Произошла великая трагедия духовной жизни русского народа – раскол. Формально к расколу привела реформа обрядового служения в церкви, которая была предпринята по инициативе самого царя. Дело в том, что в церковных книгах к тому времени по небрежности переписчиков накопилось много разночтений, описок, пропусков, отступлений от подлинного текста. Полуграмотное русское духовенство совершало службу "на свой лад и чин", кто на что был горазд, используя для этого разные книги, а некоторые иногда и без книг, заучивши службу по памяти от своих предшественников. Это приводило к причудливой колоритной пестроте церковных обрядов, которые частично были даже заимствованы из языческих традиций. Усиление централизации требовало единообразия. В этих условиях большое значение придавалось церковным обрядам как главному средству укрепления единства церкви и русского народа. Кроме того, в соображениях царя не последнее место занимал еще один политический расчет. В это время созревала мысль об объединении России и Украины, а между порядком совершения церковных обрядов в России и в Украине были существенные различия. Как административное лицо, царь намеревался и церковные вопросы решать административно – реформами.
В начале 1653 года исполняя волю царя и его окружения – а также имея и свои, далеко идущие планы по укреплению власти церкви с перспективным намерением провозгласить превосходство духовной власти над царской – Никон начинает осуществлять реформу. Реформа состояла в проведении русской церковной обрядности и написании служебных книг в соответствии с современной обрядовой греческой практикой и новопечатными греческими служебными книгами. При этом традиционное в России совершение крестного знамения двумя пальцами заменилось троеперстием, слово "Исус" должно было писаться как "Иисус", слово "Аллилуйя" во время службы должно было произноситься не два раза, а три, вводились изменения в церемонии ритуального хождения вокруг церкви, в совершении поклонов и т. д. Это вызвало взрыв негодования среди членов кружка "ревнителей благочестия". Первым поводом к этому было циркулярное письмо Никона "Память" о совершении поклонов и о троеперстии.
Вот что пишет по этому поводу Аввакум в своем "Житии": "Где же учинился патриархом Никон, нападе на святую церковь... И почали книги казить и всякия плевелы еретическия в книги печатать. А нас, друзей своих, не стал и в крестовую пущать. А се первой яд отрыгнул... В великий пост, прислал память к Казанской к Ивану Неронову протопопу. В памяти Никон пишет: год и число. По преданию святых апостол и святых отец, не подобает метание в церкви на колену творити, но в поясе бы творили поклоны, еще же и тремя персты бы еще крестилися. А я в то время тут же у Казанской с Иваном Нероновым служил. Мы же с епископом Коломенским Павлом и с духовником Стефаном, и со Иваном Нероновым, и с костромским Даниилом протопопом, и с муромским протопопом Логином, сошедшся, задумалися: видим, яко зима хощет быти, сердце озябло и ноги задрожали. Не умолчали его бесноватого... Мы же с Даниилом, написав из книг выписки о сложении перстов и о поклонах, и подали государю: много писано было..."
Какова же была реакция патриарха и царя на выступление "боголюбцев"? Аввакум скорбно продолжает повествование о Никоне: "После того вскоре, схватив Даниила в монастыре за тверскими вороты, остриг, и Логина остриг же и проклинал, Ивану запретил и скуфью снял, с епископа Павла пеструю мантию снял и в черную облек, – и разослал всех в ссылки..."
Раскол стал реальностью. Православие России разделилось на два русла – на двуперстников и трехперстников, на старообрядцев, не принимающих нововведений и никониан, принявших новые обряды. Два огромных отряда русских людей. Во главе одного отряда – патриарх Никон. Во главе другого – протопоп Аввакум, сын Петров, который говорил о себе:
"...Сице аз, протопоп Аввакум, верую, сице исповедую, с сим живу и умираю... Рождение же мое в нижегородских пределах, за Кудьмою рекою, в селе Григорове (сейчас – Больше-Мурашевского района Горьковской области. Кудьма – правый приток Волги – В.Ф.) Отец мой бысть священник именем Петр, мати же моя Мария. Отец мой жизнь жил слабую, прилежаше пития хмельнаго, мати же моя постица и молитвенница бысть... и зело была верна к Богу... и всегда учаше мя страху Божию... От отца остался мал. Мати же изволили меня женить семнадцати лет, жену мне привели четырнадцати лет... Два года был дияконом. Егда же стал в попы, переселился во иное село – Лопатища..."
К сказанному Аввакумом следует добавить только то, что родился он, вероятно, в 1638 году. Трудной и горькой была жизнь Аввакума Петрова. С одной стороны, обличая сильных мира сего за те притеснения, которые они чинили над своими подневольными, он навлекал на себя гнев знатных. С другой стороны и простой народ не любил ревностного блюстителя православия, обличавшего народ за грехи, Аввакуму пришлось сменить немало мест, и везде его сопровождали конфликты – возмущения прихожан. Вот только один из подобных конфликтов из жизни Аввакума в Юрьевце, о котором он сам рассказывает: "Оне же, рассвирепев на мя собравшеся, человек тысящи с полторы и больши, вытащили меня из патриарховы избы и били ослопьем и кинули замертво под избным углом... по граду молва велика, наипаче же попы и жены, которых унимал от блудни, вопят: " убить вора,... да и тело собакам в ров кинем..."
Наконец Аввакум пришел в Москву, а за ним – и жена его Анастасия Марковна с детьми. Поселились они в доме Ивана Неронова. Такова судьба Аввакума Петрова до описываемых событий раскола.
Именно Аввакум становится центральной фигурой раскола, его идейным вдохновителем и организатором. Будучи теоретиком, идеологом этого движения он написал свыше восьмидесяти сочинений, большая часть которых приходится на два последние десятилетия его жизни, и особенно – на годы его пустозерской ссылки. Главное его произведение – "Житие протопопа Аввакума, им самим написанное". Русский писатель А. М. Горький был убежден, что такие произведения как "Житие" Аввакума должен знать каждый образованный человек, и еще в 1900 году добивался включения "Жития" в программы средних учебных заведений. Богословские обоснования раскола как движения дано Аввакумом в его работах "Книга бесед", "Книга толкований", "Книга обличений", в его многочисленных челобитных к царю Алексею Михайловичу и его преемнику – царю Петру Алексеевичу. Известны многие письма и послания Аввакума
Невозможно равнодушно читать его, будто кровью написанное "О трех исповедницах слово плачевное", посвящение памяти умерших в 1675 году в Боровской земляной тюрьме трех соратниц Аввакума: боярыни Феодосии Морозовой, княгини Евдокии Урусовой и дворянки Марии Даниловой. Есть основания считать, что их уморили голодом: питание вначале было самое скудное, а затем под страхом смертной казни было вообще запрещено кому-либо передавать им пищу.
Сам Аввакум, подобно тысячам и тысячам старообрядцев, прошел огненный тернистый путь преследований и ссылок. Прошел безбоязненно. "Я не боюсь никого, – писал он, – одного боюсь Христа". Из последних сил шли за Аввакумом его верная жена, умирали в этих бесконечных странствиях – от забайкальской Даурии почти до Полярного круга – его дети.
К "Житию протопопа Аввакума" неизвестным автором сделана приписка: "Послал бысть от царя Феодора посланник. И повеле царь священномученика и многострадального Аввакума протопопа и Лазаря священника и Соловецкого инока Епифания, и Федора диакона в срубе сжечь. Посланник же, приехав в Пустоозерье по наказу всех четверых, посадя во един струб, сожег. И тако исповедницы Христовы скончаша течение свое страдальческое, добре совершиша... А страдание было священномученика Аввакума протопопа лет тридцать и больши. Такоже и Лазаря священника и Епифания, инока соловецкого, и Феодора диякона. Многие лета страдаша и кровию своею православную христианскую веру запечатлеша..."
Жизнь его закончилась 14 апреля 1682 года. Выведенные из подземелья, полуослепшие от яркого дневного света, Аввакум и его соратники твердо шли к деревянному срубу – месту казни. Из четверых говорить мог только Аввакум – у его сподвижников уже давно были вырваны языки и отрублены кисти правой руки, чтобы они не могли ни проповедовать, ни писать...
Но их героизм говорил сам за себя...
Реформа была детищем русского царя – и царь, естественно, стал насаждать реформу силою оружия. Беспощадно карались все инакомыслящие, не принявшие "учения Никона". Жесточайшие репрессии обрушились на сторообрядцев, не взирая на то, к какому сословию они принадлежали – с равной жестокостью пытали мужчин и женщин, крестьян и бояр, священников и князей...
Сочинения Аввакума изобилуют рассказами о зверских расправах "никониан" над старообрядцами. Вот только одна цитата из "Книги бесед" Аввакума. "...на Мезени из дому моего двух человек удавили никонияне еретики на виселице. На Москве старца Авраамия, духовного сына моего, Исайю Салтыкова в костре сожгли. Старца Иону казанца в Кольском рассекли на пятеро. На Колмогорах Ивана Юродивого сожгли. В Боровске Полиекта. священника и с ним 14 человек сожгли. В Нижнем человека сожгли. В Казани 30 человек. В Киеве стрельца Иллариона сожгли. А по Волге той живущих во градах, и в селах, и в деревеньках тысячи тысячами положено под меч нехотящих принять печати антихристовы".
В 1656 году "никониане" на церковном соборе в Москве (так называемый Успенский Собор) провозгласили анафему (церковное отлучение и проклятие) всем, кто совершает молитву, слагая двуперстие. Старообрядничество как движение, было таким образом объявлено вне закона – и этим объясняется абсолютная беззащитность его перед государством.
Анафема в адрес старообрядцев была вторично произнесена и на соборе 1667 года. (Официально это проклятие было отменено только через 300 лет – на Третьем Поместном Соборе Русской Православной Церкви, который состоялся в мае-июне 1971 года в Загорске).
После церковных соборов 1656 г. и 1667 г., когда стало совершенно очевидным, что за реформами Никона стоит сам царь, название "антихрист", ранее относившееся к Никону, стало звучать и в адрес Алексея Михайловича. Это привело к еще большим репрессиям. Доведенные до отчаяния люди не видели никакого выхода в этом наступившем "царстве антихриста" и решались на крайний шаг: целыми общинами они закрывались в своих церквах и скитах, которые они – изгнанники – строили среди лесов и болот вдали от родных мест, – и вспыхивали дымные костры самосожжений... Принято считать, что первое такое самосожжение произошло в 1672 году в нижегородском Закудемском стану.
С 1675 года самосожжения приобретают характер эпидемии. За все время существования старообрядчества общее количество сжегших себя людей дошло до 20 тысяч. Обширный указатель печатных сведений о самосожжениях дан на основании архивных документов в историческом очерке Д.И. Сапожникова в книге "Чтения в императорском обществе истории и древностей российских при Московском университете". Наиболее крупным самосожжением была, видимо, гибель 1700 человек в Тоболе во главе с монахом Данилой. Массовые самосожжения имели место около Нижнего Новгорода после карательной экспедиции князя Ю.А. Долгорукого. "Гари" продолжались еще в течение большей части 18 века и прекратились только в царствование Екатерины II.
20.000 человек добровольно сожгли себя за "двуперстие", жизни своей не пожалев в борьбе с "богопротивной ересью никониан"... Многие тысячи старообрядцев были убиты в борьбе за "святую православную веру..." И снова звучала повсеместно в России зловещая формула ареста: "слово и дело государево и патриарха". (Эта формулировка была отменена только в 1762 г. при вступлении на престол императрицы Екатерины II). И еще раз нужно сказать: какая это была кровавая трагедия религиозной жизни русского народа!
Борьба религий приводила к вооруженным столкновениям. Под девизом защиты "старой веры" проходило восстание в Москве в 1654 году. Восемь лет (1668-1676) длилось – и трагически закончилось соловецкое восстание, во главе которого стоял соловецкий игумен Илия. Наряду с монахами Соловков (а среди них было более 100 сосланных учеников Аввакума) за монастырскими стенами с оружием в руках сражались бывшие сподвижники Степана Разина. Да и само восстание под предводительством Степана Разина (1667 – 1671) – при всей своей политической значимости – включало в себя элемент защиты "старой веры". То же следует отнести и к более поздним восстаниям под предводительством Кондратия Булавина, Емельяна Пугачева и т. д.
Умело использовали религиозную вражду для достижения политических целей и люди, власть имущие в государстве русском. В некоторых случаях они делали ставку на старообрядцев, если им это казалось выгодным, и мгновенно отворачивались от них, если дело принимало иной оборот. Так было, например, в 1682 году, когда Россией правила дочь Алексея Михайловича Софья Алексеевна (ярая противница Петра I). Во время Московского восстания (которое получило название хованщины), с целью привлечения старообрядцев на свою сторону, Софья разрешила провести в Кремле публичный диспут между группой православных и группой старообрядцев, которых возглавлял священник Никита Пустосвят, член кружка "Ревнителей благочестия" и близкий соратник Аввакума. (Его настоящее имя и фамилия – Никита Константинович Добрынин; прозвище "Пустосвят" было дано ему сторонниками официальной церкви.) Этот диспут состоялся 5 июля 1682 года в Грановитой Палате Кремля в виде взаимных оскорблений и ругательств. (Диспут этот запечатлен на известной картине В. Г. Перова "Пря о вере"). Диспут закончился безрезультатно, но старообрядцы, почувствовав свободу, радостно шли через Москву с лозунгом "Тако слагайте персты..." На следующий день – когда опасность восстания миновала – Никита Пустосвят был схвачен, а еще через пять дней его казнили на Лобном месте перед Кремлем...
Аввакум писал в Книге бесед: "Русская освятилась земля кровью мученическою". Но уместно задать горький вопрос: А освятилось ли?.. Ведь эта взаимная борьба приводила к взаимному ожесточению, взаимной ненависти. Не было места благодатному действованию в духе Христовом. К сожалению, не было. И не делают чести Аввакуму, ревнителю и мученику, оскорбительные выражения, которыми буквально пестрят его сочинения: "Кобель борзой, Никон, враг", "соблудили под церковью с Никоном, с носатым и с брюхатым, с борзым кобелем, отступником и еретиком", "кайся, треглавый змей!", "Плюйте на них, на собак!" Далеки от Евангелия некоторые действия Аввакума: "мы со владыкою приказали тело ево среди улицы собакам бросить". Не свидетельствуют о духовном возрождении его угрозы "хотя бы одному кобелю голову назад рожею заворотил, да пускай бы по Москве той так ходил", "Плюнул бы ему в рожу ту и в брюхо то толстое пнул бы ногою", "Воли мне нет да силы, – перерезал бы, что Илья пророк". Чего стоит только просьба Аввакума, которую он выражает в челобитной царю Федору Алексеевичу: "А что, государь-царь, как бы ты мне дал волю, я бы их, что Илья пророк, всех перепластал во един час. Не осквернил бы рук своих, но и освятил… Перво бы Никона, собаку, и рассекли начетверо, а потом бы никониян..."
Живописно рисует Аввакум падшее духовенство: "Токмо насыщаться и упиваться, и баб блудить ваше дело... В карету сядет, растопырится, что пузырь на воде, сидя на подушке, расчесав волосы, что девка, да едет, выставя рожу, по площади, чтобы черницы-ворухи унеятки любили..."
К большому сожалению, на поток клеветы со стороны никониан в адрес старообрядцев, последние отвечали подобным. Нашелся даже монах, который видел, как во время служения с шеи Никона вместо епитрахили (наплечная лента) свешивался змей...
Нет, раскол – это еще не дух Христов, это еще не евангельское христианство, это даже – не продолжение дела стригольников и других евангельских течений.
Повествование о расколе было бы совершенно неполным без упоминания о дальнейшей судьбе Никона.
Вот выдержка из книги Г.Г. Прошина "Черное воинство":
"...Бывает, что по нужде даже дьявол признает истину, а Никон – нет! – подвели итог суда патриархи Макарий Антиохийский и Паисий Александрийский. – С этого времени ты уже больше не патриарх, а простой монах." С Никона сняли шитый жемчугом клобук и золотую панагию, накинули на голову черный клобук какого-то рядового инока из свиты приезжих патриархов..."
Никон – патриарх русской православной церкви – был осужден на ссылку простым монахом. Это было решением церковного собора 1666-1667 гг. с участием восточных патриархов. Как же так?
Непомерно честолюбивый, гордый патриарх, присвоивший себе титул "великого государя" стал вмешиваться в государственные дела, в военную и дипломатическую политику правительства, став по сути соперником, конкурентом царя в борьбе за власть в государстве. Царь этого стерпеть не мог. К тому времени высокомерный и самоуправный патриарх постепенно лишился поддержки своих сторонников, как в светской части общества, так и среди старшего духовенства. И в этой жесткой схватке за власть Алексей Михайлович победил Никона.
Патриарх Никон не смог стать царем России. Но царь России после устранения Никона фактически оказался во главе церкви и задуманную реформу все-таки довел до конца.
Отвернулись от Никона и восточные патриархи. Они, видимо, не могли оправдать неразумие пастыря, деятельность которого привела к столь широкомасштабному расколу церкви из-за вопросов, которые им – более веротерпимым – не казались особенно важными. (Еще в 1654 году Никон направил константинопольскому патриарху Паисию письмо, в котором задавал 27 вопросов, касающихся исключительно только обрядов. Никон спрашивал, когда нужно зажигать лампады в церкви, открывать царские ворота, где класть антидискос по окончании литургии – под потиром или над ним и т. д. Паисий с недоумением отвечал, что можно так и можно иначе, что эти вопросы не являются первостепенными). Столь ярая приверженность Никона обрядовой стороне служения вряд ли могла найти поддержку других патриархов.
Никон сошел с арены. Основные события гонений и самосожжений развернутся уже после него. Но над дымом пожарищ все-таки стоит зловещий образ патриарха Никона, а его имя стало синонимом трагедии в русской православной церкви...
И кто знает – о чем думал последние 15 лет своей жизни низверженный патриарх, ссыльный монах Никон?
Во всяком случае – у него было время думать...
Отдавая долг уважения мужеству и стойкости протопопа Аввакума Петрова и его соратников, необходимо тем не менее объективно оценить сущность раскола как движения и деятельность Аввакума и его единомышленников как служителей церкви с точки зрения соответствия их идеалов подлинно христианскому, евангельскому, апостольскому учению о домостроительстве церкви Божией. К сожалению, сам по себе раскол в русской православной церкви, как бы он ни был масштабным и грандиозным, не привел к духовному возрождению, к истинному обновлению церкви. Ни на иоту не исполнились чаяния первых русских сектантов – стригольников, "жидовствующих" и др. Это был раскол из-за обрядов – и только. Разве это так важно – креститься двумя пальцами или тремя? Писать "Исус" или "Иисус", произносить "сугубую аллилуйю" (два раза) или "трегубую" (три раза)? Ходить вокруг храма крестным ходом против солнца или "посолонь" (по движению солнца)? А ведь Аввакум клялся умереть за каждую эту ритуальную мелочь. Перед своим сожжением недрогнувший Аввакум завещал в последний раз собравшейся многолюдной толпе свой главный идеал – двуперстие. Проповедь этого идеала запечатлена также и на известной картине русского художника Василия Ивановича Сурикова "Боярыня Морозова". Эта картина выставлена в Третьяковской галерее.
Главный идеал – двуперстие?... Разве это не драма в церковной жизни, что великое духовное богатство христианства сведено к ритуалам, более того, к ритуалам, которые не имеют никакого основания в Библии?!
Весьма важными представляются еще несколько штрихов к картине раскола. Не следует думать, что Аввакум и его единомышленники, как безумные фанатики были вообще против всяких изменений в служении или в книгах. Такое представление неверно. Но "ревнители благочестия" – в отличие от Никона – полагали, что такие исправления нужно вести не на основании современных греческих книг, а на основании древних греческих рукописей. К тому же старообрядцы по вопросу, например, пения "аллилуйи", совершения крестного знамения, хождения посолонь стояли на почве постановления уже упоминавшегося Стоглавого собора (1551 г.) – и, по сути дела, Никон отступал от решения русских церковных соборов. И, наконец – еще один существенный момент. Крайне возмутительным обстоятельством (именно оно положило начало расколу) было даже не то, что Никон издал свое гореизвестное послание, именуемое "Памятью", а то, что он сделал это единолично, ни с кем из церковнослужителей не советуясь, чем грубо был попран демократический принцип соборности, который лелеяли "боголюбцы".
Это роковое стечение обстоятельств, умноженное на взаимные обвинения, проклятия и хулу привело к кровопролитной трагедии... Старообрядцы для Никона стали отступниками. Никон для старообрядцев стал "антихристом"...
Страшная это вещь – вражда на почве религии. Дай Бог, чтобы хватило нам всем мудрости никогда больше не допустить этого в стране нашей.
Нет, раскол – это еще не дух Христов, это еще не евангельское христианство, это даже не продолжение дела стригольников и других евангельских течений. Однако, последствия раскола имеют самое прямое, непосредственное отношение к будущему евангельскому движению в России: ибо в глубинных недрах самого раскола и дискуссий о нем, в спорах о церковных книгах начала быстро расти и созревать главная духовная предпосылка Реформации и протестантизма – ясно осознанное желание знать, что же обо всем этом думает сам Господь, что же говорит он сам обо всем этом в своем Святом Слове – Библии.
Старообрядчество
Советский исследователь А. Катунский в своей книге "Старообрядчество", рассказывая о широком движении, последовавшем после раскола, пишет: "Старообрядчество как религиозное течение можно сравнить с потоком, который распадается на множество небольших ручейков. Его многочисленные толки жили и продолжают жить своей особой "старой верой", родившейся как нечто единое в момент раскола русского православия..."
Действительно, старообрядчество недолго существовало как цельное движение – и вскоре в нем можно было уже различить три ветви. Это так называемая беглоповщина, поповщина и беспоповщина. В свою очередь эти три ветви дробились на множество "толков" и "согласий".
Такое дробление было вызвано особым положением в старообрядчестве после раскола – общего руководящего центра не существовало, и в условиях жестоких репрессий того времени его создать было невозможно. Не было и епископов: во времена раскола Аввакума открыто и последовательно поддерживал коломенский епископ Павел, друг Ивана Неронова. Но Павел после собора 1654 году был лишен епископской кафедры и отправлен в заточение. Впоследствии Аввакум писал, что Никон "епископа Павла Коломенского муча... в Новгородских пределах огнем сожег...
Правда, Аввакуму очень симпатизировал новгородский митрополит Макарий, вологодский архиепископ Маркел, вятский архиепископ Александр, но они никогда явно не порывали с официальной церковью и не становились на сторону старообрядчества открыто. Как пишет советский исследователь И.А. Крывелев, "немногие, буквально единичные епископы, примкнувшие к расколу, не успели еще рукоположить других епископов, как были репрессированы или по естественным причинам вышли из строя".
Ввиду того, что по учению православной церкви – а старообрядцы были и остались православными верующими – право рукоположения монопольно принадлежит епископам, закономерно – рано или поздно – должен был со всей остротой возникнуть вопрос о рукоположении новых священников, которые приходили на смену умирающим участникам раскола.
К тому времени (к концу 17 – началу 18 вв.) старообрядчество представляло собой движение, в котором одновременно происходили сложные процессы как расслоения по вопросам вероучения, так и консолидации по признаку территориальной рассеянности.
Спасаясь от преследования со стороны официального духовенства и государства, старообрядцы бежали в глухие леса Севера, Урала, Сибири, на вольный Дон, за рубежи России – в Турцию, Польшу, Пруссию, Австрию, Румынию, Болгарию, в Прибалтийские государства, где и создавали поселения, порою весьма многочисленные. На их базе возникли местные объединения (согласия) старообрядцев, которые зачастую приобретали свои индивидуальные черты и существенно отличались от других. Наиболее известными и значительными поселениями были на реке Керженце (Вятская губерния), Чирская община на Дону, Выговская община за Онежским озером, Стародубье в Черниговской губернии, Рогожинская община в Москве, а также старообрядческая церковь в Ветке (на реке Сож в Польше). На Ветке проживало около 30. 000 старообрядцев.
Во главе одних объединений стояли священники, другие возглавлялись лицами без сана.
Среди старообрядчества постепенно разгорелась острая дискуссия по вопросу рукоположения священства.
Эта дискуссия привела к дальнейшему расслоению старообрядчества. В зависимости от позиции общин по вопросу священства старообрядчество классифицировалось на беглопоповцев, поповцев и беспоповцев.
1) Беглопоповцы
Беглопоповцы характеризуются тем, что они считали возможным принимать в свои общины в качестве священников, тех пастырей господствующей церкви, которые были рукоположены "никонианами", но впоследствии порвали с ними и "бежали" – перешли в "истинную церковь", не принявшую "богопротивных" реформ Никона.
Вполне удовлетворяясь "беглыми" священниками, беглопоповцы не пытались или не сумели создать свою собственную иерархию во главе со старшими священнослужителями. По этой причине в данном направлении не существовало центров управления, и беглопоповство жило в виде самоуправляемых автономных общин. Среди беглопоповцев были определенные догматические расхождения, что привело к образованию нескольких толков (Дьяконово согласие, Лушково согласие, уставщики, перемазанцы), но постепенно разные эти толки слились в общее течение беглопоповщины.
2) Поповцы
Свято чтя учение православной церкви о том, что рукоположение имеет право совершать только ранее законно рукоположенный епископ, поповцы считали совершенно необходимым создать свою собственную иерархию во главе с "настоящим" епископом.
Поскольку искать "правильного епископа" на Руси казалось старообрядцам делом безнадежным, их ходоки будут совершать длительные путешествия по странам Ближнего Востока, в поисках православных церквей, не принявших "богопротивных" новшеств. Не удовлетворившись поиском на Ближнем Востоке, кое-кто из старообрядцев собирался отправиться в "опоньское" (японское) царство, но до этого дело не дошло. Исследователь Н.М. Никольский в своей книге "История русской церкви" сообщает, что в среде московских старообрядцев существовал "фантастический проект: посвятить епископа рукою мощей митрополита Ионы". Неизвестно, почему, но этот проект не был осуществлен (возможно по той причине, что "спасительная" рука мощей митрополитских находилась в "распоряжении" господствующей церкви).
Имели место колебания и переходы с одной стороны на другую. Так, например, известно, что с 1828 по 1855 гг. к православию из старообрядчества было присоединено 177 051 человек, а в единоверие обращено 164 604 человека. Это было возможно потому, что старообрядцы-поповцы недалеко ушли от православия. Впрочем, значительная часть поповцев сохранила свою самостоятельность.
Наконец, в 1844 г. (по другим данным – в 1846 г.) "правильный епископ" был найден – им оказался босно-сараевский митрополит Амвросий, который и создал так называемую белокриницкую иерархию.
Ортодоксальное православное духовенство и в то время и позднее про Амвросия отзывалось резко отрицательно. Вот что писал о нем, например, уже упоминавшийся протоиерей Петр Смирнов в книге "История христианской православной церкви": "Около половины минувшего столетия (в 1848 году) поповцами путем подкупа удалось переманить к себе проживавшего в Константинополе, запрещенного в священнослужении, заштатного греческого митрополита Амвросия, который и поселился в Австрийской области Буковины в старообрядческом монастыре. От него пошло белокриницкое или австрийское священство".
Вскоре данную иерархию признала московская Рогожская община старообрядцев – и центр был перенесен в Москву. С того времени эта иерархия стала называться Старообрядческой архиепископией Московской и всея Руси. (В настоящее время православная церковь возглавляется патриархом, а старообрядческая – архиепископом. Оба они – "московские и всея Руси...").
Нужно сказать, что Белокриницкая иерархия была признана не всеми общинами поповцев; имело место создание и других иерархий, например, Беловецкой, но Белокриницкая является наиболее крупной и признанной...
К течению поповцев в основной массе присоединились люди менее духовные и решительные. Многие из них были люди зажиточные и состоятельные, боявшиеся полностью изменить уклад жизни и окончательно оторваться от православия. И впоследствии правительство царской России и духовенство разработало хитрую форму воссоединения старообрядцев-поповцев с ортодоксальной церковью. Метод объединения состоял в том, что служение в поместной церкви совершалось по-старообрядчески, а сама церковь обслуживалось священниками правящего направления, которые были подчинены местным епархальным архиереем. Этот метод объединения получил название "единоверия". Первоначальный правительственный указ о единоверии был издан в 1784 году, но истинным вдохновителем этого начинания стал московский митрополит Платон, сочинивший в 1800 году "Слово о единоверии". В царствование веротерпимого царя Александра I в единоверие переходило совершенно ничтожное число старообрядцев, но в царствование жестокого царя Николая I кнутом и пряником в единоверие стали заманивать и загонять тысячами.
3) Беспоповцы
Духовные искания русского народа продолжались – продолжались поиски вечных истин живого Евангелия. И с этой точки зрения чрезвычайно интересная третья ветвь старообрядчества – беспоповщина. Беспоповцы по вопросу рукоположения и священства занимали истинно евангельскую позицию, выраженную лозунгом "Каждый мирянин есть священник". Руководящую роль в их общинах занимали люди, которые не были возведены в сан, не имели никаких званий и рукоположений, не принадлежали к сословию духовенства. Это были выходцы из простого народа.
Первоначально беспоповцы старались придерживаться какого-то общего курса и, возможно, вырабатывалось какое-то общее для всех общин вероучение. С этой целью в 1692 и 1694 гг. ими были проведены церковные соборы. Их отличительной особенностью был поразительный факт – на эти соборы не было приглашено ни одного человека, который официально имел бы какой-либо духовный сан. С точки зрения канонов православия это был вовсе не церковный собор, а "сборище" мирян. С точки же зрения евангельской истории это были соборы (съезды) представителей поместных общин.
Вопросы организации и руководства на этих соборах были решены в духе "стригольников" и "жидовствующих": руководство общинами поручалось наставникам (без рукоположения и сана), а обсуждение наиболее важных вопросов церковной жизни было отнесено к компетенции всеобщих соборов.
Постоянно действующего руководящего центра не предусматривалось.
Но такая форма руководства была непрочной и неэффективной – особенно в то время все более усиливающихся репрессий со стороны государства и официального духовенства, а также при все более возрастающем расслоении беспоповщины по догматическим вопросам.
Советский исследователь раскола А.Е. Катунский в своей книге "Старообрядчество" писал о беспоповцах так: "Поскольку соборы отступили от некоторых предписаний Аввакума, их решения не были поддержаны частью старообрядцев, отрицавших церковную иерархию..."
Впоследствии беспоповцы разделились на многочисленные "толки" и "согласия". Их относительно полная классификация дана в письме В. Д. Бонч-Бруевича в Наркомат внутренних дел СССР от 9 июля года. Он выделяет в беспоповщине семь течений, которые делятся на 28 направлений. Другие исследователи предлагают несколько иную классификацию с незначительными вариациями. Примерная схема беспоповщины такова:
1. Поморцы или даниловцы
- Адамантово согласие, или пастуховщина.
- Брачники.
- Полубрачники.
- Небрачники (тропарщики).
2. Новопоморцы (Любушкино согласие)
3. Федосеевцы
- ковожены
- титловщина
- аристовцы
- польские федосеевцы
- рижские федосеевцы
4. Филипповцы
- чадородные
- нечадородные
- брачные
- орловские филипповцы
- немолящиеся с приглашением
- Аароново согласие
5. Странники (бегуны)
- безденежники (Антипово согласие)
- статейники (иерархисты)
- противостатейники
- брачные странники
- лученковцы
- голбешники
6. Спасово согласие
- Староспасовщина
- Новоспасовщина
- Строгие спасовцы
- Глухая нетовщина
- Пьющая нетовщина
- Непринимающие водного крещения
- Пасхальники
- Самокрещенцы
7. Беспоповщинские толки
- Левшики
- Срединки
- Рябиновцы
- Немоляки
- духовные христиане по второму пришествию
- белоризцы
- Самовосхитители архиерейские
- Дырники
- Сруликовцы
- Бабушкино согласие
- Дедушкино согласие
- Некрещенные
- Дыролеки
- Темноверцы
- Часовенники.
Никаких документов, в которых бы они сами о себе рассказывали, до нашего времени не дошло. В.Д. Бонч-Бруевич справедливо отмечал: При отсутствии свободы печати, во все века, всегда приходилось пользоваться при изучении сектанства по преимуществу именно литературой противосектантской; то же самое приходится по большей степени делать теперь и в России".
Понятно, что такие "наименования" как "немоляки", "самовосхитители архирейские", "дыролеки", "темноверцы" и тому подобное многое другое не могло быть самоназванием – это ругательные клички, данные официальным духовенством или стихийно сложившиеся в народе.
Очень мало – и то из указанных необъективных источников – известно об их вероучении и образе жизни. Многие толки, видимо, прекращали свое существование или сливались с другими, родственными им по догматике. Не исключено также, что таких толков в действительности было меньше, а большее количество наименований произошло оттого, что абсолютно одинаковые общины в разных местах получили в народе разное название...
Тема раскола далеко не исчерпана той обширной литературой, которая ему посвящена – ибо огромен и многомерен этот мощный пласт истории русского народа.
Подробное повествование о расколе не является задачей и этого труда. Его рамки не дают возможности привести характеристики на каждый из этих многочисленных толков. Заканчивая повествование о расколе – этом грандиозном событии русской жизни – необходимо подвести некоторые итоги с точки зрения истории евангельской мысли в России.
Итак, раскол сам по себе, будучи результатом столкновения двух обрядовых систем, ничего полезного в духовную жизнь народа не принес, никакого возрождения, обновления не вызвал. Никакого духовного подъема не произошло. Однако ценность раскола – и большая ценность – состоит в том, что он подорвал доверие к мертвой официальной религии как к безошибочному и незыблемому социальному институту. Люди, ранее безоговорочно принимавшие внушаемые им религиозные нормы, впервые почувствовали за собой право мыслить о своей вере самостоятельно, сообразуя ее со Священным Писанием. Монополия господства православия над человеческим духом – главная основа, на которой стоит мертвая религия – еще не была свержена полностью, но значительно поколебалась. Над страницами Библии люди стали думать.
Раскол не был непосредственно следствием деятельности русских протестантов 11-15 вв., но он стал мощным объективным фактором развития евангельского мышления, евангельского понимания христианства в Российской империи. И то малозаметное зерно проповеди "стригольников" и "жидовствующих", которое подспудно зрело в сердцах людей, дало в благоприятных для этого условиях раскола первые ростки. Их можно наблюдать в некоторых толках – в течениях, которые наиболее близко по некоторым вопросам вероучения стояли к евангельскому образцу. Так, например, "немоляки" отвергали заученные церковные молитвы и призывали молиться своими словами, неплательщики отвергали иконы, ношение крестиков, установление крестов на храмах. В то же время они выступали против воинской повинности, не платили податей за землю, ибо считали землю "Божией".
Рябиновцы отвергали церковное таинство брака и считали правильным заключение брака с благословения родителей. У рябиновцев практиковалось общественное богослужение (или братское, как оно называется сегодня у евангельских верующих). Безусловно, заслуживают внимания аристовцы, самокрещенцы дырники и некоторые другие беспоповщинские толки, которые несли в себе определенные элементы евангельского вероучения.
Есть основания утверждать, что эта, наиболее прогрессивная часть старообрядцев является – сознательно или бессознательно – духовными преемниками проповеди "стригольников", "жидовствующих", Матвея Башкина, Феодосия Косого и других "первопротестантских" по своему типу проповедников и мыслителей. И еще одно важное замечание – названная часть беспоповцев тесно соприкасается с той средой, которая откроет новую эру духовных исканий русского народа – эру Духовного Христианства.
Духовное христианство. Христововерие. Духоборчество. Молоканство.
Вот что пишет в своем письме к Д.А. Казачковой В.Д. Бонч-Бруевич 3 октября 1953 года: "Очень будет важно найти корни почти совершенно неисследованного вопроса так называемого духовного христианства, которое появляется в России приблизительно в ХVII в. В моих глазах духовное христианство является продолжением стригольников, московской и новгородской ереси, Башкина, Косого и им подобных деятелей... В дальнейшем они связаны с заволжскими старцами, а также с черным духовенством в монастырях, тайно уклонившимся от так называемого православия и затем дальше и дальше это приводит к "Старому" и "Новому Израилю", т. е. к тем, кого попы ругали хлыстами, скопцами, шалогутами, кадушечниками и прочими и прочими охульными названиями.
Как уже было сказано, раскол в русском православии, подорвав монопольное право официального православного духовенства изъяснять и толковать Библию "ничтоже сумяшеся" по своему усмотрению, стал важнейшим фактором, мощным толчком для самостоятельного размышления русского народа над правильностью своих верований. Люди стали сравнивать то учение, которое они до сих пор слепо исповедовали, с тем учением, которое содержит Слово Божие – и результаты этих сравнений были явно не в пользу мертвой религии.
Среди той части русского общества, которая увидела и осознала вопиющее несоответствие между учением официальной церкви и учением Христа, начался непростой, многотрудный процесс переосмысления уклада своей жизни и своей веры. Этот медленный процесс, постепенно приближающийся к собственно евангельскому учению, привел к возникновению трех ступеней подобных образований в виде христововерия, духоборничества и молоканства, где каждая последующая ступень была более прогрессивной с точки зрения соответствия вероучения смыслу Евангелия. Христововерие, а также вытекающее из него духоборчество и молоканство принято называть в исследовательской литературе духовным христианством, а последователей этих движений – духовными христианами. Причиной такого названия является некоторый общий признак всех этих трех образований – при всей своей внешней непохожести, они имели примерно одинаковое отношение к Библии. Оно состояло в "духовном толковании", как они говорили, Священного Писания. С точки зрения современного, евангельского понимания духовности, как святого образа жизни, духовность христововеров, духоборцев и молокан была очень условной, о ней говорить очень проблематично, и, называя их духовными христианами, мы просто вынужденно следуем той терминологии, которая уже сложилась в литературе.
Однако не следует забывать, что христианство духовное, сложившееся в противовес христианству обрядовому, в тех конкретных условиях было гигантским шагом вперед в истории духовных исканий русского народа. И – кроме того – размах этого движения был огромным. Советская исследовательница Ирина Александровна Малахова в своей книге "Духовные христиане" пишет, что количество вовлеченных в это движение людей приближалось к миллиону. Однако эту цифру следует считать преуменьшенной. Есть полное основание считать, что в движение духовных христиан разных направлений было вовлечено 2-3 миллиона человек, а такой видный исследователь-религиовед как В. Д. Бонч-Бруевич предполагал, что "сектантства всех толков и разветвлений в России не меньше шести миллионов. Число их колеблется между шестью и семью миллионами..." Если даже вычесть из этой общей цифры численность баптистов, евангельских христиан, адвентистов и других – в ту пору немногочисленных – деноминаций, то и тогда виден огромный размах движения и численности последователей духовного христианства.
Христововерие
В. Д. Бонч-Бруевич в своей работе "Сектанство и старообрядчество в первой половине XIX века" писал: "Самой старинной из сект направления "духовных христиан" необходимо считать тех, которых чиновники, миссионеры (православные – В.Ф.) попы, полиция и обыватели ругали "хлыстами" и которые сами себя всегда называли "духовными христианами" или "людьми Божьими" или "Израилем", а в XVII и в XVIII вв. их звали "христомутами", "христовщиной".
В литературе это движение известно как христововерие (т.е. вера в Христа), но среди народа оно более известно как хлыстовство.
Свои собрания христововеры проводили, опасаясь репрессий, в глубоком подполье, тайно, и внешним оставалось только гадать, чем они там занимаются. Досужее на злобные выдумки духовенство и людская молва распустили слух, что на этих собраниях имеет место хлестание жгутами и прутьями. (Подобных фактов история не знает). Отсюда и пошло название "хлысты". Это одна версия исследователей. Другая версия состоит в том, что название "хлысты" есть не что иное, как искаженное слово "христы", то есть подразумевается вера в возможность воплощения Христа в руководителей христововерия. Не исключено также, что обе эти версии имеют право на существование – окончательной ясности в этом вопросе нет. По-разному определяют иследователи и время возникновения христововерия – так, например, Н.М. Никольский утверждает, что время существования хлыстов можно проследить по документам, начиная с 1716 года, а А. И. Клибанов относит время их возникновения ко второй половине 17 в. Ф.И. Федоренко, не называя источников, пишет буквально следующее: "По свидетельству историков, хлыстовщина появилась у западных славян со времени их крещения..."
Видимо, наиболее правильным будет относить начало движения христововерцев к середине 17 века, поскольку они сами считают своими первыми преследователями царя Алексея Михайловича и патриарха Никона. В книге А.И. Клибанова "История религиозного сектанства в России" говорится, что первое упоминание о руководителях христововерцев в старообрядческой литературе относится к "предивному отцу Калитану", жившему в 30-е годы 17 века.
Подробных сведений про Калитана нет, но есть много интересных данных о его преемнике – Даниле Филипповиче (Филиппове). Данила Филиппов имел крестьянское происхождение, родился на муромской земле. Это был набожный человек, в его доме было много старообрядческих книг. Как говорит предание, однажды Данила Филиппов получил чудное откровение от Господа. Он собрал все эти книги в мешок и бросил в Волгу, объявив, что ни новые, ни старые книги к спасению не ведут, а ведет к спасению "сам сударь Дух Святой".
Сегодня весьма трудно разобрать за рисунком этого хлыстовского предания, за историей дальнейших трансформаций христововерия то первоначальное хлыстовское учение, которое проповедовал Данила Филиппов, но очень примечательным кажется то, что он (в эпоху горячего спора не на жизнь, а на смерть между ревнителями новых и старых книг) провозгласил, что люди спасаются благодаря не книгам, а благодаря животворной силе Духа Святого.
Кажется, за 600 лет существования Христианства в России это первый, документально установленный факт, когда через горы религиозного хлама пробивается чудная мысль о роли Пятидесятнице. В своих духовных поисках истины, многое увидели "стригольники", последователи "новгородско-московской ереси" (жидовствующие), новые горизонты божественных знаний открывали Матвей Башкин и Феодосий Косой. Несомненно, что Данила Филиппов был духовным наследником первых русских реформаторов. Но, приемля их духовное наследие, Данила Филиппов, робко, еще неуверенно, слегка приоткрывает нечто важное и новое, прикасается к волнующей истине о действиях Духа Святого.
Христововеры, или "люди Божии", как они себя называли, отрицали поклонение иконам, не признавали церковной иерархии, церковных таинств и обрядов. В своих беседах они резко отзывались обо всех этих установлениях и требованиях православной церкви. Наряду с этим, быть может, не желая навлечь на себя репрессий, они открыто с православной церковью не порывали: посещали храмы, исполняли обряды, принимали таинства, – но только в целях укрытия от глаз духовенства и полиции. Утаиться было трудно – и нелояльность христововеров православию вскоре была обнаружена.
Уже в начале 18 века Дмитрий Ростовский писал, что "христовщики" хулят церковь Божию и что эта вера запрещает к иконам святым прикладываться. На борьбу с христововерием выступили и господствующее православие и православное государство – и в результате христововеры ушли в глубочайшее подполье. Но характерно то, что и находясь в таком подполье, они вели активную деятельность, тщательно отбирая и проверяя новообращенных, которые в большом количестве вступали в ряды "людей Божиих", привлеченные необычной проповедью, новым таинственным учением, ночными собраниями (так называемыми радениями).
Вначале "корабли" христововеров (так назывались их общины) появились в Нижегородской, Костромской, Владимирской губерниях, а с середины 18 века они распространились и в Тамбовской, Воронежской, Самарской, Симбирской, Саратовской губерниях, а также в Москве. В книге Г. Г. Прошина "Черное воинство" рассказывается, что в Москве Ивановский и Варсонофьевский женские монастыри во главе с монастырскими властями оказались целиком хлыстовскими. Руководили хлыстовскими "кораблями" наставники – "кормчие". В адрес христововеров со стороны их врагов звучало множество клеветнических измышлений. Одним из таких измышлений было обвинение в беспорядочных половых отношений – в так называемом "свальном грехе". В книге протоиерея Петра Смирнова "История христианской православной церкви" утверждается: "движениями и плясками хлысты и хлыстовки приводят себя в возбужденное состояние и якобы духовный восторг, причем начинают смеяться, плакать, изрекать непонятные слова и фразы, и, якобы, пророчествовать, и иногда предаются самому гнусному разврату".
Однако, есть ли какие-нибудь серьезные исторические основания считать, что это действительно имело место?
Вот два авторитетных суждения по этому поводу, данные советскими исследователями.
И.А. Кривелев писал: "Вопрос о свальном грехе, происходившем якобы во время радений, остается до сих пор открытым. Нет сомнения в том, что православное духовенство возвело на своих противников немало напраслины, ни одного заслуживающего доверия свидетельства очевидца или участника таких эксцессов в литературе не существует... в целом христы и близкие к ним сектантские группировки рассматривали аскетический образ жизни как один из уставов своего морального учения.
Такого же мнения был и А.И. Клибанов, который говорил: "...Следует упомянуть, что духовенство, миссионеры и связанные с интересами православия исследователи всячески распростряняли версии и о якобы принятом среди "хлыстов" повальном разврате – "свальном грехе", как неотъемлемом элементе их религиозного культа. Такого элемента в религиозном культе "хлыстов" никогда не существовало. Это опять-таки было клеветническим приемом, с помощью которого духовенство не только стремилось отпугнуть от "хлыстов" православных верующих, но и подвести сектантов под статьи кодекса уголовных преступлений и повлечь на них судебные кары... Более того, А.И. Клибанов однозначно утверждал: " ...Уже в начальных формах русского религиозного сектанства – сектах хлыстов и скопцов – мы действительно встречаемся с из ряда вон выходящей постановкой проблем брачных и вообще половых отношений, однако вовсе не такой, как ее представляло православное духовенство, вторившее, кстати сказать, духовенству католическому, которое не раз прибегало к клевете на отношения рядов в антикатолических сектах... Дело не объясняется моральной испорченностью или психической патологией..."
"Из ряда вон выходящая" постановка проблемы брачных и половых отношений, о которой говорит А. И. Клибанов, предусматривала не просто строгое целомудренное поведение верующих, но более того – приводила к частичному или полному отказу от половых отношений вообще. Само по себе это было антиевангельским, неестественным положением – о слабых сторонах и о заблуждениях христововерия еще будет сказано далее, но это обстоятельство полностью опровергает обвинение в половом разврате среди хлыстов.
Основные положения верующих христововерцев сформулированы в виде 12 заповедей Данилы Филиппова. Вот некоторые из этих заповедей:
- Хмельного не пейте, плотского греха не творите.
- Скверных слов и сквернословия не говорите.
- На свадьбы и крестины не ходите, на хмельных беседах не бывайте.
– Не воруйте.
- Друг к другу ходите, хлеб-соль водите, любовь творите, заповеди мои храните, бога молите.
Святому Духу верьте.
Имеет смысл остановиться на последней заповеди Данилы Филиппова – "Святому духу верьте". Вероятно, до некоторой степени обосновано заявляет Ф.И. Федоренко, говоря: "Идея о вселении Духа Святого в человека и составила затем основу вероучения всех сект духовных христиан и современной секты пятидесятников..." Советский исследователь духовного христианства Ирина Малахова справедливо пишет: "В основе вероучения христововеров лежит вера в возможность прямого общения со "святым духом" и воплощение "святого духа" в наиболее праведных людях.. Духовные христиане. считают, что Бог награждает людей теми или иными дарами. В числе прочих у одних может быть дар пророчества или говорения на ином языке, а у других – дар истолкования пророчеств... "Святой дух", по учению христововеров, может говорить с верующими через так называемых пророков".
А. И. Клибанов в своей книге "Религиозное сектанство в прошлом и настоящем" сообщает: "В показаниях крестьянина Михаила Никулина, относящихся к 1772 г. говорится о пророчице некой Акулине Ивановне, что она ходит по кругу и, остановясь, пророчествует каждому, всем бывающим на той ереси участникам порознь, что кому будет какое счастье, а особливо ему, Никулину, что он будет богат пажитию, по коему ее пророчеству он, Никулин, как до того был весьма недостаточен, стал иметь достаточество как в урожае хлеба, так и в скоте".
Христововерческие толки
Отмечая огромную историческую значимость христововерия, как, пожалуй, первого по времени слова в теории отечественного раннего пятидесятнического мышления, совершенно неправильно, несправедливо и необоснованно было бы христововерие идеализировать, ибо оно далеко не было идеальным и безупречным в вопросе вероучения с точки зрения Евангелия.
В целом безусловно правильная мысль о возможности соединения духа человеческого с духом Божиим и евангельский тезис о том, что Бог дает "верою вселиться Христу в сердца" (Ефес. 3:17), в проповеди Данилы Филиппова и его преемников – Ивана Тимофеевича Суслова (умер в 1716 г.) и нижегородского стрельца Прокопия Лупкина – постепенно трансформировались в нечеткое расплывчатое учение о возможности "вселения" Духа Святого в человека. Не исключено, что первоначально это был всего-навсего неудачный, неправильный термин, однако вскоре это вылилось в учение, которое имело весьма опасный характер персонификации – считалось, что в тело руководителей хлыстовства вселился сам Христос. И сам термин "христововеры" был употреблен не в смысле веры во Христа, сына Божьего, а в смысле веры в "христов" – то есть руководителей "кораблей" (общин) хлыстовского направления. (Нужно напомнить, что сами хлысты называли себя "людьми Божьими", но не христововерами.)
Вторым заблуждением части христововерия было отрицательное отношение к браку – сексуальные отношения почитались низкими, греховными, и некоторые руководители христововерия выступали против браков, а также против супружеской жизни тех, кто уже ранее вступили в брак.
Третьим роковым заблуждением части хлыстовства было "духовное" отношение к Библии. Так называемая "духовность" в данном вопросе выразилась не в изучении духа Евангелия, а только в аллегорическом, произвольном толковании его некоторых положений. А поскольку, по мнению хлыстов, Библию нужно было понимать духовно, а не буквально, то назрела необходимость иметь другую книгу – с буквальным, понятным содержанием. Потому и была создана в среде хлыстов своя священная книга – так называемая "Животная книга" (Книга жизни), авторство которой приписывают все тому же Данилу Филиппову.
Хорошо известно, что любое отступление или пренебрежение Библией может привести только к одному исходу – катастрофе. Другого исхода попросту быть не может.
Трагедией христововерия как движения было именно печальное несоответствие, досадная диспропорция между внезапно открывшейся сверкающей истиной об исполнении Духом Святым и общей евангельской необразованностью. (Отчасти это объясняется тем, что в среде хлыстов было очень много неграмотных или малограмотных людей).
Здесь заключается важнейший исторический урок, актуальный и сегодня для пятидесятников. Оказывается, даже обладание дарами Святого Духа не спасает от кораблекрушения, если люди не стоят на истинно евангельской платформе, не имеют необходимого евангельского образования. Хлысты переживали озарение Духом Святым, но они попросту не доросли до того зрелого состояния "человека во Христе", которое позволяло бы им мудро, разумно пользоваться этими дарами. Их практика, которая по своей сути содержит элементы пятидесятнической практики служения – потерпела неудачу ввиду полного отсутствия пятидесятнической богословской теории.
Актуальность этого исторического урока состоит в том, что и сегодня только один исход – духовная катастрофа – ожидает тех пятидесятников, которые оставляют Библию в стороне, относятся к ней пренебрежительно, называют ее "духовным молоком для младенцев", а сами, кичась духовными дарованиями, считают себя "мужами совершенными", которые в молоке уже не нуждаются.
Можно смело сказать – такие отдельные (к счастью – редкие) явления в современном пятидесятничестве есть не что иное, как рецидив хлыстовства.
Впрочем, справедливости ради нужно отметить, что хлыстовство тоже не было явлением однородным, однозначным.
Ирина Малахова замечает: "Христововерие никогда не было единым течением. Оно дробилось на различные толки, которые... по- разному толковали идею воплощения Христа и ставили разный акцент на христововерческих заповедях".
Расслоение христововерия начинается уже в середине восемнадцатого века, вскоре после смерти Данилы Филиппова и его преемников. Наиболее крупным толком христоверия было постничество (получившее свое название по той причине, что сторонники этого движения придавали большое значение постам – они периодически совершали длительный пост по 7 – 10 дней, а более краткие посты – до 3 суток – совершались ими практически каждую неделю).
Основателем постничества считался Аввакум Иванович Копылов – крепостной крестьянин села Перевоз Кирсановского уезда Тамбовской губернии.
"Кормчие" "кораблей" христововеров-постников запрещали употреблять в пищу мясо, рыбу, картофель, лук, чеснок, вино, запрещали курение табака (впрочем, отрицательное отношение к табаку имели и старообрядцы). Учение постников о посте выражено в таком, например, гимне:
Хочешь по дню, хочешь по два,
То есть Господу угодно.
А кто три дня пропостится, -
Грех во плоти умертвится.
Кто избранный родом твердый,
Перетерпит день четвертый.
А кто пятый пострадает,
Душа плотью завладеет.
Помогает Дух Святой
Перетерпеть день шестой.
Кто седьмицу покончает,
Даром душу причащает,
Благодать тот получает...
Естественно, ни один истинно верующий христианин не согласится с тем, что благочестие можно приобрести столь механическим способом... Постники были ревностными проповедниками воздержания в сексуальной жизни. Если же в семье последователей этого движения рождались дети, это сурово осуждалось, а несчастным (или лучше сказать – счастливым) родителям запрещалось два года ходить в собрание.
Христововеры-постники считали, что дух Христа обитал в Аввакуме Копылове, после его смерти в Филиппе, его сыне, затем – в жене Филиппа Анисье. Они-то и руководили постничеством. После смерти Анисьи постники долго не могли определить в ком именно поселился "дух Христа". Их мнения разошлись, и дело закончилось расколом – во главе одной ветви встали Настасья Якутина (крестьянка из села Ржаксы Кирсановского уезда на Тамбовщине), во главе второй – Дмитрий Николаевич Панферов (крестьянин села Рассказово, Тамбовской губернии). История христововеров-постников достаточно полно изложены в исследовательской литературе. Для настоящего же труда имеет большее значение история христововеров-израильтян.
Еще в конце 30-х годов 18 века после смерти Аввакума Копылова в среде христововеров оформилось новое течение, во главе с бывшим наемным работником Копылова Перфилом Катасоновым. Вскоре произошел раскол с остальной массой хлыстов. Катасонов разрешил своим последователям употреблять в пищу чеснок, лук, рыбу, картофель, были сделаны и некоторые другие послабления жестких аскетических норм постничества.
Последователи Катасонова стали именовать себя Израилем. В 50-60-х годах 19 века это движение быстро распространилось в Воронежской, Екатеринославской, Ставропольской губернии, позднее проникло в Донскую, Кубанскую, Тверскую область. Общины израильтян появились во многих селах и станциях Северного Кавказа, в Рязанской, Самарской, Астраханской губерниях. Известно также, что такие общины появились даже в Польше и Финляндии. По свидетельству дореволюционного исследователя христововерия С.Д. Бондаря в 80-е годы 19 века израильтян насчитывалось более 25. 000 человек. Тем не менее, связь между общинами была непрочной и после смерти П. Катасонова "Израиль" распался на множество мелких местных объединений, которые имели своих руководителей. Так, например, в книге В.Д. Бонч-Бруевича "Материалы к истории и изучению русского сектанства и старообрядчества" говорится, что в Кубанской области израильтянами руководил Роман Лихачев, в Тверской области – Петр Данилович Лордухин, в Тамбовской области – Матрена Максимовна и Авдотья Максимовна, в Воронежской губернии Иван Миронов и т. д.
Названное движение в литературе принято называть "Старым Израилем", в противовес "Новому Израилю", который вырос на обломках "Старого". "Новый Израиль" возглавил бывший сподвижник Катасонова – В.Ф. Мокшин. В 1894 году "новоизраильтяне" провели даже свой первый всесоюзный съезд. Но Мокшин не дожил до него. Незадолго до съезда В.Ф. Мокшин умер, назначивши себе преемника в лице В.С. Лубкова. С именем Василия Семеновича Лубкова связывают расцвет истории "Нового Израиля" как религиозного объединения.
Весь "Новый Израиль" был разделен Лубковым территориально на семь частей, во главе которых Лубков поставил "Начальников стран". В центральном органе "Нового Израиля" было "4 евангелиста", "12 апостолов", "12 пророков", "72 мужа равноапостольских", "7 архангелов". От случая к случаю проводились съезды, например в Ростове-на-Дону в 1905 г., в Таганроге 3 февраля 1906 г. Целью последнего съезда было объединение всего христововерия, но эта цель достигнута не была.
В 1910 г. наместник Кавказа издал циркуляр о деятельности "Нового Израиля". В результате стали закрываться многие общины на Кавказе и в Харьковской губернии. Преследования со стороны государства обусловили массовую эмиграцию новоизраильтян за океан в Уругвай. До 1914 года в Уругвай уехало 2.000 новоизраильтян во главе с Лубковым. После отъезда Лубкова и других руководителей, в Новом Израиле началось уныние и разброд. Некоторое оживление этого движения произошло после революции, а в 1921 году в станице Белореченской Краснодарского края даже прошел многолюдный съезд новоизраильтян. На нем присутствовало более 300 человек. Однако, в целом участь "Нового Израиля" была предрешена. Упадок "Нового Израиля" был неотвратим, и этого не мог остановить и сам Лубков, вернувшийся в 1926 году в Советскую Россию. Общины рассыпались или же переходили в пятидесятническое движение, которое к тому времени стало бурно распространяться в Советской России.
К настоящему времени остались только крайне немногочисленные группы последователей этого движения.
Новоизраильтяне были одним из толков хлыстовства, и как таковые, пользовались не столько Библией, сколько "Животной книгой", "Духовным алфавитом", псалмами и текстами собственного сочинения, писаниями и руководствами Василия Лубкова. Однако, свойственное христововерию учение об особой роли Духа Святого им было известно, случались проявления различных дарований Духа Святого и это обстоятельство в значительной мере предопределило то, что многие последователи "Нового Израиля" впоследствии стали пятидесятниками.
Распадающееся христововерие было также питающей средой, особенно на Кавказе, для зарождающегося евангельско-баптистского движения.
Рассказ о христововерии был бы неполным без упоминания о еще одном, крайнем, фанатичном толке, который впоследствии приобрел черты самостоятельного изолированного общества. Речь идет о скопчестве. Общество скопцов отпочковалась от христововерия в 18 столетии – и в дореволюционной литературе считалось собственно христоверием, отождествляемым с ним. Между тем скопчество – явление не характерное для христововерия, несмотря на то, что оно есть как бы логическое завершение хлыстовского аскетизма.
Основателем скопчества считается Кондратий Селиванов. (По некоторым данным – он же Андрей Иванов).
Скопцы считали, что все беды, всё зло проистекают от женщины. Они говорили, что "женская лепость (красота) весь свет поедает и к Богу идти не пущает". Разговоры о воздержании они считали недостаточными. Своеобразно трактуя вопрос об огненном крещении, они стали проповедовать необходимость оскопления. Первое такое оскопление при помощи раскаленных железных прутьев произвел лично Селиванов около 1757 года.
Впоследствии отжигание половых органов было заменено отсечением ножом или бритвой. Часто операция проводилась поэтапно, иногда с перерывами в несколько лет. На языке самих скопцов операция удаления семенных желез именовалась "малой печатью", а полное удаление полового органа – "большой царской печатью". Женщинам отжигали или отрезали груди. Впоследствии над ними также проводилась операция "убеления", но они не лишались возможности рожать детей.
Вот в таком изуверском ключе толковались места из Евангелия – Матф. 5:28-30, Луки 23:29, Откр. 14:1-4. Какой обман сатаны!
Деятельность скопцов в самом христововерии вызвала ужас и негодование, и попытки Кондратия Селиванова перестроить все христововерие на рельсы скопчества успеха не имели. Скопцы оказались в изоляции и оформились в самостоятельную замкнутую секту.
О деятельности скопцов царскому правительству стало известно поздно, только в 1770 году, когда тысячи людей уже были оскоплены. Состоялся судебный процесс. "Белые голуби" – так называли себя скопцы – были биты кнутом и сосланы в Ригу и в Сибирь... Однако – как это ни странно – у скопцов в целом были неплохие отношения с православной церковью и с государством. Известно, что с Селивановым часто встречались и подолгу беседовали весьма высокопоставленные люди Российской империи. Является историческим фактом, что Селиванов – по свидетельству современников человек большой воли и ума – произвел большое впечатление и на русского императора Александра I в то время, когда император лично (!) посетил его. Источники говорят, что Селиванов "был от государя и от вдовствующей государыни Марии Федоровны щедро награжден и, кроме того, имел жалованные от государя три богатых кафтана..."
В обществе скопцов было много богатых людей – и Селиванов приобрел даже некоторую популярность тем, что с размахом строил православные храмы. В самой Москве, по некоторым данным, в начале 19 века скопцов было около 1.000 человек, всего в России их насчитывалось, (по данным Большой Советской Энциклопедии), ни много ни мало – 6 тысяч.
Серьезные осложнения в отношениях скопчества с самодержавием произошли на почве политической: скопцы, к которым примыкал царский камергер Еленский, выработали документы "Проект о переустройстве России" и "О божественной канцелярии", в которых были изложены намерения захвата политической власти в государстве, причем предусматривалось введение в правительство и в важнейшие государственные учреждения должности государственных пророков, обязанных возвещать властям волю Святого Духа. Сам Селиванов должен был стать депутатом от Святого Духа при императоре, т. е. его главным советником. Этого скопцам простить не могли – и началось их массовое переселение в Сибирь. Был также осужден и сослан Кондратий Селиванов.
Окончательная ликвидация скопчества произошла уже в советское время, состоялось несколько показательных процессов в Ленинграде и Саратове в 1929 – 1930 гг.
В настоящее время скопчество практически исчезло и существует лишь в виде мелких групп на Северном Кавказе, которые, естественно, говорят уже не о кастрации, а о "духовном оскоплении", о воздержании.
И, заканчивая повествование о скопчестве, невозможно не привести слов виднейшего деятеля евангельско-баптистского движения в СССР Александра Васильевна Карева: "...приходится удивляться, как это лжехристианство сумело приобести столько сторонников, притом не только из среды неграмотного народа, но и из среды тогдашней знати и даже духовенства. Но одно является фактом: в хлыстовщину шли люди особенно религиозные, особенно набожные, искатели религиозной правды, и не их вина, что в то время не было на Руси вестников чистого евангельского учения, которые могли бы им указать истинный путь ко спасению..."
Вот что представляло собой в общих чертах разветвленное движение, именуемое христововерием.
Духоборчество
Во второй половине 18 века в России из среды христововерия выделяется особая ветвь, дающая начало духоборчеству. Первые общины духоборцев (иногда в литературе – в том числе в Большой Советской Энциклопедии – и в разговорной речи их называют духоборами, что не совсем правильно) возникли на базе хлыстовских "кораблей" Екатеринославщины. Духоборцы говорили, что они стараются жить не по букве, а по духу и при этом любили приводить евангельские тексты, например: "Он дал нам способность быть служителями Нового Завета, не буквы, но духа; потому что буква убивает, а дух животворит" (2 Кор. 3:6),"Не тот иудей, кто таков по наружности... Но тот иудей, кто внутренне таков, и то обрезание, которое в сердце, по духу, а не по букве: ему и похвала не от людей, но от Бога" (Рим. 2:28-29), "...ныне, умерши для закона, которым были связаны, мы освободились от него, чтобы нам служить (Богу) в обновлении духа, а не по ветхой букве" (Рим. 7:6). Эти верующие заявляли, что они "духом Богу служат и духом бодрствуют" или "поборают"; от этого и произошло название "духоборцы".
Впрочем, есть и другая версия о названии. В 19 веке один из руководителей духоборчества Петр Петрович Чистяков считал, что это бранная кличка, данная архиепископом православной церкви Амвросием и другими попами, и придумал другое название духоборцам – "члены духовных общин Христа".
Основателем духоборчества считается выходец из христововерия Силуан Колесников из-под Екатеринослава (сейчас – Днепропетровск), крестьянин по происхождению. Его благочестивый образ жизни, щедрость, природный дар говорить убедительно и просто, грамотность (нечастая в то время среди крестьян) привлекли людей к Колесникову. Вскоре дом Силуана Колесникова уже напоминал школу. А по воскресеньям, когда собиралось в его доме много людей, он публично излагал свои взгляды, проповедовал из Библии. Постепенно собрания по воскресеньям стали проходить регулярно, в духовный труд Силуана включились его сыновья Кирилл и Петр. Вскоре первые общины духоборцев возникли в Тамбовской, Воронежской, Харьковской, Таврической губерниях. Впоследствии духоборчество распространилось по всей Европейской России, проникло в Финляндию.
Вторым виднейшим деятелем духоборчества стал оптовый торговец шерстью из Тамбовщины Илларион Побирохин – вдумчивый, мужественный человек. Плененные его красноречием, его искренностью, люди называли его пророком.
Есть основания считать, что на формирование вероучения духоборов оказали заметное влияние идеи квакеров, которые каким-то образом стали уже проникать в Россию. Силуан Колесников любил обращаться к книге западного богослова Еккартгаузена "Ключ разумения". Илларион Побирохин обогатил учение духоборцев несколькими элементами анабаптизма в части упрощения обрядов венчаний и похорон (духоборцы создали свой образец этих обрядов) и в части настороженного отношения к государственной власти.
Интересно описывает отношение духоборцев к государству В. Д. Бонч-Бруевич (который одно время – в 1899 году – жил среди духоборцев и принимал деятельное участие в их переезде в Канаду). В своей книге "Раскол и сектанство в России" он пишет, что духоборцы утверждают: "Земля – Божья; она создана для всех равно. Владение – грабеж. Князья и помещики ограбили народ. Отечества на земле не знаем, соотечественники наши – все люди. Мы члены христианской общины всемирного братства... Воинскую повинность решительно отрицаем по заповеди "не убий".
Что же касается отношения к особе самого императора, то тут уместно привести высказывание православного миссионера Сиверцова. Он пишет, что духоборцы "о царях, как о помазанниках Божиих... выражались столь грубо и кощунственно, что мы опускаем эту фразу..." (Впрочем, то, что говорили духоборцы об императоре было "грубым и кощунственным", вполне возможно, только для его, Сиверцова, всеверноподданейшего бюрократического уха, ибо духоборцы отнюдь не собирались свергать императора: просто-напросто они были к царю совершенно равнодушны).
После смерти Иллариона Побирохина предводителем духоборцев стал его сын Савелий Капустин – одаренный проповедник, организатор и руководитель. Под его руководством разрозненные духоборческие общины консолидируются, сам он переселяется со многими своими последователями в Таврию, где и создает некоторое подобие центра. Там в 1791 г. создается письменное изложение вероучения духоборцев "Исповедание веры", которое вручается таврическому губернатору Каховскому. Савелий Капустин, бывший унтер-офицер царской армии, несколько раз обращался к императору Александру I, прося дать возможность устроить самостоятельную общину духоборцев в одном месте. Наконец, к большой радости верующих, в 1804 году был издан особый царский манифест, который разрешал всем духоборцам, где бы они не жили в России, а также тем, которые были в солдатах, в ссылке, на каторге, объявив себя открыто, переселяться на жительство в Таврическую губернию в район Мелитополя, на так называемые Молочные воды, по реке Молочной.
К 1805 году на Молочные воды переселилось несколько тысяч духоборцев, которые и создали там колонию, назвавши ее Духоборией. Экономист М.И. Туган-Барановский называл общину духоборцев "величайшей в мире коммунистической организацией, одной из старших коммунистических сект в России". Впрочем, он оговаривался, что элементы коммунистического строя не получили у духоборцев широкого развития и не сложились в определенную, законченную коммунистическую организацию.
Нужно отдать дань уважения той веротерпимости, которую проявлял Александр I в начальный период своего царствования, но необходимо отметить также, что этим манифестом царь старался достичь также и некоторые политические цели. С одной стороны, это была легализация "беспокойной" группы верующих в одном месте, где за ними можно было легко наблюдать. Это была некоторая изоляция духоборцев от православного населения России и одновременно – освоение дальней, пустующей окраины государства. Правительство обязало духоборцев заняться земледелием, скотоводством, проложить дороги, вырубить леса и выполнить некоторые другие работы, нужные самому государству. Место, где находилась Духобория было очень удачным и община начала быстро богатеть. Постепенно выяснилось, что среди духоборцев, возвращавшихся из ссылок, из армии, с каторги, – было немало и таких, которые ложно и необоснованно причисляли себя к духоборцам, дабы получить эту путевку на свободу. Впоследствии этот контингент принес духоборцам много хлопот и неустройств.
На Молочных водах вероучение духоборцев окончательно оформилось. Савелий Капустин изложил его в своем труде "Вопросы и ответы". Он собрал все предания своей общины, привлек некоторые положения из учения квакеров, а также из книги известного английского анабаптистского писателя Джона Буньяна "Путешествие Пилигрима в небесную страну".
Сочинения Джона Буньяна "Путешествия Пилигрима", "Духовная война" были в переводе Заводной изданы известным писателем-просветителем России Николаем Ивановичем Новиковым в 1787 году в одном переплете. Книга эта попала в руки великого русского поэта А.С. Пушкина и произвела на него большое впечатление. Его стихотворение "Странник" представляет собой поэтическое изложение содержание первой главы "Путешествия Пилигрима". И, хотя книга Д. Буньяна была вскоре изъята из продажи, некоторое количество экземпляров все-таки распространилось в народе и пользовалось большой любовью и популярностью у духоборцев.
Любили духоборцы читать и сочинения украинского просветителя Григория Савича Сковороды. Г. Вородинов писал: "Малороссийский философ Сковорода своими сочинениями, ходившими в рукописях и не понятыми большинством, много содействовал к распространению или утверждению духоборческих верований в Харьковской губернии". Духоборцы отрицали церковную иерархию, не поклонялись иконам, утверждали, что "мощи – обман, иконы – не Бог, попы – не Божьи слуги, а лжецы".
Духоборцы продолжали лучшие традиции христововерия в вопросе особой роли Духа Святого в жизни верующих. От них часто можно было услышать проповеди, что Бог есть Дух и Дух Божий должен жить в людях. Если хлысты впадали в большое заблуждение, ошибочно полагая, что Дух Святой может воплощаться только в некоторых избранных людях, то духоборцы учили, что это может и должно принадлежать всем верующим. Не впадая в ложный аскетизм хлыстов и скопцов, духоборцы видели цель жизни в максимальном уподоблении своей общины первохристианским – и коммуный уклад жизни был, по мнению духоборцев, первым к тому шагом. После собраний у них был обычай приветствовать друг друга святым целованием: мужчины – мужчин, а женщины – женщин.
Достоверно известно, что в среде духоборцев имелись движимые Духом Святым пророки и пророчицы, но о деятельности их нет, к сожалению, никаких подробных сведений. Духоборцы стремились к максимальному уподоблению своей общины первохристианскому образцу. Большим прогрессом в движении евангельской мысли было то, что духоборцы уделяли Библии гораздо больше внимания, чем христововеры, но, к сожалению, и у духоборцев Библия еще не была поставлена на то место, где она должна была находиться. Кроме Библии духоборцы пользовались и литературой собственного сочинения: рассказами, стихами, псалмами. Центральное место у них занимала "Животная книга духоборцев", впоследствии записанная и изданная В.Д. Бонч-Бруевичем в 1909 г. в Петербурге.
В 1818 году, когда Савелий Капустин умер, руководство Духоборией перешло к его сыну Василию Калмыкову, затем к его внуку Лариону.
К тому времени "золотой век" Духобории закончился. Последние годы правления Александра I и правление Николая I было временем тупой жестокой реакции. Над духоборцами начались следствия и суды, стали чинить расправу. В 1841 году Николай I распорядился выслать духоборцев с Украины в Закавказье, под строгий надзор в самые отдаленные места Ахалколанского уезда Тифлисской губернии, в горную местность, недавно отвоеванную у турок.
Эту угрюмую местность духоборцы назвали "Мертвые горы" или "земля Холодненская". Природные условия здесь были самыми неблагоприятными: каменистые равнины со всех сторон были окружены горами, весенние и ранние осенние морозы очень затрудняли земледелие, пшеница на склонах гор вызревала один раз в три года, не хватало воды не только для орошения, но и для питья. Но и там духоборцы выжили, снова разбогатели и даже несколько приумножились. В 80-е годы 19 столетия в Тифлисской губернии по данным правительства (несомненно, заниженным), было 7.132 духоборца, в Елизаветпольской губернии – 2.277, в Карской области – 2. 805, были духоборцы в Дагестане, в Тверской области, Эриваньской губернии. Общее руководство духоборческим движением сохранялось довольно долго. Центр духоборчества находился в селе Горелое, Тифлисской губернии. Центр именовался Сиротским домом, назначение которого было многофункциональное – это была и резиденция руководителей и банк, капиталы которого достигали более полумиллиона рублей, и многое другое.
У духоборцев сохранялась наследственная линия, династия руководителей. В 1864 году умер правнук Савелия Капустина – Петр Лаврентьевич Калмыков. Духоборцами стали руководить его жена Лукерья Васильевна, которая перед своей смертью объявила преемником Петра Васильевича Веригина. Но не все духоборцы согласились на руководящую роль Веригина. В их среде сложилась напряженная обстановка противостояния двух лагерей. Во главе одного стоял Петр Веригин, во главе другого – Михаил Губанов, родственник Калмыковых, и Алексей Зубков. Подлила масла в огонь и государственная власть, вставши на сторону Губанова.
Раскол назрел, раскол должен был произойти. Это случилось 26 января 1887 года, когда один из старейших духоборцев по фамилии Махортов предложил собравшимся отдать поклон новому руководителю – Петру Веригину. Исследователь духовного христианства С.Ф. Рыбин пишет, что "большая часть толпы упала на колени, а меньшая часть осталась стоять на ногах". В итоге духоборчество разделилось на "малую партию" во главе с Губановым и Зубковым (примерно 2.000 человек) и "большую партию" во главе с Веригиным (примерно 11. 000 человек). Впоследствии "малая партия" – в нее входили в основном зажиточные, хозяйственные духоборцы – пошла на компромисс с государством и православием. "Большая партия" подвергалась преследованиям.
В том же 1887 году на Кавказе была введена всеобщая воинская повинность. Многие духоборцы – в первую очередь сторонники "малой партии" – вынуждены были поступиться одним из главных пунктов своего вероучения: полному отказу от оружия, от неучастия в военных действиях. Но "большая партия" во главе с П.В. Веригиным заняла по этому вопросу крайне решительную позицию и выполнять воинскую повинность категорически отказалась.
29 июня 1895 года эти духоборцы предприняли даже крайний, отчаянный шаг – они сложили в кучу все имевшееся у них оружие и торжественно его подожгли. Безнаказанно это не прошло – после страшных истязаний в далекую Сибирь потянулись партии духоборцев, гремя кандалами... Был брошен в тюрьму и Петр Веригин.
Духоборцы были изгнаны из своих домов и сосланы в лихорадочные долины Кахетии и Картолинии, где за два года половина из них умерла от различных эпидемий. Передовая интеллигенция России и, прежде всего, великий русский писатель, величайший противник насилия, Лев Николаевич Толстой пристально и сочувственно следили за судьбой духоборчества, бесстрашно обличали за репрессии православное государство и государственное православие.
Большое внимание движению духоборцев – прежде всего, конечно, ввиду возможного присутствия в их движении элементов революционной деятельности – уделяли А.И. Герцен и Г.В. Плеханов. Интересовался духоборцами и В.И. Ленин.
Впоследствии В. Д. Бонч-Бруевич писал исследователю А.И. Клибанову 9 апреля 1945 года: "Владимир Ильич очень интересовался рукописями сектантов, которые я собирал, особенно старыми рукописями... И как-то раз, когда он особо углубился в их чтение, заинтересовавшись содержанием рукописей духовных молокан, эти рукописи были XVIII и XIX вв. – сказал мне: как это интересно! Ведь это создал простой народ..." Его, между прочим, очень заинтересовала "Животная книга духоборцев", мною записанная и мною изданная..."
Судьба духоборцев в России стала известна всему миру, вызвала много возмущений в адрес царского правительства. В конце концов, оно согласилось отпустить духоборцев из России в Канаду. Такое разрешение 24 февраля 1898 г. было вручено в канцелярии Тифлисского губернатора представителю духоборцев Ивану Обросимову. На переезд в Канаду нужны были большие средства. В адрес духоборцев сочувствующие люди направляли свои сбережения, Лев Толстой отдал им весь свой гонорар за роман "Воскресение". Наконец, первый корабль был зафрахтован и духоборцы отправились из Батуми в далекую и неизвестную Канаду. Через несколько дней плавания на корабле началась страшная эпидемия дизентерии. Много людей умерло. Это привело к вынужденной остановке на Кипре. Даже сейчас в окрестностях Ларнаки можно найти кладбище с могилами духоборцев.
Среди духоборцев не было ни одного человека, кто мог бы говорить на английском языке. Лев Толстой поручил своему сыну Сергею, который также принимал деятельное участие в переселении духоборцев в Канаду, найти человека, который бы знал английский язык и мог сопровождать духоборцев на пути в Канаду. Такой человек был найден – и им оказался молодой Иван Степанович Проханов, который незадолго до этого закончил Библейский Институт в Великобритании и которого ожидало в будущем благословенное служение в евангельском движении в России.
В течение 1898-1899 гг. в Канаду переселилось около 8. 000 духоборцев. В 1902 году к ним присоединился и Петр Веригин, которого освободили из заключения в Сибири. Многие духоборцы не поехали, остались в России. Впоследствии они перешли в православие, молоканство, или стали благоприятной средой для распространения баптизма, евангелизма и пятидесятничества.
Духоборцы прижились в Канаде. Они не ассимилировались, не растворились среди прочего населения страны, а образовали свои колонии. Сейчас духоборцы Канады имеют два своих союза: "Союз духовных общин Христа" и "Общество именованных духоборцев". Ими издаются и сейчас духоборческие журналы и другая литература. Особенно популярным является ежемесячный журнал "Искра", который издается в центре духоборцев в Гранд Форкс в канадской провинции Британская Колумбия. Историк духоборцев В.А. Сухорев издал в Канаде в 1944 году книгу "История духоборцев. Документы по истории духоборцев и краткое изложение их вероисповедания". Другой историк духоборческого движения П.Н. Малов издал в Париже в 1948 (к 50-летию пребывания духоборцев в Канаде) очень интересную книгу "Духоборцы, их история, жизнь и борьба". В колонии Бриллиант в Британской Колумбии открыт весьма оригинальный музей "Духоборческая деревня".
О великих страдании в России своих предков, от которых они восприняли духовное наследие, рассказывали впоследствии молоканы-прыгуны (ранние российские пятидесятники), переселившиеся из-за гонений в США. В книге "Дух и жизнь", изданной в 1928 году в Калифорнии, в Лос-Анжелесе, приводится скорбный рассказ об этих гонениях, имевших место уже на Кавказе.
"Единовременно с обнаружением такого убеждения наших предков, нагрянули над ними темные и грозные тучи, которые покрыли их головы и направили на них громовые стрелы. Появились доносчики и выступили предатели: воздвигнуты повсеместно жаркие преследования и гонения, в особенности как в тогдашнее безжалостное лютое время. Отсутствие судебных учреждений, вся власть сосредоточена в руках православного духовенства и полицейского начальства: священник: священник предаёт, а полицейский истязует. Которые в подведомственных им местах, считались тогда полновластными и бесконтрольными. Стоило только священнику донести земскому исправнику, что такой-то или такие-то не посещают церковь православную, не едят свинину и не соблюдают церковных постов. Последний как исполнитель закона, безотлагательно забирает таковых в свою власть и употребляет в дело плети и розги, нанося немилосердно и безжалостно удары по голому телу где и как попало и, сколько хотелось кровожадным истязателям священникам и полиции.
В таких бесчеловечных и зверских порках, многих и очень многих засекали на смерть, других до полусмерти, а иных оставляли увечными и искалеченными, без исключения пола и возраста: мужчин и женщин, парней и девушек.
Затем, кои под поркою плетей и розог отдали Богу души и за тех искалеченных и изувеченных зверским телесным наказанием, предатели священники и истязатели полиция, не отвечали, так как такое с их стороны действие, как блюстителей закона духовного и гражданского, считалось предварительным увещанием и вразумлением заблуждения лиц, отпадающих от православия.
Вместе с тем, оставшихся от таких испытаний огненного искушения живыми блюстители закона препровождали под строжайшим конвоем закованных железными кандалами по рукам и ногам, в высшие правительственные учреждения, которые, при участии православного духовенства, именем закона его императорского величества самодержца Всероссийского (царя) приговаривает таковых: за отступление от православия наказать кнутом, с вырезанием ноздрей, наложением клейм и снятием наголо волос с половины головы и бороды – сослать в каторжную работу, либо в Нерчинские рудники или подобные им более отдалённые и убийственные заточения.
Лишив таковых всех прав состояния и по имуществу, которое конфискуется в казну. Юношей в службу не в очередь, а малолетних в приютные дома для воспитания тех и других в духе православной церкви.
К некоторым же из таковых, приговоры применялись смягченными. После испытаний перечисленных наказаний, ссылкой взамен каторги на вечное поселение в отдаленнейшие края Сибири, в тундры, невыносимой жизни даже для самого лютого зверя.
В отношении помещичьих крестьян, полноправен безжалостный барин, который распоряжается таковыми людьми по своему усмотрению хуже чем животными: телесно наказывал как и сколько хотелось его дворянству; отдавал в солдаты не в очередь, брал к себе на всегдашнее услужение, проигрывал в карты, менял на собак и, наконец в довершение зла, принуждал доить свиней, кормить своими грудями породистых собак и медвежат.
Преимущество гонений и страданий пред другими, принадлежит Эриванской губернии, где верующими в Дух святой, переполнены были остроги и тюрьмы в большом Караклисе, Александрополе, Ново-Баязете и Эривани. Более видные передовые люди селений: Воскресенки, Никитино, Семеновки, Еленовки, Надеждино, Александровки, Константиновки и Сухой Фонтан, заключены были в означенные остроги и тюрьмы, просидевши там по шести и более месяцев, были освобождены и возвратились к своим семьям.
Причем, жестокое страдание обрушилось ещё из них особо на некоторые селения, где участковый заседатель с помощником уездного начальника, довершали над несчастными экзекуцию полного зверства: приказали взводу стоявшего в селении эскадрона конных драгун, розгами бить по голым телам мужчин, женщин и даже девушек, которые в личном присутствии оных чинов полиции и офицеров драгунских, зверски выполняли наглость кровожадных предателей, давая каждому не менее 50 ударов, а более влиятельным лицам до 150, которые замертво были поднимаемы; и некоторые из них вскоре после такого испытанного в жару пылкости огненного искушения, скончались.
Окровавленные обломки розог по приказанию полиции были зарыты в землю за дворами селений, от коих вырос куст хвороста являющийся до ныне живым свидетелем зверских истязаний.
Тем не менее были случаи выселения семей в другие деревни, также ссылки в глухое азиатское местечко Дербент, на пятилетний срок: из сел. Константиновки жену Ивана Егор. Волкова, Александру Даниловну, с грудным дитём, и других; из сел. Еленовки, вдову Ульяну Федоровну Карякину. Из сел. Миликой Федора Куз. Валова и Ивана Гр. Агальцова, которые в предварительном тюремном заключении в Ново-Баязете и Эривани, содержались один год, столько шли пешими до места ссылки по этапу, закованные в кандалах и наручниках, с посторонними узниками попарно. Оставив детей малых, числом всего двадцать, на произвол судьбы и попечение родственников и единоверцев, при весьма ограниченных и крайних средствах к жизни.
Страдальцы эти отбыв всего наказания целое семилетие, возвратились обратно кроме Карякиной, скончавшейся в ссылке, нашли хижины свои полупустыми и дворы заросшими травой, а детей в приюте родственников и единоверцев, безо всяких решительно материальных средств к существованию.
В Закавказье и поныне имеется некоторое число духоборцев, как правило, последователей "малой партии" Михаила Губанова, но они представляют в настоящее время интерес не столько как религиозное общество, сколько этническое образование. (Эти люди отличают себя по национальному признаку не только от нерусского населения Закавказья и других мест, но и от русских, живущих в России). Духоборческие общины в России постепенно угасли, распались. И это неудивительно – лучшая часть духоборчества вынуждена была покинуть Родину.
В далекой чужой Канаде, после долгих мытарств и репрессий, обрели спокойствие и человеческие права лучшие христиане России, лучшие сыновья и дочери "Святой Руси"...
Гонителем истинно духовного христианства, евангельского христианства вступала в 20 век "христианская" Россия.
Молоканство
В середине 18 века, почти одновременно с духоборчеством, из среды христововерия отпочковывается еще одно направление, которое получило название молоканства. Между молоканством и духоборчеством много общего, но есть и существенные отличия. О самом названии молокан существуют три версии. Первая версия состоит в том, что подразумевается приверженность к Слову Божьему – духовному молоку. Вторая версия исходит из пребывания верующих на Молочных водах в районе Мелитополя. Обе эти версии кажутся неубедительными, ибо Слово Божие называют "молоком" не только собственно молокане, но и духоборцы, христововеры и другие христиане, а название "молокане" появилось раньше, чем пребывание на Молочных водах. И поэтому наиболее обоснованной является, вероятно, третья версия, которая построена на том факте, что, в отличие от православных, молокане, не признающие постов, употребляли в пищу молоко в постные дни. Слово "молокания" в документах встречается первый раз в 1765 г. в донесениях Синоду Тамбовской консистории.
Сами же молокане называли себя духовными христианами, а когда возникала угроза путаницы с другими образованиями, то и "воистину духовными христианами".
Образование молоканства восходит к некоему купцу Тверетинову, который был протестантом-кальвинистом и жил в Москве в 1713 году, однако начало организованного движения молокан связано с именем Семена Уклеина. Бродячий портной Семен Уклеин в поисках счастья и доли на родной Тамбовщине каким-то образом попал в дом Иллариона Побирохина, был увлечен учением, которое Побирохин проповедовал. Через некоторое время Уклеин женился на дочери Побирохина и помогал своему тестю в духовной работе. Спустя пять лет между тестем и зятем произошел духовный разрыв – мировоззрение Уклеина все больше и больше расходилось с духоборческим.
Деятельность Уклеина первоначально, видимо, носила характер проведения некоторых реформ в духоборчестве в двух направлениях. Во-первых Уклеин старался очистить духоборчество от его политической революционной окраски и перевести его на путь исключительно религиозный. (Об этом советский исследователь Ф.И. Федоренко с сожалением пишет, что "молоканство было отступлением, регрессом от духоборчества в пользу власть имущих"). Во-вторых, свободному и не вполне обязательному отношению к Библии – как это еще было принято у духоборцев – Семен Уклеин противопоставил исключительную, единственную авторитетность Священных Писаний Ветхого и Нового Завета. Уклеин поднимал Библию на ту высоту, на которой она и должна находиться в подлинном, евангельском христианстве. Правда, это не исключало подчас символического, иносказательного толкования отдельных положений Библии, но главное было достигнуто – в молоканстве единственным авторитетом стала Библия.
Молокане были читающими христианами – у них пользовались популярностью книги Г.С. Сковороды "Библиотека духовная" (изд. 1798 г., СПб), "Дружеский разговор о душевном мире" (изд. 1837, Москва), книга немецкого богослова Юнга Штиллинга "Победная повесть христианской веры" и некоторые другие. Богослужения молокан представляли собой уже не хлыстовские радения в "кораблях", а чистое чтение Библии и пение отдельных библейских текстов или псалмов, преимущественно из Псалтиря. Читающие Библию могли толковать прочитанное, произнося таким образом, евангельские проповеди.
Собирались молокане в своих домах. Они, читая Библию, справедливо находили в ней основания для полного отрицания православных таинств, икон, культа мощей и святых. Молокане отвергали пышную иерархию православия, заявляя, что у них "один Архиерей – Иисус Христос, все люди братья, все равны по благодати. Душа человеческая есть образ Божий, лик небесный" Духовные христиане – молокане образовывали общины, руководили общинами выборные пресвитеры – наставники, которые исполняли свое служение бесплатно по слову Христа: "даром получили – даром давайте" (Матф. 10:8). Они совершали обряды венчания, похорон, но деньги за это им брать запрещалось. Не понимая вполне евангельского учения о водном крещении, молокане частью крестили младенцев, частью не крестили вовсе, заявляя, что они получили крещение духовное. Совершение любого обряда состояло в чтении определенных мест Священных Писаний и пения псалмов из Библии.
Кроме пресвитера, у руководства общиной стояли его помощники – совет стариков, которых избирала община из числа наиболее достойных своих членов.
Молоканство распространялось стремительно, и уже не столько среди духоборцев, как среди православных. Представляется очень интересной выдержка из сочинения В. Д. Бонч-Бруевича "Сектанство и старообрядчество в первой половине ХIX века: "Распространение молокан было огромно. Они не только заселили Ставропольскую губернию, не только жили в Крыму, но также жили целыми поселениями в Тамбовской, Воронежской, Самарской, Саратовской и Астраханской губерниях; переселялись в большом количестве в Сибирь, Закавказье, Среднюю Азию, на самые отдаленные восточные окраины государства Российского и везде и всюду страстно проповедовали свое учение. Статистики молокан, как и всех остальных сектантов того времени, не имеется, но, во всяком случае, их насчитывалось к концу царствования Николая I не менее миллиона человек".
Однако, благоденствие молокан длилось не очень долго. Мертвящий холод надвигающейся реакции ощутило и молоканство – 20 октября 1820 года вышел царский указ о переселении молокан в Закавказье. Началось массовое переселение в самые отдаленные долины и ущелья. Но при всех трудных природных условиях, положение молокан не было таким тяжелым, как духоборцев – молокан селили не так высоко в горах, и они наряду с земледелием и скотоводством могли заниматься пчеловодством, возделывали сады и огороды.
Первое молоканское поселение образовалось в Армении – село Бозаргай. Впоследствии такие молоканские поселения интенсивно росли, а затем началась миграция в Карскую область, в Забайкальскую область и за границу...
В отличие от духоборцев, у молокан никогда не было общинного строя, они жили частными хозяйствами, причем в значительной мере у молокан была развита взаимопомощь – более богатые считали своим долгом помогать в случае необходимости более бедным своим единоверцам.
Молоканство не сумело сохранить себя как единое движение – оно распалось на несколько толков – но заслугой молокан является то, что они при этом не потеряли мира между собой, общались друг с другом и стойко поддерживали друг друга. Иногда даже проводили общие съезды.Особенностью толка "общих молокан" было то, что они объединялись в общество по 30-50 человек во главе с пресвитером в подобие артели, где доходы от труда делились поровну.
"Постоянные молокане" – это было направление наиболее умеренной части молоканства, которая постоянно искала компромисса с православием и самодержавием. Последователями этого течения были, как правило, богатые люди.Искание взаимопонимания и примирения с православием закончилось тем, что зажиточная часть молокан из числа донских казаков признала необходимость совершения церковных таинств, образовав в молоканстве так называемый "донской толк".
Кроме того, были еще молокане-пресники, которые не употребляли в пищу квасного, кислого, лука, чеснока, сахара; молокане-староуклеинцы, которые ревностно держались первоначального учения Семена Уклеина. Были молокане тамбовского толка, которые взаимно раскланивались и целовали друг друга, были молокане владимирского толка, которые, наоборот, такие церемонии категорически отвергали. Были также молокане-субботники, которые праздновали субботу...
В целом молоканство, хотя и было признано царским самодержавием "вреднейшей" ересью, было гораздо более лояльным, нежели духоборчество, и власти к молоканам относились более терпимо. В 1805 году появился даже царский указ о разрешении молоканам свободно проводить свои собрания. Вскоре после этого группа старцев написала "Краткую историю молокан".
К началу 20 века, по данным Большой Советской Энциклопедии, молокан насчитывалось 1,2 миллиона человек. Несколько ранее по инициативе А.С. Проханова (брата знаменитого деятеля евангельских христиан Ивана Степановича Проханова) было создано "Общество образованных молокан", целью которого было, судя по его Программе, "объединение образованного сектанства на почве научного мировоззрения, которое исключило бы всякие противоречия между религией и наукой и привело бы их во взаимную гармонию". После царского указа о веротерпимости в 1905 году молокане стали издавать свои журналы "Молоканский вестник", "Сектантский вестник", "Молоканин".
В эти годы молоканами было обнародовано "Вероучение", в котором, в частности, говорилось о Библии: "Библию, как святую книгу не должно запирать в книжный шкаф – она должна быть у каждого человека настольной книгой. Библия, как Слово Божие, должна занимать самое почетное место в доме и самое первое место в сердце человека".Сформировалось и учение молокан о спасении через добрые дела. Своеобразно толкуя смысл первородного греха, молокане говорили, что часть доброго осталось в человеке и ведет его к спасению. Выходец из молоканской семьи, видный деятель евангельского движения в России Яков Иванович Жидков писал впоследствии, что "молокане все свое благочестие и упование основывали на делании добрых дел"
Уже в первые годы советской власти в молоканстве было установлено членство в общинах, образован "Союз духовных христиан-молокан (Ф.А. Лаптев был избран председателем Союза, И.Я. Галкин – заместителем, Т.А. Гаврин – казначеем), с 1925 года один раз в два месяца стал выходить журнал "Вестник духовных христиан-молокан" (редактор Н.Ф. Кудинов).
Между прочим, в этом журнале в 1928 году было опубликовано стихотворение, которое широко известно сегодня в любых евангельских общинах.
Моноплан
Все дальше и дальше стремится,
Не зная ни гор и ни рек,
Куда ты, железная птица,
Куда ты летишь, человек?
Твой замысел хвалят повсюду
В наш слабый испорченный век.
Я этого делать не буду,
Я знаю, что ты человек.
Душа твоя, правда, страдает
Под гнетом земной суеты.
И рвется, чего-то желает.
Но знаешь ли, понял ли ты?
Послушай, ей надо немного,
Но только не этот полет.
Ей надо общение с Богом,
Лишь в нем она счастье найдет...
Много молоканских стихов, песен, напевов вошли впоследствии в обиход евангельских верующих и ныне входят в сокровищницу духовной литературы русского народа...
Но общее духовное состояние молоканства как христианского движения все более и более слабело.
В журнале "Молоканин" печально сообщалось: "Поклонение Богу в духе и истине у большинства из нашего братства свелось к мертвящей, автоматической обрядовой религиозной формальности, а у других, более сознательных братьев, не разделяющих такого поверхностного взгляда на религию, некоторые старцы считаются чуть ли не еретиками..." Не могли возродить молоканство и некоторые организационные меры, такие, например, как проведение Всероссийских съездов молокан в 1921 году во Владикавказе и в 1924 году в Самаре. Молодежное движение молокан- прогрессистов за оживление и обновление тоже было мерой малоэффективной и принесло только временный успех. Молоканство расслаивалось, слабело, распадалось по мере того, как в России все громче и явственнее звучала энергичная живая проповедь первых евангельских проповедников. В настоящее время отдельные общины молокан имеются в Украине, в Закавказье, на Тамбовщине, в Ставрополье.
Там можно найти целиком молоканские села. Точной статистики нет, но некоторые исследователи полагают, что число молокан составляет 10-15 тысяч. Примечательно суждение уже упоминавшегося исследователя Ф.И. Федоренко: "Заметного уменьшения численности молокан за последние 10-15 лет не происходит. Случаи отхода от религии здесь редки. За 25 лет в Грузии не было ни одного публичного отказа от религии со стороны молокан".
И тем не менее, подобно духоборцам, современные молокане являются уже не столько религиозным обществом, сколько этническим – они, живущие в странах Закавказья, даже не верующие в Бога, называют себя не русскими, а молоканами, хотя, собственно, к молоканству как к религиозному течению, никакого отношения уже не имеют.
Очевидная особенность христововерия, духоборчества и молоканства состоит в том, что оно подготовило сердце русского народа к живой вере, подготовило благоприятную почву для грядущего евангельского учения. И еще одно важное обстоятельство – в молоканстве имелась мощная группировка духовных христиан, деятельность которых при ближайшем рассмотрении носит характер ярко выраженного раннего отечественного пятидесятнического движения.
Христиане в "христианской" стране
Как уже говорилось, раскол в русском православии произошел в годы царствования Алексея Михайловича (1645-1676 гг). 27 апреля 1682 года умер его сын Федор Алексеевич, унаследовавший царство. Править Россией стала Софья Алексеевна – дочь Алексея Михайловича от первого брака с М.И. Милославской. Ее правление продолжалось до августа 1689 года, когда вооруженные отряды дворян отрешили ее от власти и заточили в Новодевичий монастырь. Царем России стал Петр I (в 1721 году принял титул императора), сын Алексея Михайловича от второго брака с Н.К. Нарышкиной.
В правление царевны Софьи в 1684 году принимается указ, по которому людей, не ходивших в церковь, не принимавших причастия и не пускавших в дом священника, подвергали пыткам, а нераскаявшихся – сжигали на кострах.
Законы Петра I предусматривали за непочтительные высказывания о церкви смертную казнь с предварительным прижиганием богохульного языка раскаленным железом. Пытки, наказание кнутом, ссылки на каторжные работы в таких случаях были обычной практикой. Впрочем, нужно сказать справедливости ради, что Петр I не особенно жаловал и православную церковь – он рассматривал ее, скорее, как инструмент для своего владычества. Чтобы исключить возможный конфликт между церковью и государством, Петр I, опираясь на помощь известного церковного политического деятеля, священника и философа в одном лице, Феофана Прокоповича, упразднил в 1721 году патриаршество и определил руководство православной церкви в виде Духовного Коллегиума, который стал впоследствии именоваться Святейшим Правительствующим Синодом. Обер-прокуроры, как правило, были люди не духовного звания. "Святейший" Синод был инициатором многих драконовских законов против людей иной, не православной, не официальной веры – против раскольников и сектантов. Большинство этих законов были тайными, но всегда скрепленными подписью царя. Эти постановления циркулярно рассылались всем губернаторам и администраторам, которые должны были их выполнять, сохраняя их существование, между тем в строжайшей тайне. Таких секретных предписаний, согласно данных Бонч-Бруевича, было в царствование:
Анны Иоановны (1730-1740) – 1
Екатерины II (1762-1796) – 8
Павла I (1796-1801) – 3
Александра I (1801-1825) – 59
Николая I (1825-1855) – 495
И только в 1875 году они впервые публикуются Министерством внутренних дел в огромном томе (694 страницы текста) под общим названием "Собрание постановлений по части раскола". В предисловии стыдливо сообщается, что "большая часть этих постановлений не вошла ни в полное "Собрание", ни в "Свод законов": на доступном языке это следует понимать так, что эти законы (вопиющий случай в истории!) были засекреченными за семью печатями.
Особенно отличился в этом отношении Николай II Павлович, прозванный в народе за жестокость Николаем Палкиным. На его совести почти 500 тайных законов, удушающих свободу совести в "христианской стране".
В тех постановлениях была даже установлена градация религиозных движений, которые имели место в среде русского народа, по признаку степени вредности: различались секты вреднейшие, секты вредные и секты менее вредные. К первым были отнесены: молокане, духоборцы, скопцы и те белоцерковские толки, которые отвергали брак и молитву за царя. Ко второму же разделу были причислены те поповщинские толки, которые "принимают брак и не отвергают молиться за царя... Отвергают священство и таинство евхаристии и, кроме того, заимствуют ...дух демократический".
В последние годы царствования Александра I, по предложению московского митрополита Филарета, создается тайный Государственный комитет по делам сектанства и раскола. Сеть "секретных совещательных комитетов" опутали Россию.
Первый состав Тайного Государственного комитета был утвержден в 1817 году, второй (уже при Николае I) – 25 июня 1831 года. Сохранился в архивах список членов Комитета: московский военный генерал-губернатор, преосвященный московский митрополит (в случае отсутствия – викарий московской митрополии), действительный тайный советник князь Голицын, генерал от инфантерии Обольянинов, генерал-лейтенант Волков (в случае отсутствия – генерал-майор корпуса жандармов граф Апраксин) и московский гражданский губернатор...
И все они – а за ними весь неуклюжий, кровожадный, огромный подавительный механизм Российской империи – насмерть стояли против старообрядцев, христововеров, духоборцев, молокан, а впоследствии – против штундистов, баптистов, евангельских христиан..
У Тайного Комитета всегда были под рукой особые уполномоченные – комиссары, которых с почти неограниченными правами можно было направить в любую точку империи для "принятия решения на месте". Справедливости ради нужно сказать, что в Комитете шевельнулась мысль опубликовать тайные законы, но 1 апреля 1854 года Николай I это предложение отклонил на том основании, что "вся принятая система действования в отношении к раскольникам должна до времени основания оставаться государственною тайною". Воистину двурушническая политика: одни законы для всеобщего сведения, другие – самые жестокие и несправедливые – "должны оставаться государственною тайною". Да и чего можно было ожидать от царя, который свое восхождение на престол ознаменовал тем, что в первый же день своего царствования – 14 декабря 1825 года приказал расстрелять восстание декабристов на Сенатской площади в Петербурге? Чего можно было ожидать от царя, жертвами произвола которого стали лучшие представители русской интеллигенции – А.С. Пушкин и М.Ю. Лермонтов, А.И. Герцен и Н.П. Огарев, друг Пушкина П. Я. Чаадаев, великий украинский поэт Т. Г. Шевченко, кружок петрашевцев и многие-многие другие...
О какой же свободе вероисповедания могла идти речь в те времена? Вот откровенное, циничное заявление обер-прокурора Святейшего Синода Константина Победоносцева (обер-прокурор Синода в 1880-1907 гг.): "Если будет допущена полная свобода для раскольников, то, конечно, самый раскол значительно увеличится. По одной преданности престолу нельзя даровать льгот, возмущающих чувство православия. Существует неуклонная необходимость в указании раскольникам, что они не принадлежали к господствующей церкви, и потому, безусловно, дарование им духовных свобод немыслимо".
Не чуждались власть имущие и откровенного подлога, откровенной клеветы. Вот что было решено в отношении молокан-субботников, в надежде разжечь в народе антисемитские чувства, ненависть и вызвать тем самым погромы, – "именовать субботников жидовскою сектою и оглашать, что они подлинно суть жиды..."
И еще несколько документов, не нуждающихся в комментариях: "Лица, виновные в распространении ересей или расколе, или же в образовании новых сект, враждебных вере, подвергаются лишению всех прав, состояния и ссылке". "Члены сект, называемых духоборами, иконоборцами, молоканами и чудействующими ... подлежат лишению всех прав, состояния и ссылке"
В.Д. Бонч-Бруевич писал: "В силу всех этих тайных постановлений и опубликованных законов... сектантов и старообрядцев нещадно преследовали. Их сажали в тюрьмы, арестантские роты, гоняли сквозь строй, сдавали в солдаты и отправляли на каторжные работы, ссылали на каторгу, отнимали у них детей и сдавали в кантонисты; взрослых заточали в монастыри, подвергали публичным издевательствам (скопцов), разоряли их дворы, дома и хозяйства, конфисковывали имущество, закрывали и запечатывали молельни и церкви старообрядцев, закрывали их кладбища и центральные управления, разоряли их скиты, общежительства и пр. и пр., и, наконец, для старообрядцев была придумана особая мера наказания, которая называлась "выгонкой" [выселением] многих тысяч старообрядцев из мест, где они сосредоточивались на жительство."
По законам Российской империи переход из православия в какое-либо другое вероисповедание разрешался лишь в исключительных случаях. "Совращение" же из православия в "другую веру", согласно, например, Уголовному уложению 1903 года, каралось тюремным заключением на срок до 3 лет.
И, разумеется, у многих людей находили поддержку и понимание программные многообещающие заявления будущего вождя революции большевиков В.И. Ленина: "Социал-демократы требуют далее, чтобы каждый имел полное право исповедовать какую угодно веру совершенно свободно. Только в России да в Турции из европейских государств остались еще позорные законы против людей иной, не православной веры, против раскольников, сектантов, евреев. Эти законы либо прямо запрещают известную веру, либо запрещают распространять ее, либо лишают людей известной веры некоторых прав. Все эти законы – самые несправедливые, самые насильственные, самые позорные. Каждый должен иметь полную свободу не только держаться какой угодно веры, но и распространять любую веру и менять веру. Ни один чиновник не должен даже иметь права спрашивать кого ни на есть о вере: это дело совести, и никто тут не смеет вмешиваться. Не должно быть никакой "господствующей" веры или церкви. Все веры, все церкви должны быть равны перед законом. Вот за что борются социал-демократы, и пока эти меры не будут проведены без всяких отговорок и без всяких лазеек, до тех пор народ не освободится от позорных полицейских преследований за веру..."
И только 17 октября 1905 года был обнародован царский "высочайший" Манифест, который провозгласил свободу совести, свободу вероисповедания для всех граждан России.
Русская Библия
Величайшим событием духовной жизни русского народа был перевод Библии на родной, современный русский язык. Как уже говорилось, еще до принятия христианства Библия была переведена христианскими просветителями Кириллом и Мефодием на славянский язык, который в то время был понятным для всех славянских племен – восточных и западных, северных и южных. Со временем различие между славянским и русским языком стало настолько значительным, что еще в 17 веке в некоторых районах России в школах стали преподавать параллельно оба языка – славянский и русский.
Великий реформатор России Петр I во время своих заграничных поездок убедившийся, что теперь Европа имеет Библию на своих родных языках, пожелал дать русскому и народу Библию на его современном языке.
Дважды поручал Петр I выполнить русский перевод Библии пастору Глюку из Лифляндии (он был близким родственником второй жены Петра – Екатерины). Первый раз драгоценная рукопись погибла в огне, когда шведы штурмовали Мариенбаум. Огорченный Глюк стал работать над вторым переводом, но в 1705 году он скоропостижно скончался, а судьба перевода до сих пор остается неизвестной. Внезапная кончина самого Петра I в 1725 году остановила эти прекрасные начинания. Правда, в 1751 году Елизавета Петровна, дочь Петра I, издала Библию, так называемую "Елизаветинскую", но это был всего лишь исправленный, более близкий к греческому тексту, славянский перевод, между тем как жизнь настойчиво требовала радикального решения этого вопроса.
6 декабря 1812 года, в те дни, когда Наполеон вынужден был по покинуть Вильно и началось его настоящее бегство из России, император Александр I (1777-1825) подписал указ об учреждении Петербургского Библейского общества, переименованного затем в 1814 году в "Российское Библейское Общество". Его целью было печатать Библию на разных языках народов Российской империи, а также покупать изданные Синодом славянские Библии и продавать все это как можно дешевле, а тем, кто не в состоянии купить – раздавать даром. Наряду с этим "Российское Библейское общество" главнейшую свою задачу определило в том, чтобы издать Библию на русском языке.Первое издание Четвероевангелия с параллельным славяно-русским текстом вышло в свет в 1818 году. В следующем году это Четвероевангелие было издано еще два раза – с присоединением к нему книги Деяний Апостолов и десяти Посланий.
В 1822 году был издан Новый Завет полностью.
Был переведен на русский язык Псалтирь. В 1823 году он издавался на русском языке уже двенадцатый раз. В 1925 году было переведено и напечатано Пятикнижие Моисеево, а также книга Иисуса Навина, Книга Судей Израилевых и Книга Руфь...
Этот благословенный труд выполнялся при ближайшем участии обер-прокурора святейшего Синода князя А.Н. Голицына, который являлся одновременно президентом Библейского общества. Библейское общество имело 289 отделений в разных уголках России. Император Александр I неожиданно умер в Таганроге в 1825 году. Нужно сказать, что достаточно веротерпимый в начале своего царствования Александр I под усиливающимся давлением со стороны православного духовенства все дальше и дальше уходил от веротерпимости, начинал смотреть на старообрядцев, христововеров, духоборцев, молокан глазами духовенства, все жестче и жестче становился его курс. Среди его приближения больше стало консерваторов и реакционеров. На их фоне деятельность князя А. Н. Голицына выглядела недопустимо мягкой, либеральной. И, несмотря на то, что оппозиция Голицыну росла, личная дружба с императором до поры до времени его спасала.
Однако, интриги архимандрита Фотия и злокозненного царского министра А.А. Аракчеева (кровавая и тупая его диктатура носила название аракчеевщины) сделали свое дело – Александр Николаевич Голицын в 1824 году вынужден был подать в отставку.
Тут же митрополит Серафим стал добиваться у Александра I закрытия Библейского общества. Император такого согласия не дал, но фактически деятельность общества была парализованной.
Полный разгул реакции начался после смерти Александра, когда на престол взошел Император Николай I (1825-1855). 12 апреля 1826 года был издан указ о закрытии Российского Библейского Общества. Перевод Библии был таким образом приостановлен, первые книги Ветхого завета не были допущены в продажу, а отдельные издания Пятикнижия Моисеева в "христианской" стране были... сожжены. Делались даже попытки запретить прихожанам читать Библию...
Ко времени закрытия, Библейское общество, тем не менее, проделало огромную работу – со станков его типографий вышло около миллиона экземпляров различных книг Священного Писания на 26 языках и наречиях народов Российской империи.
Но никакие происки реакционных кругов, никакие силы тьмы не могли остановить дела Божьего в России. На свой страх и риск профессор Павский и архимандрит Макарий (да, были и среди высшего православного духовенства люди, преданные делу Божьему!) продолжали непростую, кропотливую работу над переводом Библии еще более 10 лет, пока эта работа не была закончена полностью. Чуть больше 13 лет существовало в России Библейское Общество, назначением которого было дать живительную воду спасения жаждущим народам. Это общество было закрыто Николаем I и никогда больше не возобновляло своей работы. Но неужели так должно быть всегда? Неужели суждено России никогда не иметь своего "Российского Библейского Общества", своих потоков воды живой?! Многим верилось, что это не так. Ведь не напрасно же просила Россия дождя у Господа!.. Деятельность Российского Библейского Общества была восстановлена только в демократической постсоветской России.
А русская Библия все-таки вышла. 32 года спустя после закрытия Библейского Общества, уже при императоре Александре II (1855-1881) после указа 5 мая 1858 года снова возобновилась работа по изданию русской Библии. Дело теперь взял в свои руки Святейший Синод. Были учтены не только древне-еврейский, но также древне-греческий (Септуагинта) и латинский (Вульгата) переводы, тексты на сирийском, халдейском и арабском языке.
В 1867 году начали выходить одна за другой отдельные книги Библии. И, наконец, в 1876 году – через триста лет после появления в свет первопечатной (Острожской – Ивана Федорова) славянской Библии – была напечатана полная Библия на русском языке в одном томе, на титульном листе которой было отмечено: "Издается по благословении Святейшего Синода".
Этот год является важной вехой на пути духовных исканий, замечательным, блистательным событием в жизни русского народа, светлым праздником в истории отечественной культуры.
Россия получила Библию на русском языке. И нужно с радостью сказать, что это был один из лучших переводов Библии в мире. Но Библию еще нужно было донести до простого народа, в самые глубины бескрайних просторов великой страны, в том числе туда, где не было ни библиотек, ни книжных магазинов. Это могли сделать только тщательно подобранные люди – распространители книг, преданные своему делу. В 1863 году в Петербурге образовалось "Общество для распространения Священного Писания в России". На первом же его заседании возник вопрос, как назвать тех полномочных сотрудников "Общества", которые будут распространять книги. И кто-то из присутствовавших, видимо, хорошо знакомый с историей России, вспомнил древнее и практически забытое слово "книгоноши".
Это была очень древняя специальность на Руси. Еще в эпоху принятия христианства стали постепенно накапливаться духовные книги – рукописные Библии и отдельные ее части, фрагменты, записи по истории христианства, поучения отцов церкви, тематические своды выдержек из Библии по разным догматическим и нравственным вопросам. Для большего удобства работы с ними был устроен склад духовных книг при Киево-Софийском соборе. Так возникла на Руси первая публичная библиотека. Со временем, постепенно, и в других городах храмы и монастыри сделались хранилищами таких бесценных рукописных книг. И тогда, когда была осознана необходимость распространения этой духовной литературы повсеместно, появилась профессия книгонош. По бездорожью, через топкие болота и дремучие леса шли они в отдаленные города, села, деревни с неизменными сумками из домотканного полотна за плечами, в которых бережно несли они лучшее сокровище рода человеческого – Слово Божие к людям.
"Общество для распространения Священного Писания в России" возродило это забытое слово и забытую профессию. Название "книгоноша" постепенно снова стало популярным на земле Русской. Снова распространялись среди людей Библии, Новые Заветы, Псалтыри, брошюры и листки религиозного содержания".
Не обходилось и без эксцессов. Царские полуграмотные жандармы, получившие приказ бдительно следить за возможностью появления "крамольной" литературы революционного содержания, нередко задерживали и книгонош, принимая их за революционеров.
Вот что писал в свое время один книгоноша:
"В Угличе было со мною маленькое приключение. Раз отправился я со своими книгами в присутственное место: ко мне подошел какой-то господин и стал меня расспрашивать, нет ли у меня еще и других книг, и когда меня можно застать дома. Я сказал ему и ожидал его в назначенное время с тревожным чувством. В назначенный час господин этот пришел ко мне с двумя другими еще чиновниками и они начали строгий обыск: спросили у меня мои бумаги, обыскали мой чемодан и приказали мне опорожнить два ящика с книгами... Господин... оказался исправником". "Российское Библейское Общество" возбудило великий, подвижнический труд перевода Библии для русского народа. Общество для распространения Священного Писания в России" принесло русским людям русскую Библию во многие уголки бескрайней страны. И чтение Евангелия перестало быть монопольным правом, прерогативой духовенства – Евангелие становилось настольной книгой в семьях русских христиан. И над Россией всходит светлая заря грядущей новой эры – эры евангельского христианства. Распространение Библий, Новых Заветов, Псалтырей, брошюр и листков духовного содержания в значительной мере предопределило стремительное развитие евангельского христианства в Российской империи.
Евангельское движение в Российской империи
Кто может сказать об истории евангельского движения в России лучше, нежели сами евангельские христиане-баптисты?! Итак, следует обратить внимание на важное заявление евангельских христиан-баптистов на страницах журнала "Братский вестник", где говорится следующее:
"В изложении истории русского евангельско-баптистского движения в специальной литературе (исследовательской, полемической) особенно зарубежной, мы, к сожалению, сплошь и рядом встречаемся с глубоко неправильным объяснением причин возникновения евангельско-баптистского движения в СССР... Оно объявляется движением, не имеющим самостоятельного характера, а возникшим исключительно в результате постороннего иностранного воздействия... Неправильный вывод... был основан на ложном истолковании исторических событий, связанных с возникновением русского евангельско-баптистского движения, на сознательном игнорировании роли русского народа религиозным движением 19 века, и на отрицании способности русского народа к самостоятельному религиозно-философскому мышлению.
Роль протестантов на Украине, а также приезжих из-за границы проповедников... нам хорошо известна. Ее отрицать мы не собираемся. Но и переоценивать их роль в этом деле мы не можем. Ко второй половине 19 века в России исторически сложилась готовая почва – существовали русские люди с определенными убеждениями, к которым они пришли путем изучения Священного Писания, размышления и сопоставления истин Евангелия с жизненными условиями. Их убеждения были буквально выстраданы многолетней историей исканий и духовной борьбы и являлись самобытными по своему характеру (например, молоканство).
Мы отстаиваем определенную преемственность, как культуры, так и религиозных учений внутри нашей страны, самобытный характер нашего движения и связь его с историческими событиями эпохи. Западно-европейское реформационное учение сыграло только небольшую роль в начале движения, придав ему некоторые элементы организованности. В последующее время русское евангельско-баптистское движение развивалосьсвоим собственным путем. Таково мнение и объективных исследователей религиозной жизни в России (Пругавин, Ясевич – Бородаевская и др.)
Можно сказать, что евангельские христиане-баптисты хорошо знают и любят историю своего движения. Она достаточно полно, достаточно хорошо и точно изложена в целом ряде публикаций на эту тему, из которых, первое место занимает, безусловно, великолепный, яркий очерк "Русское евангельско-баптистское движение", который был написан виднейшим служителем баптистского братства Александром Васильевичем Каревым.
Зарождение евангельского движения в России произошло почти одновременно и независимо друг от друга в трех очагах – в Украине, в Закавказье и в Петербурге, причем в Украине оно носило название штундизма, в Закавказье оно с первых же дней называлось баптизмом, а в Петербурге "пашковщиной" или евангельским христианством. И, как отмечал Генеральный секретарь евангельских христиан-баптистов А.В. Карев, "штундисты, баптисты и евангельские христиане (пашковцы) были теми тремя ручейками, из которых потом образовалась великая и глубокая река – движение евангельских христиан-баптистов".
Евангельское движение в Украине
Профессор, доктор философских наук Виктория Любащенко в предисловии к своей книге "История протестантизма в Украине" пишет:
"Духовная жизнь Украины неотъемлема от её религиозных традиций, которые, как правило, ассоциируются с православием, католицизмом, униатством. Однако полное видение самобытности нашего края невозможно без знания прошлого и современного протестантизма. Эта конфессия имеет такую давнюю и богатую историю, которая даёт все основания характеризовать Украину как представительный протестантский регион в славянском мире. Тесно связанная с формированием украинской культуры, образования, языка, со многими поворотными моментами отечественной истории, конфессия исполняет определённую роль в сегодняшних религиозных процессах, духовной жизни страны.
Столетиями протестантизм и официально (в досоветский период), и подпольно (при тоталитарном режиме) существовал в условиях преследования как религиозное меньшинство. Однако на переломе ХХ-ХХI столетий он не только не утратил, а и укрепил позиции в Украине, оставаясь динамичной христианской конфессией. Причем, имеем дело со всемирной тенденцией. Ведь ХХ столетие отмечено возрастанием протестантизма во всём мире, в том числе в таких моноконфессиональных, консервативных к религиозным нововведениям странах как Франция, Италия, Польша, таких континентах как Азия и Африка. Неминуемое возвращение Украины в лоно цивилизованного мира, её ориентация на Запад необыкновенно актуализирует вопрос о роли протестантизма в общественной и духовной жизни. Этот вопрос уже ни одно столетие остаётся дискуссионным. Вообще, место протестантизма в нашей истории еще и теперь в полной мере не определено. И здесь, прежде всего, отметим недостаточный уровень изучения самой конфессии, недооценку её роли в развитии культурных процессов, перевес тех стереотипов, которые были порождены советским религиоведением или заимствованные из дореволюционных работ. В первом случае протестантизм рассматривался как "религия второго сорта", вредная "советскому человеку". Постепенное увеличение количества верующих в его общинах не отвечало утверждению об "окончательном преодолении религиозных пережитков", а потому реальное положение конфессии в Украине, как и в бывшем СССР, уродовалось, представление о ней – деформировалось. В другом случае имеем дело тоже, преимущественно, с негативным изображением. И светская, и религиозная дореволюционная историография считали протестантизм только продуктом западных идейных, часто вражеских влияний на украинские земли. При этом конфессию непременно противопоставляли другим религиям, прежде всего православию. Апологетико-идеологизированный подход к изучению протестантизма делал невозможным его выделение в самостоятельную историческую и историко-философскую проблему. Эта проблема никогда не была объектом специального рассмотрения в обучающих программах. Тема "Протестантизм и Украина" вообще не формулировалась ни в исторических, ни в философских дисциплинах".
Профессор, доктор философских наук Виктория Ивановна Любащенко, между прочим, – член пятидесятнической церкви г. Львов.
Да, у большей части населения в нашей стране о протестантизме сложилось, в основном, негативное мнение, как о чём-то вредном и чужом, чему способствовали ложные сведения, распространяемые советскими источниками информации. Однако, протестантизм в Украине не является делом новым и чужеродным, ибо имеет здесь свои древние корни. Разумеется, в силу своего, прежде всего географического положения, Украина испытывала на себе влияние протестантизма как в духовных движениях, приходивших с востока, из России, так и из запада.
Еще Иван Франко писал, что в этих движениях "доходили к нам зёрна дуалистических учений евреев, манихейства и богомильства, с их чистой и гуманной этикой, с их протестом против клерикальной гордости и заскорузлости и против догматической исключительности православия. В них доходили к нам с Запада зёрна рыцарских идеалов, Ренессанса и Реформации".
Влияние богомильства (как говорит предание – от имени болгарского священника Богомила) на духовную жизнь Украины прослеживается уже с 14 века. Существует упоминание о богомилах на "южно-западной границе России". В 14 веке действовали две богомильские общины в Константинополе, одна – на святой горе Афон, которая была интеллектуальным центром православного Востока, имела тесные связи с Украиной, особенно во время пребывания в Афоне Ивана Вишенского. Этот факт привлекает особое внимание выдающегося историка, первого президента Украины профессора Михаила Грушевского, который пишет: "Сознательно и несознательно, оно (богомильство) могло переноситься и теми балканскими эмигрантами, которые пошли в те часы на Русь, как правоверные православные, и разными народными проповедниками, слабее или никак не связанные с официальной церковью, а временами и выразительно ей вражескими. Наконец – набирались его и те "Русины", которые пребывали для лучших успехов в науке и в аскетизме в разных атонских и царьгородских монастырях".
Профессор Грушевский также отмечает: "Несмотря на то, что нам неизвестно о существовании организационно оформленных общин гуситов на украинских землях, их влияние было значительным – в развитии общественной мысли и критицизма, в идее соборности или общественности церкви – участия граждан в её руководстве, в обращении к народному языку в письменности и западных подходов в культуре".
По реестру протестантских общин в Украине 16-17 веков, составленном М. Грушевским, лютеранские общины действовали в Львове, Венгрове, Мордах, Нурце и Найдорфе на Берестейщине, Язливце на Подолье и в других местах. Вследствие реформационного движения в 16-17 столетиях на западноукраинских землях в некоторых местах возникли протестантские общины лютеранского и кальвинистского направления. В Виннице, Хмельнике (Подолье), Гоще, Лабаотове, Берестечке (на Волыни) были не только общины, но и протестантские школы, в которых преимущественно обучались дети местной шляхты. М. Грушевский в своем труде "Из истории религиозной мысли на Украине" сообщает: "В середине XVI столетия Польско-Литовское государство стало пристанищем евангельских доктрин со всего мира... Польско-литовские земли, в том числе и Западная Украина и Белоруссия, покрылись довольно значительной сеткой евангельских общин разных конфессий"
4 декабря 1762 г. и 22 июля 1763 г. русская императрица Екатерина II издала два манифеста "О дозволении всем иностранцам, в Россию выезжающим, поселяться, в которых губерниях они пожелают". С этого времени в Россию начинают переселяться немцы – в одно только Поволжье за три года после издания названных манифестов их переселилось около 23 тысяч человек. Через некоторое время началось заселение Таврии, которая представляла собой обширную, но малозаселенную территорию. Таким образом в Украине появились немецкие колонии. Среди прибывших немцев было много менонитов – первая их группа прибыла в середине 1789 года в количестве 228 семейств. Они поселились на берегу Днепра в Хортице (сейчас район г. Запорожье) Было также среди них немало баптистов, которые поселились на территории Николаевской, Одесской, Херсонской областей, а также на территории Днепропетровской и Запорожской областей, где уже существовали ранее поселения духоборцев и молокан. В 1793-1796 гг. прибыло еще 118 семей немцев- менонитов: некоторые из них поселились в хортицких колониях, другая часть образовала две новые колонии под Екатеринославом (сейчас- Днепропетровск). Еще 150 семей менонитов, прибыв в 1803 году, поселились на Молочных водах, в Бердянском уезде Таврической губернии. Там же поселялись, в основном, и те немцы – менониты, которые переселились в Россию позднее. В это же время на Молочных водах существовало большое поселение духоборцев – Духобория. В 50-е годы 19 века многие немецкие менониты организовали свои колонии в Самарской и Саратовской губерниях... Менонитские колонии на юге Украины и стали в последствии колыбелью евангельско-баптистского движения.
В духовном отношении немцы-менониты, в основном своем большинстве были христинами формальными, мало чем отличавшимися от окружающих православных украинцев (правда, они совершали крещение над взрослыми людьми, но не через погружение, а через обливание). Но были среди них и духовно живые, искренние, любящие Господа христиане. Они не удовлетворялись обычными для менонитов собраниями и собирались для молитвы и общения отдельно, за что и получили прозвище сепаратистов. По их приглашению в 1845 году из Германии в Россию приехал лютеранский пастор Эдуард Вюст, просвещенный идеями пиетистов. 14 лет благословенно проповедовал Вюст Слово Божие на юге нашей страны, приводя многих людей к спасительной благодати. И его работу могла прервать только смерть – он умер здесь же в 1859 году.Его горячая богословская проповедь разбудила полууснувшие души менонитов – и во многих немецких колониях стали возникать "вюстовские кружки" пробужденных христиан. Это движение коснулось и немцев-лютеран – и пробужденные лютеране стали примыкать к этим кружкам.
Другим видным проповедником среди менонитов был проповедник Каппес. Вначале он работал вместе с Э. Вюстом, но затем проповедь Каппеса приобрела некоторые отличительные акценты – и им пришлось вести свою работу параллельно. Движение, во главе которого стоял Каппес было очень оригинальным и представляло собой проявление, до определенной степени, раннего пятидесятничества – собрания проходили восторженно, с особым энтузиазмом, иногда шумно. Этих менонитов прозвали "гюпферами" – прыгунами. К этому движению, после смерти Вюста примкнули почти все его друзья и сотрудники.
Если Эдуард Вюст всячески старался избегнуть раскола в менонитской среде, то "гюпферы" выступили с категорическим протестом против духовного формализма менонитства, что привело к неизбежному в таких случаях разделению на старых менонитов (церковных менонитов), и новоменонитов (братских), которые существуют и до настоящего времени. В 1859 году пробуждение среди менонитов перекинулось и в их поволжские колонии – в Самарскую и Саратовскую губернии.
Примерно в 1859 году началось пробуждение и в немецких колониях между Херсоном и Одессой. Центром его была колонии Рорбах и связано это с деятельностью двух приезжих немецких пасторов-пиетистов, выходцев из реформатской церкви Иоганна Бонекемпера и его сына Карла. Являясь пастором реформатской церкви в немецкой колонии Рорбах, Иоган Бонекемпер не довольствовался богослужением в стенах церкви, а устраивал молитвенные библейские часы (час – по немецки "штунд") в домах колонистов. На эти "штунды" он приглашал русских и украинцев, которые в большом количестве, как наемные работники, батрачили у зажиточных немцев, получая немалый заработок. Большую помощь в проповеди Евангелия оказывал Бонекемплеру его сын Карл – тоже пастор, с хорошим богословским образованием. Проповедь евангельского учения на "штундах" очень скоро принесла богатый урожай. Многие люди, впервые в своей жизни услышав евангельскую проповедь на понятном языке (а немецкие пасторы отлично говорили по-русски), обращались в евангельскую веру и становились "штундистами", как насмешливо называли их православные соседи и знакомые. (Первое сообщение о "штундизме" было напечатано в газете "Одесский вестник" от 14 марта 1868 года в связи с деятельностью Карла Бонекемпера).
Батраки в немецких колониях были сезонными работниками, и – по окончанию земледельческих работ – они возвращались в свои родные села. У себя дома они устраивали молитвенные и библейские часы по тому же образцу, как это было заведено у немцев. И таким образом число штундистских кружков непрерывно росло и умножалось. При этом нужно вспомнить, что к тому времени в вреде народа уже жили те идеи, которые проповедовались христововерами, духоборцами и молоканами. Кроме того, большое число людей в составе победоносных полков, разбивших армию Наполеона в ходе Отечественной войны 1812 года, прошли многие страны Европы, где им пришлось увидеть и близко познакомиться с "другой верой" – протестантской, которая уже широко была распространена в Западной Европе. И эта "другая вера" не могла не произвести впечатления на православных. Исподволь, мало-помалу готовилась почва для того обильного евангельского посева, который начался немецкими пасторами на Украине в середине 19 века. И удобренная, подготовленная почва оказалась чрезвычайно благоприятной для всходов.
Естественно, в первых кружках штундистов еще не могло быть стройного, целостного вероучения, но основополагающими идеями штундизма было понятие необходимости возрождения, отрицание обрядности и учение о жизни вечной через личную веру в Иисуса Христа, стало утверждаться учение о крещении взрослых людей по вере в Иисуса Христа путем погружения.
Как уже говорилось, в истоке пробуждения среди немцев-колонистов лежали идеи пиетизма. Вероучение же, как таковое находилось еще в стадии формирования – по этой причине, естественно, и в первых кружках штундистов еще не могло быть стройного, целостного учения. Основополагающей же идеей штундизма было понятие необходимости возрождения, отрицание обрядности и учение о жизни вечной через личную веру в Иисуса Христа. Однако, вскоре на деятельность новоменнонитов и штундистов все больше и больше стал оказывать влияние немецкий баптизм: и в частности, стало утверждаться учение о крещении взрослых людей по вере в Иисуса Христа путем погружения. Мост от новоменнонитства и штундизма начинался в 1859 году, когда Авраам Унгер – видный деятель возрожденных менонитов – заинтересовался баптистскими журналами, которые издавались в Гамбурге и вступил в переписку с руководителем германских баптистов Иоганом Онкеном. Вскоре Авраам Унгер воспринял, впитал в себя то благословенное учение, которое открылось для него в переписке с Онкеном.
Авраам Унгер вводит в пробужденные общины крещение путем погружения, активно проповедует Слово Божие. Его ближайшими сотрудниками становятся родные братья Герхардт и Иоганн Вилеры. Втроем они ведут работу по объединению всех немецких пробужденных общин. (Попутно стоит заметить, что элементы раннего пятидесятничества наблюдались в проповеди и в деятельности Герхарда Виллера, собрания общины которого напоминали времена менонитов-гюпферов). Унгер был верным последователем Иоганна Онкена как в вопросах вероучения, так и в вопросах церковной организации, и с 1865 года общины пробужденных менонитов все более и более приобретают чисто баптистский характер. В 1873 году было принято знаменитое вероучение германских баптистов за единственным заключением – пробужденные менониты высказались против военной службы и присяги, которые признавались баптистами.
Большое значение также для баптистской ориентации пробуждения на Украине имели приезды видных деятелей баптизма в Германии – Августа Либига, Карла Бекцина. В 1869 года приезжал на Украину и сам Иоганн Онкен, рукоположивший первых служителей баптистской ориентации – Авраама Унгера, Арона Леппа, Корнелия Унгера, Вениамина Никкеля, Иоганна Прицкау, Иоганна Кесслера. К участию в хлебопреломлении были допущены только крещенные члены церкви.
Когда впоследствии на Украине появились собственно баптисты, то они практически ничем не отличались от пробужденных менонитов под руководством Унгера, близко сотрудничали между собой, поддерживали связь друг с другом, а нередко – и сливались в одно целое движение.
Понятно, что и движение штундистов постепенно приобрело баптистское направление.
Первые штундисты появились, по-видимому, в колонии Рорбах, где, как уже говорилось, проповедовал Слово Божие пастор Иоганн Бонекемлер. Это были крестьяне из деревни Основа Одесского уезда Иван Онищенко и Михаил Ратушный. Первый из них обратился в 50-е годы, второй несколько позднее в 1861 году. В январе 1862 года таврический губернатор доносил министру внутренних дел Российской империи о возникновении в селе Остриково под Бердянском "секты раскольников", причем указывал, что ее "главным распространителем является Гергардт Вилер. Первыми евангельскими верующими в Острикове стали крестьяне Демьян Васецкий, Федор Васецкий, Тимофей Акименко, Александр Очеретько, Иван Чернявский и другие – всего, по словам губернатора – 25-35 человек. Сообщалось также, что Васецкий и "его сотрудники" разъезжали по другим селам и "распространяли там свою секту". Евангельский проповедник И. И. Жабко-Потапович в своей книге "Свет Христа на Украине" утверждает, что Иван Онищенко был крещен по вере еще в 1852 году. Другие исследователи утверждают, что это событие произошло в 1858 году.
Однако, в современном евангельско-баптистском братстве на достоверность этой информации нет единой точки зрения. Остается также историческим фактом крещение по вере крестьянки Ефросиньи Морозовой из села Остриково в 1862 году, крещение по вере крестьянина Матвея Сербуленко в Днепре в 1863 году, которое совершал Гергардт Вилер. В колонии Новый Данциг на Херсонщине было крещено 20 человек, 11 июля 1869 года в реке Сугаклее под Херсоном Авраам Унигер крестил 30 человек – и среди них крестьянина из деревни Карловка (Херсонская губерния) Ефима Цимбала. Впоследствии Цимбал крестил Ивана Рябошапку – жителя села Любомирка, Елисаветградского уезда (тоже Херсонская губерния). В свою очередь Рябошапка крестил ранее уверовавшего Михаила Ратушного (село Основа, Одесского уезда).
Ефим Цимбал, Иван Рябошапка и Михаил Ратушный стали виднейшими евангельскими проповедниками среди православного населения на юге Украины. Про этих великих ратоборцев за евангельскую истину на заре евангельского движения в нашей стране, первых украинских пресвитеров написано достаточно много (в том числе и на страницах журналов "Братский вестник") и нет необходимости это пересказывать – стоит лишь порекомендовать вдумчивому читателю с этими публикациями ознакомиться самостоятельно.
Евангельское движение штундистов пришлось не по нраву православным иерархам и они "выдали" на штундизм вот такую характеристику: "Штундисты отрицают праздники и посты, учрежденные православной церковью, почитание святых икон и мощей, призывание святых, молитву за усопших, отвергаючи священные предания, Священное Писание толкуют произвольно, большею частью аллегорически, и, в целях полемики с православными, выше писанного Слова Божия почитают внутреннее озарение прямо от Бога, отрицают таинства, священства, церковь, как божественное учреждение, не признаючи гражданских начальств и даже царской власти, впадаючи в крайности социалистов и коммунистов". Евангельское движение стремительно распространялось – православные иерархи с понятным переживанием наблюдали за ним, констатируя, что евангельские проповедники "перекрещивают каждого, кто совратился в секту, погружением в Днепр".
На Киевщине благословенно трудились вестники Христа: Иван Лясоцкий, Герасим Балобан и родные братья Цыбульские. Печатный орган православной цекрви – "Киевские епархальные известия" – сообщает в 1878 году, что в Киевской губернии имеются деревни, в которых не осталось ни одного православного – все перешли в "штунду". По отчетам обер-прокурора Святейшего Синода за 1873-1885 гг. можно проследить, что евангельские общины уже существовали во многих губерниях: Волынской, Каменец-Подольской, Екатеринославской, Таврической, Полтавской, Бессарабской и других.
Правда Божия, как светило лучезарное восходило над землею древних русичей. Через 900 лет после печально известного крещения в Киеве по приказу князя Владимира снова крестили людей в Днепре, но на этот раз – по их собственному желанию и убеждению: взвешено, сознательно эти люди отдавали себя на служение Иисусу Христу. И на этот раз крещенные выходили из воды с радостью спасения в сердце. Долгих 900 лет шел русский народ тернистым путем поисков через слезы страданий, через огонь гонений к тому, чтобы форму наполнить содержанием. И только сейчас начиналась эра подлинной евангелизации России – той самой России, которую уже 900 лет безосновательно и самоуверенно именовали "святой Русью".
Видный проповедник Евангелия доктор Ф. В. Бедекер в своей речи на 10 международном конгрессе Евангельского союза, который проходил в 1896 году в Лондоне говорил так: "История штундистов – это одна из самых ярких страниц в истории христианства..." Евангелие стало распространяться по всему югу России, не через общины, не через организации, а от человека к человеку... Они ходили, благовествуя Евангелие повсюду. Они ходили с места на место, некоторые из них сотни километров и, заходя в дома, пользовались гостеприимством хозяев. После трапезы они вынимали свои Новые Заветы и спрашивали своих гостеприимных хозяев: "Вы видели такую книжечку?" "Нет" – отвечали те, и они действительно не видели Евангелия. – "Знаете ли вы, что Бог любит грешников?" – Нет, они этого не знали. Таким образом начиналась беседа и сердца зажигались для Господа, принимая простую весть Евангелия.
Удивительно, как быстро распространялась евангельская истина по всей стране. Какой энтузиазм царил в сердцах русских штундистов!.. И никто не может сказать, каких размеров достигнет штундизм в дальнейшем".
Евангельское движение на Кавказе
Вторым мощным очагом евангельского движения был Кавказ. Как известно, на Кавказ царское правительство ссылало духоборцев, молокан, здесь существовали целые их поселения, которые не могли не оказывать определенного влияния на окружающее православное население. Образно говоря, в духовном смысле над Кавказом витал особый дух свободомыслия и искательства и у православного духовенства, безусловно были все основания считать Кавказ "взрывоопасным" регионом.
В журнале "Баптист" № 9 за 1908 год в статье пресвитера Бакинской общины баптистов Василия Васильевича Иванова содержится очень интересная информация. В. В. Иванов сообщает, что в конце 40-х и начале 50-х годов среди молокан Шемахинского и Ленкоранского уезда Бакинской губернии появились люди, которые, благодаря постоянному изучению Слова Божьего пришли к убеждению, что крестить следует по вере в Иисуса Христа взрослых людей. Наиболее известными из этих людей были Никита Иванович Северов (село Хиломили) и Яков Иванович Танасов (село Джибаны). Они приняли крещение по вере, но из молоканства не вышли, разделяя учение молокан по всем остальным вопросам. Некто Василий Миронович Сотников (известный и под фамилией Карнаухов) из Ленкорани перенес это учение на Волгу, в Астраханскую губернию, где в селе Пришиб крестил несколько человек. Этих молокан, признающих водное крещение, прозвали "водными".
В это же время на Кавказе трудился проповедник из Шотландии по имени Мельвилл, которого хорошо знали и украинские штундисты под именем Василия Ивановича. Его труд в значительной мере подготовил почву для будущего пробуждения на Кавказе. Продолжателем дела Мельвилла был сирийский проповедник Каша Ягуб, который вошел в историю русского евангельского движения под именем Якова Деляковича Делякова. Мельвилл проповедовал в разных местах России 60 лет, Деляков – 30 лет. Россия стала для них вторым домом, второй Родиной. Они посвятили свою жизнь духовному просвещению русского народа. Третьим видным работником евангельского христианства на Кавказе был выходец из Литвы ремесленник Мартын Кальвейт, баптист по убеждению, который был крещен еще 22 мая 1858 года.
Когда Кальвейт переселился в Тифлис, там образовалась маленькая домашняя община из 4-х человек: кроме его самого с женой в нее входили две родные сестры Кальвейта. Через несколько лет установились связи с Яковом Деляковым. Впоследствии Кальвейт вспоминал, что Деляков "привел к нам первого из молокан, тщательно изучавшего Священное Писание и желавшего креститься. Это был Никита Иванович Воронин". В уже упоминавшейся публикации В. В. Иванова в журнале "Баптист" за 1908 год есть сообщение о том, что Воронин перед этим находился под влиянием учения "водных молокан". В данном случае уместно сказать, что русский баптизм на Кавказе развился из лучшей части молоканства, то есть имеет свои народные, самобытные, истинно русские корни.
В ночь на 20 августа 1867 года в Тифлисе, в реке Куре Мартын Кальвейт крестил 27-летнего Никиту Воронина, который официально считается первым русским батистом. День 20 августа 1867 года считается началом евангельско-баптистского движения в России. В 1967 году евангельские христиане и баптисты в СССР отпраздновали свой 100-летний юбилей. (Впрочем, как уже говорилось, имели место и более ранние крещения по вере в Украине).
Никита Воронин после крещения стал проповедовать Евангелие в среде молокан, но в целом молокане к его проповеди отнеслись отрицательно – и вскоре ему пришлось покинуть молоканскую общину. Вместе с ним вышло еще 6 человек и среди них – будущий замечательный служитель братства баптистов Василий Гурьевич Павлов.
Выйдя из молоканства, они соединились с группой Кальвейта, причем пресвитером новообразованной общины стал Никита Воронин, а Мартин Кальвейт – диаконом. В 1870 году в Тифлисской общине было уже 78 членов.
Умер Н. И. Воронин 20 мая 1905 года в городе Ростове-на-Дону. Никита Исаевич Воронин, Василий Васильевич Иванов и Василий Гурьевич Павлов – вот ведущие передовые служители зарождавшегося служения на Кавказе. Их жизненный путь подробно изложен в историческом очерке А. В. Карева "Русское евангельско-баптистское движение" ("Братский вестник". 1957. № 3) в статье "Основоположники нашего братства" ("Братский вестник". 1947. № 5) и в других публикациях ВСЕХБ.
Евангельское движение в Петербурге
10 июля 1820 года в Петербург приехал из Германии протестантский проповедник Иоганн Госснер, бывший католический священник. Благодаря личному покровительству русского императора Александра I Иоганну Госслеру удалось начать евангельскую проповедь в Петербурге: вначале в помещении Мальтийской церкви, затем дополнительно в огромной Екатерининской католической церкви, а позднее Госслер снял еще для собраний и танцевальный зал в доме графини Завадской, который вмещал более тысячи человек. Проповедуя в Петербурге, Иоганн Госслер поддерживал тесную связь с братьями в Гернгуте, вел с ними оживленную переписку. В одном из своих писем в Гернгут, которое он написал в 1824 году, Госслер восклицает: "Христос, помоги мне остаться с Тобою и вовеки проповедовать слово о Твоем Кресте. Дай мне Духа Твоего Святого, чтобы я ничего не знал, как только Тебя и Твои раны, и Твою Кровь. Пусть это будет темой, началом и концом всех моих проповедей".
Однако, несмотря на его очевидное благочестие, у этого выдающегося целеустремленного проповедника было много противников в среде официального духовенства – как католического, так и православного. Нетерпимо относились к нему и лютеранские священнослужители. Австрийский канцлер Меттерлих в Вене и царский министр Арапчеев в Петербурге вели злокозненную борьбу против Госслера, убеждая Александра I, что Библейское общество и Иоганн Госслер являются опасными врагами православия и – самое главное – самодержавия, которое поддерживалось и освящалось православием. 25 апреля 1824 года Госслер получил извещение, что ему запрещается проповедовать. На следующий день ему приказали в трехдневный срок покинуть Россию.
Прошло около пятидесяти лет. У петербургской графини Елизаветы Ивановны Чертковой, женщины глубоко религиозной, ищущей Бога, умер малолетний сын Михаил, которого воспитывал гувернер из-за границы, как это было обычно принято в знатных семьях того времени. Этот гувернер был евангельским христианином и свои взгляды на христианство успел привить мальчику. Умирая, Миша завещал своей матери искать евангельское христианство. Обстоятельства сложились так, что, бывая за границей, как и другие представители русской знати, Елизавета Черткова в 1872 году попала в Швейцарии на собрания, которые проводил английский лорд Гренвилл Валдигрев Рэдсток (1831-1913). И графиня Черткова, и другие русские аристократы, побывавшие на собраниях этого лорда-проповедника, были захвачены его богатыми, глубокими проповедями. Лорд Редсток получил приглашение проповедовать в России.
Весной 1874 года на берегах Невы петербургская аристократия заговорила о приезжем "лорде-апостоле" – одни с восхищением, другие с насмешкой. Редсток проповедовал в России на французском языке, который в то время был вторым языком русских дворян. Горячие проповеди Гренвилла Редстока вызвала благодатную волну пробуждения среди знати и интеллигенции. Одними из первых обратились отставной полковник гвардии Василий Александрович Пашков, сын председателя департамента законов при Государственном Совете барон Модест Модестович Корф, министр путей сообщения граф Алексей Павлович Бобринский, княгиня Ливен, княгиня Гагарина и многие другие.
Собрания проходили во многих аристократических салонах, но чаще всего они проходили в доме полковника Пашкова, отчего это движение позднее стало именоваться пашковщиной. М.М. Корф писал в своих "Воспоминаниях", что на некоторых собраниях присутствовало свыше 700 человек. Посетил эти собрания даже обер-прокурор Святейшего Синода.
По приглашению Ю.Д. Засецкой, дочери поэта и партизана Д.В. Давыдова, писательницы и переводчицы, приходил послушать проповеди Редстока и писатель Федор Михайлович Достоевский. Впоследствии Достоевский писал в "Дневнике писателя" за 1876 год в статье "Лорд Редсток": "Мне случилось его тогда слышать в одной "зале" на проповеди, и, помню, я не нашел в нем ничего особенного: он говорил ни особенно умно, ни особенно скучно. А между тем, он делает чудеса над сердцами людей; к нему льнут; многие поражены: ищут бедных, чтоб поскорей облагодетельствовать их, и почти хотят раздать свое имение… Впрочем, трудно сказать, чтоб вся сила его обаяния заключалась лишь в том, что он лорд и человек независимый и что проповедует он, так сказать, веру "чистую", барскую. Правда, все эти проповедники-сектанты всегда уничтожают, если б даже и не хотели того, данный церковью образ веры и дают свой собственный... Лорд Редсток как-то особенно учит о "схождении благодати" и что, будто бы, по выражению одного передавшего о нем, у лорда "Христос в кармане". (По мнению исследователей творчества Достоевского, это был намек на то, что у проповедника Редстока всегда в кармане была Библия – В.Ф.) Тем не менее он производит чрезвычайные обращения и возбуждает в сердцах последователей великодушные чувства".
В течение трех лет подряд приезжал Гренвилл Редсток в Петербург для проповеди Евангелия и пробуждение все более ширилось. Рэдсток имел горячее желание встретиться с русским императором лицем к лицу для проповеди евангельского учения, но император принять его не пожелал. Когда-то в одной из французских газет Редсток выразил надежду, что "император России запоет с ним новую песнь Агнцу", но этому, к сожалению, не суждено было сбыться.
Редсток проповедовал и в Москве, но в старой столице России больших успехов он достичь не смог, хотя и были отдельные случаи замечательных обращений в евангельское христианство.
В 1876 году Гренвилл Редсток посетил Россию в последний раз... Выдающийся русский писатель Николай Семенович Лесков в своей книге "Великосветский раскол" запечатлел портрет и деятельность этого замечательного английского проповедника. Н.С. Лесков писал: "...Наружность Редстока одна из неудачных. Он не только далеко не красив и не изящен, но даже совсем не имеет того, что называется "представительность". Редсток среднего роста, коренаст и мускулист, фигуру его можно удачно определить русской поговоркой "плохо скроен, да крепко сшит". Он рыжеват, с довольно приятными, кроткими, голубыми глазами... Взгляд Редстока чист, ясен и спокоен. Лицо его по преимуществу задумчиво, но иногда он бывает очень весел и шутлив... В потребностях для себя Редсток удивительно умерен: он ест очень мало и иногда целые дни пробавляется чашкой чая с хлебом... Одевается он чрезвычайно просто и даже несколько странно: на нем всегда что-то вроде рейткнехтского полуфрака, с высоким жилетом под самое горло, и черный галстук. Перчаток он не носит, а обувь его самая грубая с низкими каблуками и самой толстой подошвой, которая стучит неприятно. Он почти никогда не ездит, а всегда ходит пешком, что ему, конечно, и гораздо удобнее, так как он любит "приставать", – останавливаться, говорить. Молча, но с лаской во взоре, он сует в руки встречному человеку книжечку Нового Завета и идет далее, чтобы сделать такой же подарок другому... Некто, наблюдавший Редстока за этим занятием зимним вечером у пекарни Филиппова, на углу Невского и Троицкого переулка, говорил мне: "Снег мокрый валит, люди спешат, бегут, его толкают... а он все на одном месте топчется, да нет-нет сноровит и сунет кому-нибудь книжечку..." Бездонные карманы длиннополой бекеши Редстока здесь всегда, перед выходом его, наполнялись этими книжечками, и когда лорд возвращался, карманы его были уже пусты..."
Нужно заметить, что Н.С. Лесков не только не принадлежал к друзьям или почитателям Редстока, но, наоборот, был его непримиримым недругом, критиком и противником. Тем не менее, в этих словах Лескова угадывается по отношению к Редстоку какая-то теплая симпатия.
Как видно из этого повествования Н.С. Лескова, Редсток проповедовал не только аристократам, но и простым людям на улицах Петербурга. В 1876 году Гренвилл Редсток посетил Россию в последний раз. Во главе евангельского движения на севере России встали ближайшие соратники Редстока – Василий Александрович Пашков, Модест Модестович Корф и Алексей Павлович Бобринский. И именно Петербург на некоторое время становится главным центром евангельского движения в России.
Распространение евангельского движения
Итак, в России существовали три очага евангельского движения – на Украине, на Кавказе и в Петербурге. От этих очагов возгорелось в России небывалое по своим масштабам пробуждение – большее, нежели в Англии во времена Эвана Роберта, больше, чем в Америке во дни Чарльза Финнея... Из трех мест своего зарождения оно распространилось по всем уголкам необъятной Российской империи.
Первоначально противники евангельского движения полагали, что оно вскоре пойдет на убыль, погаснет и перестанет существовать. Один из них пророчествовал, что это движение не имеет будущего. Он писал буквально так:
"Ну можно ли представить себе, что иной из них почти рад нашей штунде, рад для народа, для выгоды и для блага его – всё же де это несколько выше прежних народных понятий, всё же это может хоть несколько облагородить народ... Кстати, что такое эта несчастная штунда? Несколько русских рабочих у немецких колонистов поняли, что немцы живут богаче русских и что это от того, что порядок у них другой. Случившиеся тут пасторы разъяснили, что лучше эти порядки от того, что вера у них другая. Вот и соединились кучки русских темных людей, стали слушать, как толкуют Евангелие, стали сами читать и толковать, и – произошло то, что всегда происходило в таких случаях... А, впрочем, бояться штунды совсем нечего, хоть жалеть ее очень можно. Эта штунда не имеет никакого будущего, широко не раздвинется, скоро остановится и, наверное, сольется с которой-нибудь из тёмных сект народа русского, с какой-нибудь хлыстовщиной – этой древнейшей сектой всего, кажется, мира, имеющей бесспорно свой смысл и хранящей его в двух древнейших атрибутах: верчении и пророчестве... И у Татариновой вертелись и пророчествовали, и редстокисты наши, весьма может быть, кончат тем, что будут вертеться, а пророчествуют они уже, кажется и теперь. Кстати, многие смеются совпадению появления обеих сект у нас в одно время: штунды в черном народе и редстокистов в самом изысканном обществе нашем. Между тем тут много и не смешного. Что же до совпадения в появлении двух новых сект, то уж без сомнения, они вышли из одного и того же невежества, то есть из совершенного незнания своей религии".
Приходится сказать, что эти слова принадлежат Ф.М. Достоевскому. Так писал он в своем "Дневнике писателя" за 1877 год в статье "Миражи, штунда и редстокисты", предрекая "скорую остановку" евангельского движения. Но оно не остановилось.
Из мест своего зарождения евангельское движение распространилось по всем уголкам необъятной Российской империи. Это повлекло гонения и преследования против евангельских христиан. К ним стали приниматься репрессивные меры, их браки, совершившиеся вне стен православной церкви, объявлялись недействительными, дети их не регистрировались и считались незаконнорожденными, что в царской России приводило к известным лишениям прав и возможностей. Верующие подвергались административным арестам, тюремным заключениям и ссылкам. Стоит прочесть хотя бы роман известного писателя С.М. Степняка-Кравчинского "Штундист Павел Руденко", чтобы представить себе отношения официального православия и официальных властей к евангельским верующим. Нужно сказать, что передовая русская интеллигенция выступала против таких гонений, против полицейской защиты православия и немало способствовала распространению евангелизма.
Примечательно в этом отношении выступление на съезде православных миссионеров орловского губернского предводителя дворянства М.А. Стаховича. Он с негодованием говорил: "Возьмите сейчас... справочную книжку о законах, и вы прочтете, что одна и та же статья 783-я, II т., 14, среди забот станового об искоренении дуэлей, пасквилей, пьянства, неправильной охоты, совмещения мужского пола и женского в торговых банях поручает ему наблюдение за спорами против догматов веры православной и совращение православных в иную веру или раскол... Далее в своем выступлении он говорил о случаях гонений на верующих в селе Любец Трубчевского уезда буквально следующее. "С согласия и ведома и священника и начальства заперли заподозренных штундистов в церкви, принесли стол, накрыли чистою скатертью, поставили икону и стали выводить по одному. Приложись! – Не хочу прикладываться к идолам... А! пороть тут же. Послабше которые после первого же раза возвращались в православие. Ну, а которые до 4-х раз выдерживали.
Стахович приводил диалог со священником деревни Глыбочки Трубчевского уезда о штундистах:
-- Вы, говорите, батюшка, их было вначале 40 семей, а теперь 4. Что ж остальные?
-- А милостью Божией сосланы в Закавказье и Сибирь.
Выступление М.А. Стаховича было напечатано в "Московских Новостях". Однако, его словам, как и голосу многих других здравых людей никто не внимал – гонения продолжалось. И, тем не менее, ничто не могло остановить победного шествия евангельского христианства. По инициативе и на средства В.А. Пашкова было образовано "Общество поощрения духовно-нравственного чтения". Кстати, председателем общества был сам В.А. Пашков, а его заместителем – М.М. Корф. Миллион экземпляров книг и брошюр духовного содержания было распространено "Обществом". На средства Пашкова в 1882 году была издана русская Библия в каноническом составе, были изданы Новы Завет и Псалтирь. Неоднократно переиздавались известные книги Джона Буньяна "Путешествие Пилигрима" и "Духовная война".
В 1878 году в России для проповеди Евангелия приехал великий евангельский проповедник доктор Фридрих Вильгельм Бедекер. 29 лет он самоотверженно проповедовал в России в разных ее частях: в Прибалтике, на Украине, на Кавказе, в Сибири, на Дальнем Востоке и Сахалине, а также в Центральной России, в Москве и Петербурге. Это был единственный проповедник в России, которому разрешалось проповедовать слово Божие в тюрьмах и местах ссылок, и Бедекер охотно пользовался этим правом. Тысячи и тысячи душ было им приобретено для Иисуса Христа. Доктор Бедекер проповедовал об Иисусе Христе и великому русскому писателю Льву Николаевичу Толстому, и произвел на него такое впечатление, что Толстой в своем романе "Воскресение" изобразил Фридриха Бедекера в образе двух действующих лиц романа: "Кизеветтера" и англичанина.
Через Бедекера обратилась к Господу известная христианская чехословацкая писательница Христина Рой. Побывал в Петербурге в 1882 году всемирно известный христианский деятель из Бристоля Георг Мюллер – создатель большого количества приютов для детей-сирот. И он тоже внес свою лепту в проповедь евангельского христианства на русской земле.
24 мая 1884 года "Общество поощрения духовно-нравственного чтения" было закрыто. В июне того же 1884 года Пашков и Корф были вызваны к министру полиции, который предложил им подписать обязательство, что они не будут проповедовать, не будут сообщаться со штундистами, не будут молиться своими словами, проводить собрания и т.д. Такого обещания они дать не могли и не хотели- и тогда последовал строжайший приказ покинуть Россию. С тяжелым сердцем 27 июня 1884 года Пашков и Корф отправились в изгнание. Их жизнь закончилась далеко от России, на чужбине. Пашков умер в Париже, смерть настигла Корфа в Швейцарии, но своими помыслами они всегда были в первых рядах евангельского движения у себя на Родине.
За три месяца до своего отъезда они сумели совершить дело, которое было чрезвычайно важным для организованности евангельского движения – в первых числах апреля 1884 года в Петербурге состоялся первый съезд русских евангельских верующих. В.А. Пашков и М.М. Корф направили множество приглашений во все известные им общины с предложением приехать на общий съезд для того, чтобы решить вопрос единения и сотрудничества всех верующих. На съезд прибыло 70 делегатов, которые представляли все три ветви русского евангельского движения – баптизма, штундизма и евангелизма. Приглашались также меннониты, духоборцы и молокане. Съезду не дали закончить работу – на третий или четвертый день все приезжие участники съезда были арестованы полицией и высланы из Петербурга в места своего постоянного проживания. Но дело объединения, консолидации, сплочения рядов было начато. Присутствовали на этом съезде и украинские штундисты Иван Рябошапка и Михаил Ратушный.
Активным участником съезда был и Иван Вениаминович Каргель – замечательный проповедник, благословенный пресвитер, вдохновенный богослов и писатель, автор ценнейших духовных сочинений "Свет из тени будущих благ", "В каком ты отношению к Духу Святому", "Христос – освящение наше", "Грех, как величайшее зло в мире", "Толкование Откровения"; "Послание к Римлянам". Им была написана автобиография "Между краями мира" и множество духовных статей. Продолжая дело Рэдстока и Бедекера, Каргель много потрудился в проповеди Евангелия в России, создал в Петербурге Библейские курсы для проповедников. Вклад его в дело благовестия Евангелия огромен и неоценим.
Еще один такой съезд прошел на Украине в селе Ново-Васильевка (сейчас – Запорожская область) месяц спустя: 30 апреля – 1 мая 1884 года. На этом създе был образован Российский союз баптистов во главе с И.И. Вилером.
На рубеже 19-20-х веков в евангельское движение в России активно включаются выдающиеся служители баптистов – Д.И. Мазаев, И.А. Галяев, С.П. Степанов, Г.А. Бойченко, И.К. Савельев и многие другие. В это же время начинает трудиться еще один служитель Иисуса Христа, о котором нельзя не упомянуть – Иван Степанович Проханов, прекрасный организатор, сильный проповедник, глубокий богослов, вдохновенный поэт-псалмопевец, которым написано и переведено на русский язык бесчисленное множество евангельских песен и гимнов, которые до настоящего времени составляют основу музыкально-певческого служения всех евангельских церквей в СССР. Целый ряд сочинений, брошюр, сборников песен и нотных сборников было издано Прохановым как в дореволюционное время, так и в советское. К сожалению, снова приходится сказать, что рамки настоящей книги не позволяют рассказать подробно об Иване Степановиче Проханове и о других виднейших служителях евангельского движения в России – впрочем о них много написано в литературе евангельско-баптистского братства.
Пожалуй, стоит упомянуть только про взаимоотношения И.С. Проханова с Л.Т. Толстым. Первая встреча Ивана Проханова с графом Л.Н. Толстым состоялась в 1893 г., когда первый, вместе со своим товарищем Федором Ставцевым, окончив технологически институт, ехал на Кавказ через Тульскую губернию. Во время состоявшейся беседы Л. Толстой проявил неподдельный интерес и участие к этим молодым людям, представившимся ему "евангелистами", дам им почитать свою новую книгу "Царство Божие внутри нас", а также рассказал о себе, упомянув, что когда он был в Самарской губернии, то часто ходил на молитвенные собрания молокан, присутствовал при их толковании Евангелия, сам толковал его по их просьбе.
О знакомстве с яснополянским старцем Проханов написал в своей автобиографии. Серьёзно размышляя о сути толстовского учения, он пришёл к такому выводу: "Мы не могли побуждать Толстого изменить его мышление. После беседы с Толстым я стал более твердо исповедовать, что спасение мира находится в простом и целом Евангелии. Оно может быть понятно не через философов, а через детскую веру, с помощью благодати Святого Духа. Учение Христа нельзя отделять от Его личности. Учение Толстого является просто моральным учением, которое превращает Христову благодать в мозаику законов или принципов стоиков. Это все равно, как если бы подвести людей к высокой горе, на которую они забраться не могут. Моисей послал людей к горе Синай, Толстой послал своих учеников на более высокую гору – гору совершенства Христа. Я признаю Толстого как величайшего писателя и мыслителя, я восхищаюсь его великолепным творчеством и написанными им трудами о моральной стороне христианства. Но я не могу последовать за ним как за религиозным мыслителем..."
Вместе с тем, существенные разномыслия в религиозных взглядах не привели к возникновению у Толстого и Проханова духа взаимного отчуждения. 12 марта 1895 г. И. Проханов и члены Петербургской общины Евангельских христиан Г. Иваненко и А. Берников написали Толстому письмо с просьбой высказаться печатно о так называемых "сектантах". Как великий писатель-гуманист Лев Толстой проявлял глубокий интерес к жизни всех социально угнетённых групп России. Чувство сострадания заставило его взяться за перо и написать статью "Гонения на христиан в России в 1895 г.". Статья была посвящена гонениям на кавказских духоборов. Кроме этого, Господу было угодно, чтобы служение Проханова и Толстого пересеклось за несколько тысяч верст от Ясной Поляны. Этим местом оказался остров Кипр, где эпидемия уносила жизни многих людей, живших в бедственной обстановке. Как уже говорилось, нужен был самоотверженный человек с организаторскими способностями и знанием английского языка. Лев Толстой через своего сына Сергея Львовича обратился к Проханову с просьбой выехать на Кипр и помочь духоборцам. Проханов с честью выполнил эту просьбу Л.Н. Толстого.
Давая собственный анализ значения личности Л. Толстого для России того времени, И.С. Проханов впоследствии писал: "Для правильной оценки деятельности Льва Николаевича Толстого необходимо составить догматическую сторону его учения, ибо в ней он, несомненно, ошибался и проповедовал еретический арианский взгляд на Христа и рационалистический взгляд на Священное Писание. Льва Тостого надо рассматривать как писателя и философа. В этой области он действительно сделал великое. Своими художественными произведениями "Война и мир", "Анна Каренина", "Воскресение", "Крейцерова соната" он занял место в ряду великих писателей всех народов и всех веков. Его "Исповедь", "Царство Божие внутри нас", "Так что же нам делать" прекрасно разъясняли нравственную сторону христианской жизни. Печальные крайности в его теориях не должны всё-таки затмить в наших глазах значение той доли истины, которую он с таким великим талантом защищал".
В Российской империи постепенно поместные общины находили контакт друг с другом, постепенно шел процесс единения церквей и служителей – и к 1906 году после царских манифестов о веротерпимости от 17 апреля 1905 г. и 17 октября 1906 г. в России сложились два самостоятельных союза: Союз русских баптистов, во главе которого стоял Д.И. Мазаев и Союз евангельских христиан, во главе с И.С. Прохановым. Каждый из этих союзов издавал свой журнал и свою духовную литературу, готовил кадры проповедников и служителей для своих общин, Союзы численно и духовно росли и укреплялись. К 1912 году в обоих союзах насчитывалось примерно 100 000 человек. Филиалы этих союзов были созданы и в Украине.
Стремясь объяснить причины стремительного роста евангельского движения в России, В. Д. Бонч-Бруевич писал: "У баптистов нельзя бить своих жен, "учить" их за косы и вожжами, нельзя сквернословить, нельзя курить, напиваться пьяным и беспощадно пропивать все нажитое, нельзя издеваться в пьяном виде над домашними и детьми... Баптисты всегдашние пропагандисты..."
К этому, естественно, нужно добавить, что баптисты становились такими не просто потому, что осознали пагубность пьянства и курения, а потому что евангельское учение возродило их, сделало их другими людьми, освободило от власти греховных и низких привычек. И они – получившие откровение обновленной христианской жизни не могли не стать ее "пропагандистами" – не могли молчать, но радостно несли свет Иисуса Христа обездоленным людям, которые в свою очередь видели преображающую силу этого учения.
Россия переживала свой духовный подъем.
Особенно же много евангельских верующих было в губерниях: Херсонской, Киевской, Екатеринославской, Полтавской, в Черниговской, Каменец-Подольской, Бессарабской, Воронежской, Калужской, Белгородской, Оренбургской, Пензенской, Тамбовской губерниях и в Москве. Утверждалось еще в 1877 году, что общее число их в Российской империи достигало в то время до 300.000. И это в какие-нибудь десять-двенадцать лет от начала движения! Заканчивая повествование об истории евангельского христианства в России в конце 19 – начале 20 столетий, уместно привести выдержку из доклада Генерального секретаря Всесоюзного совета евангельских христиан-баптистов А. В. Карева на 39 съезде ЕХБ в октябре 1966 года:
"Все то, что характеризует нынешнее евангельско-баптистское движение в нашей стране является не чем иным, как наследием наших духовных предков – штундистов. Однако, нельзя забывать того, что и наши духовные предки – штундисты не были самородками: они тоже получили свое духовное наследие от других христианских течений, существовавших в то время в России. Так, штундисты на юге Украины находились под влиянием с одной стороны менонитов, а с другой стороны – немецких пиетистов. Штундисты Закавказья были окружены так называемыми молоканами, а штундисты на севере, в городе Петербурге родились от "плимутских братьев", вернее, дарбистов.
Вскоре все три ветви русского штундизма оказались под влиянием баптизма Онкенского направления. Сам Онкен – духовный отец баптистов Европейского континента побывал в тогдашней России и привез русским штундистам простое и ясное учение Евангелия о крещении по вере.
Таким образом, под влиянием баптизма русский штундизм постепенно превратился в баптизм двух оттенков: евангельских христиан и русских баптистов. Евангельских христиан характеризовала дарбистская свобода в отношении церковного порядка, постановления служителей и их рукоположении. Русских баптистов характеризовала строгая дисциплина, большие пресвитерские полномочия и строгое соблюдение рукоположения, что было так свойственно взглядам Онкена и немецких баптистов".
Впоследствии, в октябре 1944 году баптисты и евангельские христиане на Всесоюзном совещании в Москве объединились в один евангельский союз.
Адвентисты седьмого дня
Необходимо упомянуть также, что в конце XIX века в России появляются первые общины адвентистов седьмого дня.
Первые сведения о проповеди адвентизма относятся еще к 1847 году, когда миссионер М.Б. Чеховский начал проповедническую деятельность в Черновцах. Известно также, что в 1876 году на Ровенщине, в селе Жарнувка, возникла небольшая группа верующих. Первым распространителем адвентистской литературы был Герхард Перк, который трудился в Одессе, начиная с 1886 года. В 1886 году в Таврическую губернию Украины приехал американский миссионер АСД Луи Конради. Его деятельность проходила в среде немецких колонистов, где и была образована первая община адвентистов седьмого дня. (Бернаул, Крым). В последующие годы Луи Конради и его помощник Иоганн Перк вели активную проповедь в Бессарабии, на Северном Кавказе и в Поволжье – преимущественно также среди немецких колонистов. Следует заметить, что вскоре были достигнуты результаты в вопросе создания общин, а в октябре 1894 года состоялся первый съезд общин АСД в Российской империи. В 1898 году была образована Европейская Унионная Конференция во главе с Луи Конради.
Специальным государственным циркуляром от 6 октября 1906 года церковь адвентистов седьмого дня была признана государством.
Нужно сказать, что движение адвентистов седьмого дня на себя большого гонения не навлекло, ибо с первых дней проповедники адвентизма высказывались чрезвычайно лояльно в отношении самодержавия и делали упор на необходимости подчинения властям, выполнения их требований и предписаний. Исследователь Ф.И. Федоренко в книге "Секты, их вера и дела" пишет, что не было отмечено ни одного случая неповиновения властям со стороны адвентистов седьмого дня.
Единственно в чем упрекали адвентистов в вопросах их вероучения, это в праздновании субботы и установления сбора десятины в церковную казну. Видный деятель адвентистов Г. Лебсак в книге "Великое адвентистское движение и адвентисты 7-го дня в России" так и писал: "...нас обвиняют в подстрекательстве народа к празднованию субботы и собирании денег у бедных людей..."
К 1911 году братство адвентистов седьмого дня насчитывало 4. 000 членов, в котором работало 58 проповедников. Вся территория России была разделена ими на два унионных поля – российское и сибирское.Возникла также община АСД в Петербурге. В 1908 году в нее входило 60 членов, в 1911 году – 145, а накануне первой мировой войны – около 200 членов.
Известно, что в целом по стране адвентистов седьмого дня насчитывалось:
в 1886 году – 356 человек
в 1901 году – 1 288 человек
в 1905 году – 2 045 человек
в 1911 году – 3 952 человека
в 1912 году – 5 500 человек
в 1916 году – 6 800 человек
В 1917 году адвентисты седьмого дня провели несколько съездов в Петербурге, Москве, Киеве, Одессе, Нарве и в других городах. Важнейшее значение имел Всероссийский съезд 1918 года, который проходил в Саратове после социалистической революции. На этом съезде была намечена широчайшая программа работы среди русского населения в новых условиях советской власти. Однако, в целом, движение адвентистов седьмого дня среди русского народа ожидаемого широкого распространения не имело.
Россия накануне...
Формальное безжизненное православие, восторгаясь "валовыми показателями" имело некоторые основания называть Россию "Святой Русью" – в начале 20 века по лицу земли русской было раскидано повсюду 77. 000 храмов, часовен и молитвенных домов ведомства православного исповедания, в которых несли служение более 300. 000 священнослужителей, любивших говорить, что их общая паства составляет 92 миллиона верующих.
Да, эти цифры соответствовали действительности, но причин для радости было немного – во всех этих 77.000 православных храмов от 300.000 священников 92 миллиона русскоязычных верующих людей за редчайшим исключением не могли услышать живой, благодатной евангельской проповеди о Господе Иисусе Христе. Были храмы и были служители – но не было духовной жизни.
Рассказывают, что когда-то католический епископ, узнав о сумме церковного сбора, удовлетворенно заметил, что теперь святой Петр не сказал бы: "Серебра и золота нет у меня". "Да, – ответил молодой диакон, стоявший рядом, – но теперь и церковь не может сказать, как говорил Петр: "Во имя Иисуса Христа встань и ходи!.." Сверкали золотом и драгоценными камнями пышные нарядные визы российских епископов, но не было на них силы Святого Духа. И в этом православному духовенству никто не мог помочь – в том числе и царское правительство, исправно выделявшее православию 36,5 миллионов рублей ежегодно дополнительным к тем несметным богатствам, которые церковь уже накопила.
В.Д. Бонч-Бруевич, ссылаясь на "Всеукраинский отчет обер-прокурора Святого Синода Константина Победоносцева по ведомости православного исповедания за 1899 год", писал: "Под непосредственным наблюдением и безраздельным влиянием православного духовенства в 1899 г. в России находилось 43 069 учебных заведений. Во всех этих школах училось 1. 217 437 мальчиков и 392.542 девочки, а всего 1 609 979 учеников и учениц".
К этому следует добавить, что в епархиях было еще 225 школ "миссионерских" и 202 "братские" школы – и в итоге число учебных заведений равняется 43 496. Во всех этих школах преподавался закон Божий, причем в начальных классах этому посвящалось 25% общего учебного времени. Как было бы прекрасно, если бы этой огромной массе учащихся преподавалось живое слово Божие, но – увы – этого не было.
В начале ХХ века в России существовало 1245 монастырей и еще 15 находилось за границей – в Греции, Палестине, Китае, США. В этих монастырях обитало 33.044 монаха и 73.391 послушников – более 110.000 человек, которые утверждали, что они посвятили себя полностью на служение Богу.
Если бы это громадное количество людей и в самом деле посвятили себя благовестию, понесли евангельскую проповедь в силе и духе апостолов по всему миру – вся планета уже давно была бы евангелизирована! Но у монахов было совсем другое направление – лучшие из них пытались достичь совершенства, "умерщвляя" свою плоть и совершая бессмысленные монашеские подвиги, худшие из них – безбедно жили в свое удовольствие, бессовестно обирая простодушный народ. Когда-то в древности на Руси монастыри, как уже говорилось ранее, действительно в эпоху общей безграмотности, выполняли свою прогрессивную роль – были средоточием духовности народа, были хранителями его письменности и культуры. Но те времена давно прошли – и на первый план вышло показное смирение, показное благочестие и нарочитая бедность внешнего вида, небрежность в одеянии.
Стоит обратить внимание на замечания советского исследователя Г.Г. Прошина: "Взор печальнй и потупленный в землю, внешний вид в небрежении, волосы непричесанные, одежда немытая" – так должен был выглядеть монах, по Василию Блаженному. Он требовал, чтобы "не было у вас наготовлено одежды напоказ", а монах не "уподоблялся бы богачам, облекающимся в мягкие одежды". Монах, по словам другого чтимого аввы, должен такие ризы носить, что кинь их на улицу хоть на три дня, и никто не возьмет..."
Так монахи и выглядели. Так и одевались. Фарисейство и лицемерие.
По данным всероссийской переписи в России насчитывалось 2. 137 738 "сектантов и раскольников". Но как пишет В. Д. Бонч-Бруевич, "сведения эти вызвали большую литературу в нашей легальной печати, которая единогласно, – кроме органов православия и правительства – высказалась с полным недоверием к этой цифре".
Вскоре в "Санкт-Петербургских ведомостях" появилась статья Л. Борецкого "Два миллиона или же двадцать миллионов", в которой указывалось, что "раскольников и сектантов" в России не менее 20 миллионов.
Более точные вычисления позволяют думать, что старообрядцев в России было около 20 миллионов, а так называемых православием сектантов всех направлений, то есть, христововеров, духоборцев, молокан, баптистов, штундистов, евангельских христиан, адвентистов и других – порядка 6 миллионов. (Правда, некоторые советские исследователи – например, В.Ф. Миловидов – склонны думать, что эти цифры преувеличены вдвое).
Достоверность статистических данных в этом случае, безусловно, весьма проблематична, но две цифры по состоянию на 1912 год абсолютно точны: адвентистов в России было 5,5 тысяч, а общая численность баптистов и евангельских христиан достигала 100 000 человек.
Итак, в начале 20 века евангельское движение уже достигло достаточно широкого распространения. В духовном смысле на почву богоискательства русского народа, за долгие века подготовленную движением стригольников и "жидовствующих", мыслями Матвея Башкина и Феодосия Косого, стремлениями христововеров, духоборцев, молокан посеялось семя евангельской проповеди. И семя это дало всходы...
Какой радостью для русского народа была Библия на родном языке и благословенная деятельность книгонош! Какой отрадой для народа были тысячи и сотни тысяч, миллионы экземпляров свежих, только что напечатанных листков, брошюр, книг евангельского содержания! О деятельности евангельского издательства "Радуга" на этот поприще автор вынужден ограничиться одним только упоминанием, а ведь о "Радуге", о творческом потенциале и наследии И.С. Проханова, о его издательской работе можно написать отдельную книгу...
Преобразилась Божия нива в России – благодатно, сочно зазеленела она густыми всходами, оживило Россию евангельское движение.
Динамика оживления духовной жизни народа хорошо чувствуется при чтении страниц сочинения "Раскол и Сектанство", которое в отрывках печаталось в рускоязычном пятидесятническом журнале "Христианский вестник", который редактировался выдающимся деятелем украинского пятидесятнического движения Иваном Семеновичем Зуб-Золотаревым в далекой Аргентине.
Из книги "Раскол и сектанство"
При самом появлении раскола власть захотела покончить с ним крутыми, суровыми мерами. И вот, кровь полилась рекой. Все первые вожаки и предводители раскола умерли на плахе, сгорели в срубах, исчахли в заточениях. Беспощадные пытки, бесчисленные казни следуют длинным, беспрерывным рядом. Раскольков ссылали, заточали в тюрьмы, казематы и монастыри, "пытали и жгли огнем накрепко", секли плетьми "нещадно", рвали ноздри, вырезывали языки, рубили головы на плахах, клещами ломали ребра, кидали в деревянные клетки и, завалив там соломою, сжигали, голых обливали холодною водой и замораживали, сажали на кол, четвертовали, выматывали жилы… словом все, что только могло изобрести человеческое зверство для устрашения, паники и террора, – все было пущено в ход.
Население, исповедовавшее "старую правую" веру, пришло в ужас. В отчаянии оно объявило власть антихристианскою, антихристовою. Оно перестало молиться за нее.
Много разных мер, много разного рода рецептов предлагается к искоренению "зла", известного вообще под именем раскола или сектанства. Эти меры и рецепты практикуются долгие годы, и потому будет вполне уместным и своевременным спросить: "Где ж плоды той работы полезной?"
Мы видим, что с сектанством давно уже ведут упорную борьбу наше духовенство, многочисленные миссионеры, различные миссионерские общества, братства, и т. п. Наконец, в видах противодействия расколу создано даже нечто в роде особой переходной веры или Церкви, известной под именем "единоверия", для распространения которого среди раскольников не брезгали даже открытым явным насилием. Гражданское начальство во всеоружии власти всегда с особенной готовностью спешит на помощь духовенству оказать ему "содействие" в борьбе с расколом, круто и энергично расправляясь с строптивыми, неподатливыми сектантами.
Итак, каковы же результаты всех этих мер, стараний, "содействий" и т. п.? Слабеет ли раскол? Уменьшается ли сектанство?
Если мы за разрешением этого вопроса обратимся к официальным источникам, то мы встретимся с данными самого успокоительного свойства. Вот перед нами целая груда известных отчетов бывшего обер-прокурора синода графа Д. Толстого. "За много лет!" Читаем их и перечитываем. Прежде всего в этих отчетах невольно бросается в глаза замечательное однообразие: все они, как две капли воды, похожи друг на друга и все они в сущности представляют собою не что иное, как разные вариации на одну и ту же тему, на один и тот же мотив. Этот мотив – наш старый знакомец, он исчерпывается одною классическою фразою: "Все обстоит благополучно". Все обстоит благополучно, благодаря, разумеется, нашим "неусыпным стараниям", постоянным заботам и попечениям" и проч. И проч., – все старые, давнишние, известные вещи.
Все эти отчеты наполнены сведениями и известиями о "значительных успехах православия среди сектантов", "об усиленной и необыкновенно успешной деятельности" разных миссий и братств, о "быстром и постоянном ослаблении сектанства", о развитии единоверия в ущерб раскола и т. д., и т. д. В подкрепление всех этих заверений тут же приводятся "точные цифры" как отступивших от православия, так и присоединившихся в его лоно, – цифры, мол, красноречивее слов. И в самом деле, эти цифры выходят еще более красноречивы, чем даже уверения об отрадных и значительных успехах православия. Единственный недостаток этих "красноречивых цифр" состоит лишь в том, что они необыкновенно напоминают собою военные реляции прежнего доброго времени о стычках и столкновениях с неприятелем, когда считалось почему-то обязательным увеличивать потери неприятеля, а свои умалять до единиц.
Таковы отчеты. Но вот беда: мы давно изверились в точности казенной статистики, и красноречие разных отчетов давно уже перестало трогать нас… Забудем же на время об этих отчетах и взглянем без предубеждения, что представляет нам действительная жизнь. Начнем несколько издали. Послушаем сначала, что говорят по этому поводу официальные исследователи раскола. "Число раскольников по ведомостям уменьшается, а на самом деле увеличивается", – заявляет статский советник Арнольди, исследовавший Костромскую губернию.
"Все эти (раскольнические) толки, ереси и секты с неимоверною быстротою умножаются и усиливаются обращаемыми", – свидетельствует Липранди. Далее он утверждает: "развитие беспоповщинской ереси распространяется у нас с изумительной быстротою"; "существующие толки беспоповщины усиливаются, новые согласия созидаются, пропаганда их быстро подвигается вперед". "Зло это (раскол) возрастает с каждым днем и достигает размеров, которые тем более заслуживают внимания, что истинный объем их вовсе неизвестен".
"Все меры правительства против раскола в течение 200 лет не только не увенчались каким-либо успехом, но число раскольников более и более умножается", – говорит П.Ив. Мельников. И.С. Аксаков, участвовавший в комиссии, имевшей целью исследование секты, говорит: "Все исследования доказывают, что раскол постоянно распространяется и усиливается" и что "все меры, принимаемые правительством, оказываются доселе безуспешными".
Таким образом официальные исследователи констатировали два факта: во-первых, они доказали несомненное и быстрое распространение и усиление раскола и, во-вторых, выяснили совершенную безуспешность тех приемов и способов борьбы с расколом, которые практиковались в то время. Итак, быстрое, безостановочное развитие раскола настолько несомненно, что оно по разило даже официальных исследователей, несмотря на их крайне неумелое и поверхностное отношение к делу непосредственного изучения и наблюдения.
Это было около 1850 года, а вот что было потом. В половине шестидесятых годов в Симбирской губернии разом обратилось в раскол более двадцати пяти тысяч. В 1867 году половина города Петровска, Саратовской губернии, (около пяти тысяч) перешла в раскол. В том же году половина села Богородского, Горбатовского уезда, Нижегородской губернии, в числе трех тысяч человек оставила православие и примкнула к расколу.
Священник Беллюстин, близко знакомый с народною жизнью, говорит, что "в крестьянстве ныне (в 1865 году) сильнее и крепче, чем когда-либо, распространяются и принимаются те учения, которые в самой идее отрицают все, что только слывет под именем священства". Он утверждает, что "крестьяне обращаются в раскол целыми массами. При этом он приводит длинный список сел и приходов, в изучаемой им местности (в Тверской губернии), в которых раскольническая пропаганда развивается особенно успешно, несмотря на то, что проникла туда лишь в самое недавнее время. Священник Твердынский говорит, что "нужно, к прискорбию, согласиться с апологетами раскола: число обращающихся из православия в раскол увеличивается "целыми тысячами". "Теперь раскол начал приобретать себе последователей даже в таких приходах, – заявляет "Православный Собеседник", – в которых вовсе не было раскольников". Сотрудник духовных журналов С. М. В. говорит, как о вполне несомненном и известном факте, что "прежде от гонений раскол рос тайно, а ныне, на свободе он растет явно".
Наконец, в течение последних двух-трех лет в печати встречалась масса известий о быстром развитии раскола в различных местностях России. Сообщалось, например, что большое зажиточное село Кряжим, Вольского уезда, имеющее около 1.000 душ обоего пола, чуть не поголовно перешло в раскол. В Покровском уезде, Владимирской губернии, "жители деревень Губинской и Язвищ, державшиеся прежде православия, перешли в раскол и обзавелись попами австрийско-белокриницкого происхождения". В настоящее время "в этих деревнях не осталось вовсе православных". Вообще в Покровском уезде "раскол укоренился с давнего времени и постепенно распространяется, благодаря пропаганде старообрядческих книжников и начетчиков".
"Один из местных исследователей раскола, священник Реморов, свидетельствуя о громадных успехах, которых достигла в последнее время пропаганда молокан в среде православных, недоумевает о причинах этого явления: "От того ли, спрашивает он самого себя, что правительство не столь строго преследует молокан за их лжеучение, как в прежние годы; или от того, что молокане увлекают православных своими льстивыми обещаниями помогать бедным деньгами по переходу в их секту; или обманывают православных своими речами о правости их одной веры, или такой уж дух времени настал, – неизвестно, только весьма заметно, к сожалению, большое распространение молоканской секты между крестьянами"…
"Что за тайная сила в расколе, притягивающая к себе чад православной Церкви, для приходского священника остается неразъясненною тайной", – говорит один из деятелей Тамбовского миссионерского братства, священник И. Ястребов. Он горячо протестует против мнения, легкомысленно или лицемерно высказываемого некоторыми из наших миссионеров о том, что "раскол не нынче, так завтра рухнет, как изветшавшее здание". Он доказывает, что "явление в роде открытия в каком-нибудь селе единоверческой церкви или частных, единичных обращений из раскола в православие ровно ничего не доказывают; такие явления встречались издавна и раскола нимало не ослабили".
Эти замечания не мешало бы принять во внимание тем господам, которые по поводу чуть ли не каждого случая обращения из раскола в православие, начинают кричать о "победах православия", о "вырождении и вымирании раскола" и т. под. О. Ястребов делает резкую, но в то же время вполне верную и правдивую характеристику подобным "победам". Он говорит: "в большинстве случаев переходят в Церковь либо какие-нибудь проходимцы, которыми тяготится и общество раскольников, либо невесты, желающие вступить в брак с православными женихами, либо, наконец, лица, пришибленные судьбою, которые ищут поддержки и покровительства от новых собратий по вере и от своих православных восприемников. Затем, по присоединении, эти лица пропадают бесследно: не увидите их ни в церкви, ни в домах их, где смотрят на них далеко неблагосклонно. Даже там, где бы можно и где бы следовало ожидать пользы для Церкви от присоединяющихся к ней раскольников, и там пользы этой не оказывается. Например, г-жа Карасева (жена богатого купца г. Спасска), вознамерившись перейти в православие, при своих недюжинных средствах и при своем влиянии на раскольников, могла бы увлечь за собою не один десяток одноверцев; однако ж этого не случилось – переход совершился единичный, бесследный".
Не в одной Тамбовской губернии бросается в глаза сильное развитие сектанства. Вполне аналогичные явления происходят и во всех других местностях, куда проникло учение этой секты. В подтверждение этого можно указать на целый ряд корреспонденций и сообщений из Самарской, Саратовской, Астраханской, Воронежской и других губерний. Но еще гораздо более поразительны успехи штунды.
Ровно двенадцать лет тому назад в деревне Пасековой, Херсонской губернии, появились люди, начавшие отрицать церкви, священников, посты, мощи, праздники, кресты, иконы и признававшие и проповедовавшие лишь одно Евангелие. Они, как и предшественники их, молокане, называли себя "духовными христианами"; духовенство же, заподозрив тут влияние немецких колоний, – окрестило их "штундистами" (от немецкого слова Гебет Штунде – час молитвы).
Можно ли было думать, чтобы это учение, отвергшее все то, к чему – по общему мнению, по крайней мере, – весь русский люд издавна питает благоговейную привязанность, чему он исстари поклоняется и что он считает за святыню, можно ли было думать, чтобы подобное учение нашло себе сторонников среди этого народа?.. И что же? Проходит два – три года и вот, на наших глазах, семья за семьею, село за селом переходят в "новую веру". В самое короткое время эта новая вера находит десятки тысяч последователей, горячо убежденных, страстно преданных прозелитов.
Ученье штундистов переходит в Малороссию, население которой искони славилось тем, что оно всегда было глухо и равнодушно к пропаганде раскола; среди этого населения до тех пор никогда не возникало никаких религиозных сект или учений. Но вот для штунды малороссы делают исключение и сотнями и тысячами пристают к новому учению. В последнее время в газетах то и дело встречаются известия о необыкновенно быстром развитии штундизма на юге России. "Штундизм приобретает у нас все более и более последователей", сообщает, например, корреспондент "Нового Времени" из Сквирского уезда, Киевской губернии. "Распространение штундизма год от года захватывает в нашем уезде все больший и больший район", пишут в "Русский Курьер" из Таращинского уезда. "Ни одна секта, – пишут из Прилукского уезда, Полтавской губернии, – не приобрела у нас стольких последователей, как штунда".
В настоящее время штунда имеет огромную массу последователей в большей части малороссийских и новороссийских губерний. Особенно же много штундистов в губерниях: Херсонской, Киевской, Екатеринославской, Полтавской; затем в значительном количестве штундисты встречаются в Черниговской, Каменец-Подольской, Бессарабской, Воронежской, Калужской, Нижегородской, Оренбургской, Пензенской, Тамбовской губерниях и в самой Москве. Есть основание полагать, что штунда существует даже на Кавказе. Хотя главная масса штундистов живет по селам и деревням, тем не менее многочисленных представителей этой секты можно встретить в городах: Одессе, Николаеве, Елисаветграде и многих других. В окрестностях этих городов рассеяно множество прозелитов и последователей штунды. Недавно в газетах сообщалось известие о том, что штунда начала быстро развиваться в Могилевской губернии, особенно в Гомельском уезде.
Многие из них, например, еще в 1877 году, утверждали, что общее число их в России простиралось в то время до 300.000. Но если мы даже для настоящего времени примем только третью часть этого числа, то и тогда получим огромную цифру в 100.000. И это в какие-нибудь десять-двенадцать лет! Но рационализм (система, основывающая верования на принципах разума, а не откровения) не довольствуется тем, что завладел югом, он шагнул на крайний север и в то же время выступил в центре России. В 1879 году в газетах сообщено было о появлении в Кемском уезде, Архангельской губернии особой секты, не имеющей, по-видимому, ничего общего с распространенным там старообрядчеством. По словам местного корреспондента, некоторые находят в учении новой секты сходство с квакерством, другие – с молоканством. Во всяком случае, не подлежит сомнению, что вновь возникшая секта имеет характер рационалистический: последователи ее отрицают церкви, священников, видимое моление, а иконы разрубают, выносят из домов и бросают в реку. "Секта эта, – замечает корреспондент, – появившись вначале в одном из селений Ухтинского прихода, начала быстро развиваться, и вскоре большая часть прихожан примкнула к новому учению". При этом корреспондент предвидит и предсказывает дальнейшие успехи секты, так как "местное население, в силу весьма многих условий, представляет как нельзя более благоприятную почву для развития разных отрицательных учений, в роде молоканства и т. п.". К сожалению, мы очень мало знаем о том, что сталось с этой сектою в настоящее время.
Более точные и подробные сведения имеются о появлении рационализма в центральных губерниях. В Калужской губернии, например, несколько лет тому назад появилась особая секта духовных христиан, последователей которой народ назвал "воздыханцами". О секте этой весьма мало известно в нашем обществе, хотя учение ее заслуживает самого серьезного внимания по замечательно-смелой последовательности и острой логичности выводов. В виду этого мы скажем о ней несколько.
"Понимать слово Божие, – говорят они, – надобно духовно. Точно также и молиться Богу-Духу нужно духовно; всякие внешние поклонения Богу не имеют никакого значения. Поэтому и церкви совершенно не нужны; не нужны также ни священнодействия, ни приношения, ни внешние обряды; нет никакой нужды ходить в церковь, не нужно принимать какие-либо таинства и освящения. И что такое церковь? Так себе – одно простое здание, "овощное хранилище".
Не думайте, – говорят воздыханцы православным, – что чухвистуя (т. е. крестясь) на свои храмы, вы молитесь Богу, – нет, вы камням молитесь. Молись не в храме, а втайне. Иконам точно так же поклоняться не следует, ибо – что такое иконы? Бездушное вещество, а не Бог. Креститься, т. е. изображать на себе крестное знамение, не следует: оно ничего не значит".
Из книги "Раскол и сектанство"
В числе светлых сторон нашего сектанства следует указать на его семейный и домашний быт. Известно, что в сектах женщина пользуется значительной долей самостоятельности. В них женщины весьма часто являются наставницами, начетчицами; нередко им принадлежит руководящая роль в той или другой общине… Что касается новейших сект, то в них положение женщин и детей и взаимные отношения членов семьи между собою рисуются в самых привлекательных красках.
Вот, например, что говорит о штундистской семье один исследователь этой секты. "Споры и раздоры в ней редки и исключительны. Проявление власти и насилия точно также. Муж и жена совершенно равноправные лица. И тот, и другая имеют одинаковое право и в собраниях и в жизни. На собраниях женщины являются в тех же ролях, как и мужчины, т. е. поют псалмы и песни, говорят проповеди, импровизируют молитвы, комментируют и уясняют смысл священного писания. Дома они не только хозяйки, но и вообще полновластные лица. Короче, в семье фактически существует полнейшая равноправность между всеми: между женой и мужем, родителями, детьми. Родительская власть не принимает крутых и резких оттенков даже при воспитании детей. Штундисты стараются действовать на детей словами и убеждениями, влиянием на умственную и нравственную стороны жизни и вообще живым примером истинного христианина, человека любящего: поэтому они почти никогда не наказывают своих детей".
Порядки, установившиеся в семье, не представляют собою "отрадного исключения"; много сходного с этими порядками можно встретить в семейном строе многих других сект. У них, например, семейный деспотизм совсем не имеет места; даже при заключении браков, при женитьбе и выходе в замужество свобода детей нимало не стесняется родителями. А если бы что-нибудь подобное случилось, то дети всегда могут жаловаться общине или собранию, которое и восстановляет нарушенные права.
В. Н. Майков сообщает следующие сведения о браках и об отношении семьи к общине. "Сговорившиеся молодые люди объявляют о своем решении жить вместе сначала родителям невесты, а затем родителям жениха. В первое следующее за этим собрание родители жениха и невесты сообщают о решении детей своих перед общиною. При этом родители играют роль чисто пассивную; препятствовать браку они не имеют права, и даже если бы они вздумали пристрашать детей лишением наследства, то и это не могло бы предотвратить брака, так как молодые люди могут тогда жаловаться на родителей собранию". Это последнее, обсудив жалобу и разобрав дело, "разрешает брак помимо воли родителей и производит своей властью выдел из имущества родителей известной доли, достаточной для обзаведения четы. Иногда даже на все имущество таких упрямствующих родителей налагается нечто в роде запрещения, или, вернее опеки, чтобы помешать лишению детей их доли, посредством продажи имущества заблаговременно в чужие руки".
Мы уже упоминали, что в первое время развития раскола думали покончить с ним жестокими гонениями и преследованиями. Это не удалось. Раскол не только не ослабел, но, наоборот, он разросся, пустил корни всюду, он обхватил большую часть России, проник в столицы, укрепился на окраинах, свил гнездо в самом сердце России. Гонения сослужили службу мехов, которые раздули искры в огонь, в страшное пламя, и это пламя охватило половину России. Времена переменились. Пытки и казни в деле совести и религии сделались достоянием истории. Под влиянием идей терпимости и гуманности борьба с расколом мало-по-малу принимает иной характер, – характер мирной пропаганды путем миссий и братств…
Таким образом раскол усиливается, несмотря ни на суровое, ни на снисходительное отношение к нему государства.
Затем много надежд возлагается на школы. Школы, грамотность, просвещение должны уничтожить раскол, стереть его с лица земли. Так, по крайней мере, говорят и пишут люди, претендующие на знание народного духа и характера. Однако жизнь, действительность отнюдь не оправдали этих розовых надежд. Липранди говорит, что "круг действий сект с просвещением не уменьшился, но распространил свой объем". Другой исследователь раскола, Синицын, говорит: "Распространяемая школами общая грамотность обращается более во зло, чем в пользу православия. Там, где училища существуют, раскол гораздо злокачественнее: общая грамотность служит сильным орудием к поддержанию его". "Есть раскольники, обрившие бороду, надевшие фрак, но, тем не менее, остающиеся в среде раскола". Из Верейского уезда, Московской губернии, недавно сообщалось в газетах, что "хотя раскольники охотно отдают своих детей в школы, но опыт показывает, что школа не только не способствует примирению раскола с православной церковью, напротив, обучавшиеся в школах делаются со временем самыми ревностными раскольниками, приобретая к тому же и некоторый авторитет в своей среде, благодаря, именно, своей грамотности".
Вообще сектанты давно уже сознали крайнюю необходимость грамотности и печатного слова. Недавно "Русские Ведомости" сообщали, что "в местности, прилегающей к Гуслицам, Богородского уезда, почти сплошь заселенной старообрядцами, грамотность составляет почти всеобщее достояние".
У раскольников есть свои школы, свои учителя, своя литература. Будучи совершенно лишены права открыто печатать и издавать свои книги, они заводят тайные типографии, и организуют это дело так, что, несмотря на строгий надзор полиции, духовных и гражданских властей; типографии эти существуют целые десятки лет и издают целые тысячи томов. В некоторых сектах школьное дело ставилось на весьма прочных началах. У общин, например, по словам Толстого, в каждой слободе были учреждены особые училища, в которые обязаны были отдавать своих детей все родители "общего учения". Книги и бумага, потребные для школ, покупались на общественные суммы".
В сектах позднейшего происхождения стремления к развитию и просвещению сказывается еще сильнее и ярче. "Ближайшее знакомство с историей распространения штунды, – пишет один священник, – привело меня к тому убеждению, что ее почву и силу составляет грамотность. Есть и неграмотные штундисты, но масса умеет читать"… Грамотность, давая силу и значение общине, служит главным орудием к распространению сект". Каждый из желающих вступить в секту штундистов обязан предварительно научиться чтению и письму, учению производится безо всякого вознаграждения". "Штундисты не только не считается за грех иметь светские книги, но даже выписывают газеты, покупают их у евреев и торгашей и выпрашивают у помещиков.
Те же самые явления мы встречаем и среди молокан. Так, например, один из выдающихся ревнителей молоканства, в Козловском уезде, Монаенков, доказывая, что православную веру выдумало духовенство, чтоб иметь средства к жизни, убеждал своих последователей учить детей грамотности и посредством чтения Библии убедиться в правоте и истинности его учения. ""крестьяне следовали его советам и, с развитием грамотности в их среде, число его последователей быстро возрастало". Но сектанты не довольствуются одною грамотностью. Интересные сведения по этому поводу сообщает самарский корреспондент "Русских Ведомостей". По его словам, среди сект "встречаются люди, хотя и не учившиеся в классических гимназиях, тем не менее очень начитанные, с весьма ясным, здравым взглядом на вещи. Есть и такие, которые знакомы с творениями Бокля, Дрепера, даже Дарвина. Они превосходно знают всю русскую историю и многое другое; они вполне и хорошо знакомы с положением и естественным разрешением всех наших общественных вопросов и задач".
В виду подобных фактов, не пора ли нам бросить толки о невежестве и закоснелости наших сектантов?.. Люди, изучавшие наше сектанство в местах его распространения, свидетельствуют, что школы и грамотность до сих пор не только не влияли на ослабление раскола, а, напротив, повсюду способствовали еще большему распространению и усилению раскола.
Итак, сектанство не только растет, но и прогрессирует. Учения раскола, вылившись непосредственно из народного духа, не представляют собою чего-нибудь неподвижного, постоянного, раз отлившегося в известные, вполне определенные формы и застывшего в этих формах. Нет! Дробясь и видоизменяясь, различные учения раскола, с течением времени, постоянно принимают в себя новые влияния, поглощают новые идеи и направления, которые не дают им застыть, окоченеть и заглохнуть, которые обновлять их, внося с собою новые силы, новую энергию и живучесть. Не даром один из талантливейших учителей сектанства, Никита Семенович Киселев, писал, что исповедуемая ими вера Христова "ничто же старое имать, но присно юнееть", т. е. вечно молодеет, цветет, развивается. Восприимчивость раскола в этом отношении поистине изумительна. "Новые идеи, если только они совпадают с характером народа и уясняют ему его же желания, принимаются расколом очень легко и переходят в плоть и кровь народа". Во всех движениях религиозно-этического характера мы видим горячее, искреннее стремление народа добиться истины, "правды".
И в заключение настоящего раздела, подводя итог многовековым духовным исканиям русского народа, нужно отметить еще одну чрезвычайно важную деталь. Евангельское движение в России, при одинаковом понимании главных истин Евангелия, все- таки не было до конца однородным. И дело не только в том, что баптисты – как указывал А.В. Карев – больше делали упор на твердое соблюдение церковных установлений: рукоположения служителей, возложения рук на крещаемых, как это было принято у немецких баптистов, в то время, как евангельские христиане отличались большей свободой формы. В данном случае дело не в простом следовании некоторому педантизму, который присущ немцам как нации – дело в том, что за ритуалом возложения рук на крещаемых стоит важнейший богословский вопрос. (В настоящее время в объединенном евангельско-баптистском братстве о нем стараются не говорить).
Баптисты были твердо убеждены в том, что после водного крещения необходимо совершать молитву с возложением рук на новокрещенных по примеру апостолов Петра и Иоанна в Самарии (Деян. 8:14 – 17) – и в этом случае происходит невидимое крещение Духом Святым.
Евангельские же христиане не только не были в этом уверены, но, наоборот, заявляли, что крещение водное и крещение Духом Святым – два совершенно различных, самостоятельных и не связанных между собою акта. В литературе и в проповедях работников евангельских христиан нередко можно было читать или слышать призывы к исполнению Духом Святым, который был направлен к обращенным, принявшим водное крещение членам церкви.
Можно заметить, что в Петербурге в среде евангельских христиан о Духе Святом, о его силе, о его роли в современном мире вообще знали больше, чем штундисты на Украине и баптисты на Кавказе еще в начале евангельского движения и придавали этому достаточно большое значение. Представляет очень большой интерес в этом смысле выдержка из воспоминаний Софьи Павловны Ливен (1880-1964), мать которой была активной сотрудницей Василия Александровича Пашкова, и часто предлагала свой дом в Петербурге для проведения собраний.
Софья Ливен вспоминает: "Василий Александрович не ограничивался собраниями, а ходил в больницы и тюрьмы, чтобы и больным и заключенным принести благую весть о Христе. Бывали поразительные обращения среди преступников, а также и исцеления больных по вере. Еще в раннем детстве я слышала о таких исцелениях по молитве веры. Василий Александрович Пашков, как и граф Корф, обладали этим даром. Я помню, как все близкие находились под впечатлением исцеления одной бесноватой. Злой дух покинул ее после молитвы нескольких братьев, продолжавшейся много часов подряд. Она после этого стала тихой и кроткой ученицей Господней и верным чадом Божиим. По ее молитвам и по примеру ее жизни уверовал в Господа ее муж. Вместе с мужем они были благословенными свидетелями о Господе. Историю ее исцеления я нашла среди бумаг семьи Пашковых и передала ее, как она была записана в 1887 году..." Далее в своих воспоминаниях Софья Ливен рассказывает трогательную историю чудесного исцеления Анны Кирпичниковой.
Видимо, что-то было известно чрезвычайное и Ф.М. Достоевскому, который в уже упоминавшейся статье "Миражи, штунда и редстокисты" проводит параллель между "редстокистами" и хлыстовством и замечает, что "редстокисты", кажется, пророчествуют...
У читателя может возникнуть мысль: какое, собственно, отношение имеет это долгое повествование об искании истины в среде русского народа к истории пятидесятнического движения? Оправдано ли привлечение такого большого количества исторического материала, в котором до сих пор не блеснула путеводная нить главной темы этой книги? Не ушел ли автор в сторону от вопроса, не увлекся ли другими темами богатейшей истории христианства?..
Что ж, такая мысль, вероятно, имеет под собой определенную почву. Действительно, в настоящей главе автор до сих пор ничего не сказал о собственно пятидесятничестве, о действии даров Духа Святого, о проявлении его чудных знамений в том смысле, как это привыкли видеть современные последователи пятидесятнического движения.
Почему? Автор любит свою страну, свой народ, его богатое, светлое и трагическое прошлое, его историю, особенно историю его духовных исканий истинного учения, истинного пути христианского – но это, естественно, не дает права отвлекаться от главной темы. Суть состоит в том, что духовные искания русского народа – это не другие темы. Это и есть история движения его духовной мысли от полуязыческого мертвого состояния к сияющим вершинам евангельского учения.
Для западной церкви пятидесятничество есть возврат к давно утраченному, безнадежно забытому, возврат к апостольской Пятидесятнице, возврат после падения и отступничества. Но с Россией дело обстоит иначе. Она не была апостольской, она не знала первохристианства, она никогда ранее не переживала Пятидесятницы – в 988 году Киевская языческая Русь приняла не живое христианство, а его мертворожденную модель – формальную религию Византийской империи. И духовные искания русского народа это не возврат к прошлому – лучшего прошлого у него не было, было только мрачное языческое прошлое. Духовные искания славянских народов – это поступательное движение вперед, постепенное открытие драгоценных залежей, золотых россыпей Евангелия Иисуса Христа, медленное завоевание, овладение чудными истинами Божьего Слова. Глубоко символично то, что уже через 15-16 лет после введения христианства, на Руси появлялись первые люди, которые поняли христианство лучше, нежели его понимали те, кто его сообщил Руси – византийские священники. Первые русские протестанты увидели в христианстве гораздо больше, чем им показывали священники – нет, они еще не увидели вершин Пятидесятницы, но они увидели светлую дорогу, которая вела вверх... Движение стригольников – это шаг по этой дороге. Движение "жидовствующих" – это шаг по этой дороге. Учение Башкина и Косого – это новое продвижение вперед. Учения некоторых толков в расколе – движение духовной мысли вперед. И поскольку это является – пускай неосознанным – движением к Пятидесятнице, не есть ли это глубокая, ранняя предистория российского пятидесятнического движения ?!
Пропустить тут хоть один шаг, хоть одну ступень, значит исказить общий ход духовных исканий, принизить значимость этих шагов-открытий. Так поступить может только тот человек, который не любит своего народа и потому не может понять слов великого патриота еврейского народа пророка Иеремии: "О, кто даст голове моей воду и глазам моим – источник слез! Я плакал бы день и ночь о пораженных дщери народа моего..." (Иер. 9:1). Так поступить может только тот человек, который не радовался успехам своего народа, какими бы маленькими и незначительными они не казались. За открытие тех духовных истин, которые являются сегодня религиозным достоянием нашего народа, заплачена огромная цена их первооткрывателями. Они заплатили своими жизнями и жизнями своих семей. Забыть об этом – преступно. Апостол Павел писал в послании к Евреям: "Вспоминайте наставников ваших, которые проповедовали вам слово Божие, и взирая на кончину их жизни, подражайте вере их" (Евр. 13:7).
И не вина стригольников, жидовствующих, Матвея Башкина, Феодосия Косого, Аввакума Петрова, Данила Филиппова, что они знали не все, что не полностью в чем-то освободились от пут мертвой религии, что где-то в своих поисках впали в крайность и в заблуждение. Это не их вина – это их беда.
В книге пророка Даниила сказано, что знание, божественное ведение к последнему времени умножится (Дан. 12:4) и русские протестанты, от одного поколения к другому, наследуя найденный золотые россыпи знаний истины Божией, приумножали его... Совершенно несправедливо будет думать, что в российском христианстве, в самые мрачные застойные годы и десятилетия, когда о силе Духа Святого не проповедовалось совершенно, он не проявлял себя никаким образом. Напротив – имеется множество свидетельств о том, что те или иные дары Святого Духа проявлялись в жизни искренних христиан. Следует заметить, что в отличии от выхолощенного философствованием, рационалистического западного богословия, в богословии (даже в официальном богословии) русской православной церкви превалировали дискуссии о необыкновенных сверхъестественных событиях, о чудесах Божиих в жизни святых людей, о знамениях и видениях. На чем же базировалась эта доктрина, открывавшая двери для некоторый харизмы?
Давая сбалансированную оценку жизни православных "святых" нужно сказать, что большая или большая часть повествования о жизни святых представляет собой бесстыдный обман, подтасовку фактов и тому подобные манипуляции православия. Однако, наряду с этим, несомненно, были святые Божьи люди, которые были исполнены Духом Святым, и через которых совершал Господь много чудес и знамений. В "Житии святых" тесно переплелись правда и вымысел, противоестественно соседствует повествование о настоящих проявлениях даров Святого Духа и о бессмысленных, абсурдных монашеских подвигах.
О том, какой неординарной личностью был Аввакум Петров, уже говорилось. Были в его характере отрицательные черты, не вызывает уважения и одобрения его стойкая решимость "умереть за сущий аз" – за букву старых книг. Но несомненно и то, что Аввакум имел особые дарования от Господа – в его жизни и деятельности при всем при том проявлялись определенные силы святого Духа.
Вот что говорил Аввакум в своем жизнеописании:"...человека три-четыре бешаных приведших бывало в дому моем, и, за молитв святых отец, отхождаху от них беси, действом и повелением Бога живого и Господа нашего Иисуса Христа, сына Божия -святы. Слезами и водою покроплю и маслом помажу, молебная певши во имя Христово, и сила Божия отгоняше от человек бесы, и здорови бываху, не по достоинству моему, – ни како же, – но по вере приходящих."
Но не только изгнание бесов имело место в жизни Аввакума Петрова. Неоднократно свидетельствует он в своей книге о том, как во имя Иисуса Христа совершал елеепомазание над больными – и их очевидные болезни были исцелены Господом. Вот что он пишет, например, про ребенка, у которого кривая рука и нога "засохли, что батошки": "Помоля Бога и покадя, младенца помазал маслом и крестом благословил. Робенок, дал Бог, и опять здоров стал, – с рукою и с ногою..."
И такие примеры из жизни Аввакума можно проводить еще и еще. Для современных людей, даже верующих, невероятно и смешно было бы узнать, что протопоп Аввакум молился за больных животных и кур – но Аввакум рассказывает, что и такие чудесные исцеления случались. Это повествование Аввакум заканчивает следующими глубокомысленнми словами:"У Христа не сегодня так повелось. Еще Кузьма и Дамиян человекам и скотам благодействовали и целили о Христе. Богу все надобно: и скотинка и птичка во славу его, пречистого владыки..."
И, наконец, Данила Филиппов по наитию свыше сказал то, что сегодня уверенно говорят пятидесятники – Святому Духу верьте. Да, это осмысленное слово Данила Филиппова, возведенное им в заповедь, по видимому, является первым словом теории очень раннего российского пятидесятнического движения. Если ранее проявление силы и харизм Духа Святого в сущности своей могло не осознаваться даже теми людьми, через которых такие проявления совершались, то Данила Филиппов уже понимает особую роль Святого Духа. Однако, его заповедь "Святому Духу верьте" имеет еще более глубокое значение, нежели простое признание величия Духа Святого – она подразумевает его конкретную работу и конкретное проявление в людях, что можно видеть, признавая или не признавая как харизму Святого Духа. Данила Филиппов понял, (насколько он мог понять эту великую истину), что Дух Святой может исполнять человека и говорить через человека.
Если ранее все представление о близости с Богом в православном богословии концентрировалось на примере и опыте святых (которые имели какой-то контакт с Богом), то со времен Данилы Филиппова в российском христианстве появилось представление о пророке – то есть о человеке, который исполнен Духом Святым, в котором Дух Святой живет внутри. Это было величайшее откровение.
Советский исследователь духовного христианства Ирина Александровна Малахова справедливо пишет: "В основе вероучения христововеров лежит вера в возможность прямого общения со "святым духом" и воплощение "святого духа" в наиболее праведных людях... Духовные христиане ... считают, что Бог награждает людей теми или иными дарами. В числе прочих у одних может быть дар пророчества или говорения на ином языке, а у других – дар истолкования пророчеств... "Святой дух" по учению христововеров может говорить с верующими через так называемых пророков".
Если из этого текста Малаховой убрать ироничные кавычки, то об основе вероучения христововеров лучше сказать невозможно.
Сохранились некоторые исторические сведения о деятельности пророков христововерия. Так, например, известно, что в 80-е годы 18 века необыкновенные видения имел христововерческий пророк Семен, в отношении которого есть следующее сообщение: "Егда он бывает немощен, то духом ударяем о землю, и во исступлении полежав, извещение видит. И, встав от поражения, благовестие скажет: им дух свят..." В исторической литературе можно найти упоминание не только о пророках в христововерии, но и о пророчицах. Вообще, видимо, в этом движении признавали принцип всеобщего священства, не различая пола. В старых источниках есть упоминание о деятельности некого Козьмы Медведовского. О его сторонниках говорится, что они "попов всех бегут, и без попов не живут, но мужие – ораги и девы с женами священство у них держат..."
Это, видимо, является отголоском того, что в христововерческих общинах иногда занимали центральное, лидирующее положение пророчицы. Об одной из них упоминает А.И. Клибанов в своей книге "Религиозное сектанство в прошлом и настоящем", говоря: "В показаниях крестьянина Михаила Никулина, относящихся к 1772 г. говорится о пророчице некой Акулине Ивановне, что она ходит по кругу и, остановясь, пророчествует каждому, всем бывающим на той ереси участникам порознь, что кому будет какое счастье, а особливо ему, Никулину, что он будет богат пажитию, по коему ее пророчеству он, Никулин, как до того был весьма недостаточен, стал иметь достаточество как в урожае хлеба, так и в скоте".
К сожалению, никаких, более подробных сведений, которые исходили бы от самих христововеров, – непредвзятых сведений – автору найти не удалось: возможно, их попросту не существует, они не уцелели, не сохранились, не пережили тех жестоких гонений, которым подвергались христововеры. И только "как сквозь тусклое стекло, гадательно" за тканью враждебного, недоброжелательного повествования православных писателей едва угадывается проблеск Пятидесятницы в то смутное время истории духовных исканий славянских народов. После мертвящего формализма официального богословия, которых старательно старались прикрыть пышными формами ритуалов и церемоний, после ожесточенного, не на жизнь, а на смерть – яростного столкновения в формальном споре между никонианами и старообрядцами, благодатного, живительного дождя истины Божией жаждала Россия...
Из книги "Раскол и сектанство"
Среди евангельских христиан в союзе, который возглавлял И.С. Проханов тоже очень живо интересовались действиями Духа Святого и люди были открыты для его благодатной работы в сердцах. Эту эпоху взволнованного трепетного ожидания, интереса и открытости хорошо передает дух статьи, которая была опубликована в 1908 году в журнале "Христианин", редактором которого был все тот же неутомимый и везде успевающий И.С. Проханов.
"В Чикагской церкви (в Америке) происходит также пробуждение. К концу обыкновенного молитвенного собрания мы в числе девяти решили предаться молитве Господу. Нам не пришлось долго ждать, как один из нас, человек, заслуживающий полного доверия, и уважения, стал молиться с необыкновенной серьёзностью. Дух Святой сошёл на нас. Брат стал молиться на "неведомом языке". Затем и каждый из нас невольно стал молиться на "незнакомых языках". Эти явления произвели такое сильное впечатление на многих, что в церкви началось движение. Состояние, в которое впадают эти люди, соответствует вполне тому, что описывается в 10 гл. Деян. Ап. Самые незнакомые языки являются не средством общения между людьми, как в день Пятидесятницы, а соответствует более тому, что описано в 1 Кор. 14:2, и являются средством общения души с Богом. Эти люди не держат речи на незнакомых языках, но их молитвы приобретают особенно настойчивый характер, причём выражение хвалы и благодарности часто граничит с неизреченными звуками. Они чувствуют, что их души умолкают в смирении пред Богом при сознании Его присутствия посреди их. Они не сомневаются нисколько в том, что всё переживаемое ими находится в согласии со Словом Божиим".
История духовных исканий народов Российской империи в целом и история российского пятидесятнического движения в частности, была бы неполной без величайших духовных откровений пастора, проповедника, и христианского писателя Ивана Каргеля. В общем, Иван Вениаминович Каргель принадлежал к баптистскому движению. Богословское образование он получил в Гамбургской баптистской семинарии, был проповедником и пресвитером в баптистских церквах Прибалтики. Но его положение в Петербурге было особым. Церковь, которой он руководил, не принадлежала официально к Союзу евангельских христиан, а входила в Союз русских баптистов, но находилась в нем на положении какой-то своеобразной автономии. Во всяком случае, сам И.В. Каргель сотрудничал и с баптистскими служителями и с И.С. Прохановым достаточно активно и плодотворно даже тогда – а такое, к сожалению, бывало – когда отношения между двумя союзами становились отнюдь не теплыми и дружественными.
Что же касается непосредственно вопроса об исполнении Духом Святым, то Иван Вениаминович Каргель в своей позиции был гораздо ближе к евангельским христианам и пятидесятникам, чем к баптистам, о чем свидетельствует его чудесная книга "В каком мы отношении к Духу Святому?" Понимая, что дать исчерпывающее свидетельство о Духе Святом невозможно никому, и что Дух Святой понимается людьми лишь в той мере, в какой он сам им открывается, Каргель писал в предисловии к этой книге: "Автор ... желал бы от сердца, чтобы Дух Святой вступил в безусловные, полные права во всех спасенных кровию Христа душах и чтобы сами они достигли обетованной силы свыше..."
Вот только некоторые месли взятые из книги "В каком мы отношении к Духу Святому?" издания 1912 года:
"...до сих пор очень многие воображают себя христианами именно как те двенадцать Ефесян, не приняв Святого Духа... Они не знают, на что он существует. Если вы когда-либо слышите их говорящими о духовных вещах, они, пожалуй, говорят о Боге; Христос уже реже является предметом их разговора, а о Духе Святом им не приходит даже и мысли. Далеки, очень далеки они от Него. Я еще хорошо помню то время, когда сам находился в этом печальном состоянии. Когда наступал Духов день, я праздновал Сошествие Святого Духа, совершившееся 1800 лет назад... Чтобы теперь могли существовать люди, имеющие Святого Духа, было для меня решительно невозможным..."
"...есть люди, имеющие веру без Духа Святого".
"Сила свыше означает нечто гораздо большее нежели вообще действие Духа Святого в детях Божиих".
"В наше время было высказано, что в том положении, в котором находились ученики до излияния Духа Святого в день Пятидесятницы, можно было быть только перед тем славным событием; теперь же, когда мы живем после него, и Дух Святой уже сошел к нам, дети Божии тотчас получают силу свыше. (Известный тезис многих баптистских проповедников о неповторимости Пятидесятницы – В.Ф.) Дай Бог, чтоб было так! Тем не менее... большая часть живущих ныне детей Божиих еще никогда не дошла до этого опыта. Большинство из них не знает об этой чудной полноте, предназначенной для них, и именно по этой причине не стремится к ней".
"Исполнение Духом всё повторялось в первой церкви. О, если бы оно настало хоть в одной из церквей в наши дни, оно проложило бы дорогу для повторения того же самого в ней и в каждом отдельном живом члене тела Христова..."
"Ах, если бы люди вскоре снова воскликнули при виде детей Божиих: "Что это значит ? Они напились сладкого вина!"
"Апостолы и первые ученики очень хорошо могли различать возрождение и исполнение Духом Святым (подчеркнуто мною – В.Ф.) в себе самих и точно также в других. Каждого обращенного и возрожденного христианина, если он не был исполнен силою свыше, они старались привести к тому. Только со временем, после того, что церковь Божия опустилась, стали стремиться единственно к достижению рождения от Духа Святого: этого было достаточно для всех, и рождение от Духа Святого и исполнение им стали считать за одно и то же; что после того перестали стремиться даже к этой цели Божией, собственно говоря, вполне понятно. Когда церковь опустилась еще ниже, и дар Святого Духа думали получать в крещении, в рукоположении и других обрядах, Церковь, как и ее руководители, совершенно потеряли всякое верное понятие о Духе Святом и об отношении истинного христианина к нему. Это печальное состояние является и до сих пор болезнью церкви вообще и отдельных верующих общин в частности..."
"Должны ли мы после печального упадка всей церкви Христовой еще ожидать новой Пятидесятницы? Есть ли такое слово, на которое мы можем безусловно опереться, чтобы снова гореть нетерпением, ожидая вод на жаждущее и потоков на иссохшее? Мы с большим дерзновением отвечаем на эти и подобные вопросы: да, благодарение Господу! И теперь, по истечении 1900 лет со времени первого излияния Духа Святого, у нас есть блаженная возможность снова черпать, как первые ученики Господни, из того же преизобильного богатства..."
"То излияние ... было только великим началом, частичным и предварительным исполнением обещания Божия, содержащегося в приведенных словах пророка Иоиля. То, что Господь обещает здесь, начало исполняться в Пятидесятницу, день за днем должно бы было продолжаться, его окончательное исполнение еще теперь предстоит нам и до сих пор составляет предмет ожидания, так что чудное излияние есть, собственно, только славный задаток большого капитала, еще ожидающего, чтобы мы его приняли. О, если бы мы увидели и осуществили то великое, что обещано нам Богом в этих словах, чтобы оно исполнилось на нас самих и на всем мире, как Он обещал здесь".
"...признаки нашего времени говорят нам, что мы живем в последние дни... но громче всего говорят нам это все сильнее бросающиеся в глаза предварительные действия Духа Святого, местами уже действующего в силе..."
"...не окажемся ли мы неверующими, не ожидая и не прося Пятидесятницы, как апостолы ?.. "
"Господи ! – имеем мы право сказать, – Господи, ... излей на нас Твоего Святого Духа с той силой, совсем так, как Ты сказал!"… Упомянем еще об одной стороне этого славного обетования, именно о дарах, которые оно обещает. И они показывают, что во всем своем объеме оно еще должно исполниться, и что некогда в Пятидесятницу было положено только начало..."
"Мы ... приближаемся в каждым днем ко "времени жатвы" (Матф. 13:30), – может ли она начаться без предварительного излияния Духа Святого? Никак! В первый день Пятидесятницы 3.000 душ сразу и в одном собрании стали собственностью Христа, – это был только первый сноп жатвы, принесенный Господу, потому что Дух Святой еще далеко не излился на "всякую плоть": что же будет, что должно быть, когда Господь буквально исполнит это обетование, когда Он сойдет на тысячи собраний по всему лицу земли, и от них изойдет дух жизни на мертвыя кости, окружающие их? Что тогда случится в этом нашем городе, в нашей стране и по всей земле? Не только местами по одной душе, не только время от времени спасется несколько, как бывает теперь, но "всякий, кто призовет имя Господне, спасется", лишь только успеют они призвать имя Господне, как Дух Святой уже приведет их к Нему. Всего этого у нас нет, а мы должны иметь это по обещанию истинного Бога, по обещанию совершенно безусловному."
"...На вопрос: "Что нам делать, мужи братия ?" – возникший в день Пятидесятницы, ответили: "Покайтесь, и получите дар Святого Духа". Вот повеление Господне, и нет другого, ко всем, также и к детям Божиим..."
"О вы, возлюбленные Божии, настойчиво требующие, чтобы крещения водного не совершалось над вами посредством окропления, вы, не признающие, что ваш брат вообще был крещен, если он не был погружен, когда же вы начнете настаивать на том, чтобы каждый был переполнен Духом Святым, погружен в Него, потому что только это есть истинное крещение Духом Святым?.."
Здесь приведены лишь отдельные глубокодуховные мысли Ивана Васильевича Каргеля о крещении Духом Святым, о жизни в Духе, об отношении к Духу Святому. Эти его мысли не утратили и сегодня своей актуальности, они и сегодня как путеводные зори светят многим людям, которые воистину хотят быть исполненными Духом Святым. Подобные размышления в то время наполняли сердца многих евангельских христиан в то время. На страницах журнала "Благовестник", который редактировался пресвитером баптистской общины во Владивостоке Р.А. Фетлером, была помещена статья следующего содержания.
"Мы переживаем здесь повторение действительной Пятидесятницы, которой я был сам свидетелем", пишет Баптистский пастор И. Онгман. Почти все члены наших церквей, которых насчитывается тысячами, получили крещение Святым Духом. Большинство наших проповедников испытали на себе эту чудотворную силу. Многие получили дар исцеления, а дар говорить на незнакомых языках сделался обыкновенным явлением в наших общинах. Проповедники крестят целыми массами в воде, а Господь крестит новообращённых и уже старых членов Духом Святым".
Так должно быть согласно Слова Божия, где сказано: "Уверовавших же будут сопровождать сии знамения: именем Моим будут изгонять бесов, будут говорить новыми языками, будут брать змей; и если что смертоносное выпьют, не повредит им; возложат руки на больных, и они будут здоровы". Марк. 16:17, 18. Эти пробуждения должны пройти теперь по всей земле, как ураган, прежде, чем Господь возьмёт Свою Церковь от земли… О, удивительное время, которое видят наши глаза!"
В то особенное время Россия только стояла у истоков зарождающегося пятидесятнического движения. Евангельское семя было брошено на плодородную, подготовленную почву – и в этом тоже есть непреходящая ценность важности и значимости евангельско-баптистского движения. И этот евангельский посев в жаждущую горячую землю сочной зеленью прорастающих ростков просил, умолял, жаждал дождя – дождя благодати Святого Духа.
Россия просила дождя у Господа. Россия вступала в 20 век – и для России он будет веком социализма и пятидесятничества.
Ранние пятидесятники в Российской империи
В книге Н. Варадинова "История министерства внутренних дел" есть упоминание о том, что в 1837 году царское правительство обратило внимание на некого Лукьяна Петровича Соколова (он же Аникей Игнатьевич Борисов). Причиной внимания было то, что Соколов пророчествовал среди молокан Мелитопольского уезда. К сожалению, подробных данных о личности Л.П. Соколова не обнаружено, кроме того, что он имел крестьянское происхождение и родился в Тамбовской области, где и был арестован за свою веру, сослан в Сибирь, а оттуда сослали его в Таврию. В среде духовных христиан-молокан, бережно хранимое как сокровенное таинство веры, продолжало жить учение, посеянное еще христововерием, о возможности непосредственного, личного общения каждого верующего с Духом Святым. Именно это проповедовал и Л.П. Соколов, деятельность которого, видимо, дала начало большому движению харизматического характера среди молокан, которое вошло в исследовательскую и научную литературу под названием движения молокан-прыгунов. Из молоканских исторических источников известно, что на Молочных водах, на юге Украины, а также в Аккермане (сейчас Белгород-Днестровский, Одесской области) в 1833 году имело место массовое, как они говорили, "излияние Духа Святого с говорением на новых огненных языках". В молоканском сочинении "Очерк религии и наставников ее" ясно показывается, что молокане-прыгуны хорошо знали свою историю, дорожа преемственной связью со своими наставниками. Вот некоторые свидетельства.
В делах открытия истинного света и распространения вероучения религии, вразумлением свыше были напояемы Духом святым и премудростию слова, выступали на духовные поприща достойные тому лица, во главе которых дворцовый крестьянин сел. Уварова Борисоглебского уезда, Тамбовской губернии, Семен Матвеевич Уклеин приемник Матвея Семеновича Далматова, которые ревностно распространяя учение, ознаменовали его во всех подробностях на основании священной Библии, которую явно, всенародно и повсеместно читали и изъясняли её в истинном смысле.
Труды которых на ниве Божией по благословению Господа принесли много плода, так что между верующими установился блаженный правильный порядок жизни семейной и общественной, взаимная любовь и долготерпение. По мере установления такого порядка существования, предки наши, как благовестники так равно и последователи их, подвергались повсеместно всегдашнему преследованию и гонению от духовенства православного, начальства светского и народа, домогательством и распоряжением коих, переполнены были ссыльными Нерчинские рудники, Азовская крепость и подобные тому тягчайшие и убийственные работы в подземельях, на цепях и в кандалах.
Оттуда по способности на военную службу по полкам; также монастырские одиночные заточения, будучи обречены на смерть и смертную казнь, истязуемы кнутом, плетьми и батогами по голому телу и, наконец ссылаемы на поселение бессрочно в самые отдалённые места Сибири, глухих неприветливых стран, в среду разнообразного народа диких инородческих племён, с разрывом счастия семейной жизни.
Таких верующих предков наших духовенство и правительство называло первоначально иконоборцами, в виду не признания ими икон и крестов; простонародье же в укоризну называло не моляками, Формазонами и Франк-Массонами, словами в то время бранными. Тогда как предки наши сами называли себя истинными христианами, а прочих мирскими или суетными людьми.
Семен Матвеевич Уклеин за вшествие с 70-ю учениками в г. Тамбов схвачен полициею и вместе с учениками заключен в тюрьму. Некоторые из учеников его были освобождены из заключения. Он же терпеливо оставался в тюрьме. Императрица Екатерина ІІ, о таком поступке Уклеина, повелела отдать его на увещание духовенства, а если не раскается, предать суду.
Священник Михаил за распространение между прихожанами учения молоканского, сослан был в Краснослободский монастырь.
Афанасий Никитин и Никифор Васильев, Удельные крестьяне. Оба вместе в 1824 г. преданы суду и приговорены к наказанию при полиции 20 ударами плетьми. Никитин во время суда в 1825 г. умер в глубокой старости. И только во внимание преклонных лет Васильеву, (ему было 62 года) вследствие ходатайства министра внутренних дел и св. Синода по воле государя императора отправлен он в монастырь на покаяние.
После неумелого, а, следовательно и неуспешного увещания священника, 30 человек молокан взрослых, отданы были в военную службу, а малолетних вверены семействам православных. Разорённые и разлученные с жёнами и детьми своими, несчастные, осуждённые, оставляя свои кровы, пели священные песнопения, читали псалмы из Библии.
Изображая картину действия местного начальства и духовенства, молокане писали императору Александру І при вступлении его на престол: "Препоручи", Августейший Монарх исследовать слезную картину действия с нами начальства на месте, в селениях, чрез нарочно присланных из столицы, в праводушии испытанных людей; тогда узнаешь истину, что мы умираем от побоев бесчеловечных. Последуй ангелу, который преступников изгнал их эдема пламенным мечем, и т. д.
За недоимки подушные подати крестьян голыми ногами ставили на снег, били палками по пятам и всякими пытками истязали.
Губернаторы времен Петра І, (царя) разъезжали с псовою охотою по полям и сенным покосам, яровой и озимой хлеб лошадьми и собаками топтали и жили часто в сёлах подолгу для своих потех на счет крестьян, так что пашни крестьянские оставались часто не засеянными за неимением семян.
Укрепляли крепостничество за помещиками, требования которых не имели границ и контроля; тягости были несносны, мучительства велики; крестьянину не давали обрасти, но стригли его, яко овцу, до года, так что у иного и козы не оставалось.
Над крепостными женами и дочерьми крестьянскими владельцы творили блудные дела и у женки выбивали ребёнка пришлых и захваченных людей, не хотя возвратить кому следует, потопляли в воде, или инако каким случаем умерщвляли, или же наконец, как вещь, отдавали чиновникам в подарок и вместо взятки.
По приказанию Петра І (царя), подвергались: колесованиям, четвертованиям, сажаниям на кол, повешениям и нещадному рублению голов. Это считалось похвальным, и надёжным средством служило таинство пытки, производимой со всей аккуратностью и по указанию соборного уложения, степенями по порядку. Батожьём, кнутом и шилою, т. е. разожжённым железом, водимым с тихостию или медленностью по телам человеческим, которые от того кипели, шкварились и воздымались. Прошедший одно испытание поступал во второе, а кто всех их не выдерживал, такой почитался за верное виновным и веден в казнь, и пострадало таким образом непревозмогших таковых уроков пытки до 900 человек!
Среди всех этих диких гонений и преследований, в плане вероученческом среди этой группы христиан уже в середине 19 века "созрел и выдвинулся вопрос, что для достижения чистоты души и вечной жизни подобает человеку возродиться духовно свыше, и обновиться чистым покаянием для получения видимо дара Духа Святого, которого Господь по воскресению из мертвых послал на апостолов и верующих по время праздника Пятидесятницы: Духа истины и утешения, который наставляет на всякую правду, руководит и утешает…".
В главе 28 "Очерка религии и наставников ее", которая имеет многозначительное название "Объединенная Религия Духовных Христиан Молокан-Прыгунов, в видимом действии святого Духа" говорится следующее:
Ещё не остыли следы страданий и не миновали вздохи и нужды, как уже в странах мира и покоя, в Таврии и Закавказом, в первом десятилетии второй половины 19 столетия, а в Таврии еще раньше, созрел и выдвинулся вопрос, что для достижения чистоты души и вечной жизни подобает человеку возродиться духовно свыше, и обновиться чистым покаянием для получения видимо дара Духа святого, которого Господь по воскресении из мёртвых послал на Апостолов и верующих во время праздника пятидесятницы: Духа истины и утешения, который наставляет на всякую истину, руководит и утешает достойных. Такому убеждению последовали многие, без исключения пола и возраста, совершая богослужение с слезным молением и воздетыми чистыми руками. Отсюда произошло разномыслие и разногласие, будучи раздираема сама религия на две части, довела сторон до крайних размеров распрей и полную свалку неприятных и не желательных осложнений, раздела верующих в Духе с неверующими.
Следствием чего, по домогательству неверующей в новое убеждение стороны, последовало вмешательство местного светского начальства, которое в силу умиротворения внутренних распрей, возникших единовременно во всех селениях Закавказа, приняло меры к личному опросу кто какой части принадлежит.
Распространителями этого движения, как говорится в молоканской истории, были "как и прежде молоканства, люди простые, низкого происхождения, если не безграмотны то малограмотны, самоучки, совершенно чужды мирских наук, вразумлены просвещением от Бога".
Кроме Соколова, одним из главных основоположников этого течения считался Федор Осипович Булгаков, которого с любовью называли Давидом Ессеевичем..
Однако, наиболее ярко это движение проявилось в середине 19 века в Закавказье под руководстовм пророка Максима Рудометкина, уроженца села Алгасово, Моршанского уезда Тамбовской губернии. Он также имел крестьянское происхождение, был земледельцем и плотником. Ему было восемь лет, когда вместе с сосланными родителями он прибыл на Кавказ в село Никитино Эриванской губернии. В повести 17 повествуется об истории его жизни так: "Восьмилетним перешел из суеверия в правоверие, вкупе с домом родителей своих. С коими в той же своей юности переселился на Закавказ на жительство, с многим народом людей своих. Где он всегда в них, руководился видимо при собрании чтением слова Божия. В силу чего он сильно убедился о познании тайн всего Писания, всегда постившись и молившись Богу неба и земли, в уединении от народа, с преклонением колена и с воплем крепким, и речию слова. И в том всячески строго преследуем был своими ошуйными молоканами и дьявольскими властями, за что несколько раз ударяем был по голове кулаками и сечен розгами по голому телу, как попало, жестоко без милости, руками власти слуг царя русского Фараона".
Молоканская история повествует, что он "под влиянием Божественного промысла имел дар, владел обильным словом премудрости, силою Духа пророчества и откровения, разные языки и различие языков". В отличие от духоборцев и других течений в молоканстве, собрания, которые проводил Максим Гаврилович Рудометкин, отличались живым энтузиазмом, подъемом духа, проходили с большой приподнятостью и воодушевлением в свободной неформальной обстановке, не скованной и не ограниченной никакими обусловленными формами или обрядами. Народная молва говорит, что при этом наиболее ревностные молокане даже подпрыгивали (это и послужило причиной их названия в народе). Впоследствии и сами молокане этой ветви движения стали официально себя называть "духовными молоканами-прыгунами", Трудно сказать, называли ли они себя так, потому что действительно подпрыгивали, или потому, что так было удобнее себя идентифицировать, пользуясь уже принятым в народе названием.
Можно допустить, что отдельные такие проявления имели место в действительности – история собственно пятидесятнического движения знает такие примеры и в более поздние времена, в 20 веке; случаются они, иногда, и в настоящее время. Но при этом нужно иметь в виду, что народная молва часто может далеко не соответствовать истине, как, например, обстоит дело с уже упоминавшимся "свальным грехом" в христововерии.
Народная молва называла молокан-прыгунов также "сапунами", на основании совершенно облыжного утверждения, что они, будто бы, во исполнение 50 псалма Давида из Псалтиря ("Окропи меня иссопом, и я буду чист...") во время прыгания сопят друг на друга, дабы взаимно очиститься Духом Святым, якобы исходящим от них во время молитвы. Это, абсолютно карикатурное, представление о молоканах могло появиться и жить только в среде самых невежественных и неграмотных людей, которые не могли отличить иссоп (растение, пучком которого во времена Ветхого Завета совершались обряды помазания и кропления) от банального сопения.
Если молоканство в целом еще кое-как было терпимо (хотя и считалось злейшей ересью), то молокане-прыгуны преследовались безжалостно, ожесточенно. Максим Рудометкин в 1857 году был арестован и в следующем году отправлен в заточение в страшный Соловецкий монастырь. Девять лет он пробыл там в самом строгом одиночном заточении, затем был переведен в такие же ужасные условия в Суздальский монастырь, где его и замучили. Про Максима Рудометкина с видимой теплотой и симпатией писал В. Д. Бонч-Бруевич в уже упоминавшейся работе "Сектанство и старообрядчество в первой половине XIX века" так: "Несмотря на совершенно нечеловеческие условия заключения, этот мужественный человек сумел там написать для своих единоверцев, тайно от зорко наблюдавших за ним монахов, целый ряд рукописей, которые составили вместе с другими избранными им писаниями деятелей секты молокан-духовных одну общую книгу под названием "Книга Солнца". В этой книге помещен трактат Максима Рудометкина "Утренняя заря", который по словам его истолкователей, "в пророческом смысле опрокинул монархические, самодержавные царские престолы, поразив русского царя, свернул поповское и монашеское духовенство с ложных устоев их..."
Остается только добавить, что эти книги были изданы в 1928 году в Соединенных Штатах Америки – в колыбели пятидесятнического движения в городе Лос-Анжелесе...
Руководители молокан-прыгунов Соколов, Любавин, Рудометкин после долгого заточения были убиты. Они совершили свой подвиг и приняли мученический венец в стране, которая называлась "Святой Русью", которой руководили "самые христианские государи" на земле. Почтить бы память мучеников, возложить бы цветы сегодня на могилы их, да не знает никто дороги к этим могилам. И только у Господа Бога все живы, потому что он не есть Бог мертвых, но Бог живых (Мар. 22:32; Лук. 20:38). Соколов, Любавин и Рудометкин отдали свои жизни за живую веру в Иисуса Христа, но еще долго после этого терпеливо несли свое служение пророков и благовестников среди гонений и печалей продолжатели их дела – братья Скобелев, Журавлев, Рябов, Зайцев...
Что же проповедовали молокане-прыгуны, что было отличительным и особенным в их вероучении? Излагать все детали их вероучения не является задачей настоящей книги, однако большой интерес представляет их отношения к действиям харизмы, к работе даров Святого Духа, что достаточно широко имело место в практике их духовной жизни. В их духовных трактатах и наставлениях, которые сохранились, о харизматических проявлениях говорится довольно часто. Вот только некоторые примеры.
Ибо Дух, невидимо поставляет истинных пророков, сидящих позади людей и им не известных, но пред ними должны молчать почтенные передовые люди. Но вы, по чинам своим, не допускаете в достойных воссиять истине. Тем Дух угашаете и пророчество уничижаете, но свои надменности поставляете людям важными, дабы не остаться вами праздными наравне с братьями.
В повести 82 содержится увещание, написанное в обычном для духоборцев и молокан песенном виде, удобном для запоминания:
Прошу всех братьев и сестёр, одарованных Святым Духом: пророков и пророчиц! Прилежно прочитайте и выслушайте сие; это весьма нужное для вас и для всех верующих Святому Духу. Пророк, пророчка и прочие, будут получать воздаяние по своим делам: благим и злым. О чем уверяют нас древние пророки, Апостолы и Христос. Не надейся, что вами Святой Дух владеет и с нас ничего не спросится! Как можно всеми силами со страхом смиряйтесь и старайтесь исполнять заповеди Божии; Тогда только получите славу Божию и венец, уготованный от Него: ибо никто не получит за неверие, нерадение и ожесточение. Вот я сел, и сладкую песнь спел; истинно не ложную, до самого Сиона подорожную! А вы в Библию глядите, и верно посему идите; по всему Писанию сие замечайте, против сего гордо не отвечайте.
Повесть 15 говорит о крещении Духом Святым и огнём, о котором пишется, что оно "должно всегда быть во всех единомысленных, равно от мала до велика нас, в чем должен всякий крещенный иметь на себе знак иже есть речения Духа в новых огненных языках". Подчеркивалось, что в жизни человека, воистину исполненного Духом Святым должны проявляться дары и плоды: "Сам Бог, обещал излить Свой Дух на всякую плоть – рабов и рабынь Своих. Которые будут пророчествовать в собрании народа открыто. Если кто из вас получит ныне святой Дух, тот должен исполнять плоды Его: Любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, веру, кротость, воздержание. Ибо на таковых Ветхий Закон не лежит".
Исповедуя Троицу, молокане-прыгуны подчеркивали роль Духа Святого в современной жизни церкви и в личной духовной жизни верующего человека, заявляя следующее: "Троицу мы все исповедуем, в Духе единого невидимого Божества, как и говорит о том святой Апостол Иоанн: Отец Слово и Святый Дух, три Едино суть. И которое ныне везде повсеместно в нераздельной Своей святости, всюду действует и Владычествует прямо в лице святой церкви, всеми рабами и рабынями, излиянием на них от Бога Духа Святого в знак новых огненных языков. Кои в том Духе Его Святом, всегда сильно действуют яко цари и священники Бога Вышнего".
В повести 13 учители этого движения излагают свой взгляд на вопрос о сущности рождения свыше, о котором они говорят: "Рождение водою и духом, мы признаём за истинное богодухновенное учение, которое всюду нас всех порождает словом истины вторично;Как сынов и дщерей единоутробной матери в лоне святой церкви, или невесты Агничей и оправданием Святых. Того ради Сам Господь сказал Никодиму говоря: подобает родиться всякому свыше – духовно, а не брюховно; ибо рождённый от плоти плоть есть, а рождённый от Духа дух есть".
Легко заметить, что проявление духовных дарований вселяло в этих христиан особенный энтузиазм и радость, вероятно, они даже имели некоторые крайности, присущие церкви в Коринфе, где говорение на иных языках имело дисбаланс в общем ходе церковного богослужения. Сообщается, про "скакунов и прыгунов, всюду говорящих в новых огненных языках". Они "всегда в том всюду повсеместно, без умолку пророчествуют в новых огненных языках, с обличением всей его темной власти и духа князя века сего; верно не щадя душ своих даже до смерти". О всплесках эмоций радости и ликования Максим Рудометкин писал: "Я всюду весь, вполне утешусь и произведу всю свою торжественную тысячелетнюю работу в Духе "пляски и скачки", повсеместно без боязни".
Духовными дарами они дорожили, упражнение духовных даров всячески поощрялось. Некоторые такие наставления, пожалуй, звучат очень актуально и сегодня для церкви христиан веры евангельской. Максим Рудометкин взывал: "О возлюбленные мои пророцы и пророчицы, члены жены облеченной в солнце, в Духе цари и священники! Прошу вас, блюдите сей небесный дар, данный вам Самим Богом Отцем всех светов! Не теряйте его из себя напрасно; ибо взыщет его Господь с вас в день посещения м мщения, равно со всех нерадевших о нём, или отступивших от сонма святых свидетелей Иисусовых". Даже беглое чтение наставлений руководителей молокан-прыгунов свидетельствует о том, какое большое значение они придавали хвале, поклонению, прославлению Божьего имени – в том числе и на иных языках. Вот только несколько выдержек из их гимнов и молитв.
"И я успокоюсь как надо с торжественным прославлением имя Бога моего, давшего мне силу Духа истины в непреложном Его действии, с речением новых огненных языков".
"Хвалим мы Тебя, Господи, Боже наш! что Ты всюду везде, видимо излил на нас обильно Духа Твоего святого в новых огненных языках, коими мы теперь и всегда крестимся".
"И в чем молим мы Тебя, Господи, ниспошли Ты на нас равно всех силу Духа Святого, прямо от горы Сиона в лице новых огненных языков, в коем мы верно все рабы и рабыни Твои, охотно исполним всю волю Бога Отца Твоего и нашего, по новой заповеди Твоей, на вечно данной нам Тобою".
В личных свидетельствах Максима Рудометкина о его переживаниях часто звучат мотивы радостного пения и молитвы духом. Из мрачного подземелья страшного заточения в монастырской тюрьме светло и свободно дух его устремлялся к Богу. Вот эти строчки из его писем к единоверцам из заточения.
"Почему я лично всегда в том действую силою Духа истины; равно с тем говорю всюду в нем новым огненным языком".
"О, прекрасное ты моё утро! Всюду пылающее лучом зари, восходом ясного солнца и светом завета сего наступающего весёлого дня! В которое я воспою все чудные земные дела Божии, на святом горнем языке".
"О чем и молю я Тебя, Господи мой, в молитве сей утренней, на Святом горнем языке: По науке Духа Твоего Святого, и воли силы неисповедимого дара, в новых огненных языках".
"Молю Тебя, Господа моего, усердно, и всегда гласно говорю громко при сей молитве моей полуденной, на святом горнем языке откровением Духа Твоего Святого, и силою действия в новых огненных языках".
В своих писаниях выражал Максим Рудометкин и благословенную надежду свою, что час придет, когда все спасенные чада Божии, "в которых Дух – они купно все станут говорить и петь всегда в новых огненных языках.Аминь. Аллилуя".
Очевидно, были в движении молокан-прыгунов и определенные негативные стороны и некоторые заблуждения (подобного не избежало и собственно пятидесятническое движение). Известно, что, например, в Эриванской губернии в селе Семеновка молокане в 1856 году бросили все нажитое и в течение трех дней в молитве с постом, одевшись в белые одежды и поднявшись на гору, ожидали пришествия Христа и своего вознесения. Однако, отдельные случаи ошибок, заблуждений и обольщений на почве пророческих изречений не должны закрыть того доброго, славного, прекрасного, что было в этом движении – подлинной силы, подлинного действия Святого Духа. Это движение ширилось и вскоре в него была вовлечена не только большая часть молоканского общества, не только люди славянских национальностей, но и армяне.
В книге "Наисчастливейшие люди на земле" Джон и Элизабет Шерилл приводят рассказ известного американского пятидесятнического деятеля Демоса Шакарияна о большом пробуждении в Армении во второй половине 19 века, о массовом излиянии Духа Святого на верующих, о большом харизматическом движении в Армении, которое началось с того, что в армянское селение Кара-Кала стали на повозках приезжать из-за гор русские люди.
Их портрет очень живописный и очень точный. Мужчины были с бородами, в длинных рубахах с высокими воротниками, подпоясаны они были особыми ремнями с кисточками. Стоит заглянуть в любую исследовательскую книгу о молоканах для того, чтобы убедиться – такая форма одежды является обычной, традиционной для молокан. Именно эти люди "из-за гор", ранние российские пятидесятники, принесли армянам учение о действии даров Святого Духа, утверждая, что эту благодать пережили многие тысячи русских людей. Эта вдохновенная проповедь принесла прекрасные плоды – в 1891 году Дух Святой сошел на многих армян, их жизнь изменилась, стала духовной. Не все армяне отнеслись к этому одинаково – были и те, которые сомневались, были и те, которые твердо отстаивали "христианскую веру", которую принес еще в 301 году в Армению великий христианский подвижник Григор Портева (Григорий Просветитель, как принято его называть). И все снова ждали русских людей.
Демос Шакариян рассказывал, что в Кара-Кала однажды пришел русский миссионерский обоз – сотни русских людей на повозках во главе с белобородым старцем – пророком. Они стали проводить свое богослужение. И, ожидая сошествия Духа Святого – по словам Демоса Шакирияна – они прыгали от радости. Дедушка Демоса Шакирияна был большим скептиком, но на этот раз места для скептицизма не осталось. Шакириян рассказывает: "Мой дедушка склонился на колени и старец возложил на его голову свои мозолистые руки. Внезапно дедушка начал молиться радостной молитвой, которую ни он, ни кто либо другой из присутствующих не понимал. Русские эту молитву называли "языками" – и принимали как знак сошествия Святого Духа на говорящего. В этот же вечер и моя бабушка была крещена Духом..."
Это было массовое излияние Духа Святого на армян. Но еще раньше в русской семье (как говорит Шакирян – в семье первых русских пятидесятников) в Кара-Кала жил Ефим Герасимович Клубникин. Он родился в 1842 году. В 1853 году, в одиннадцатилетнем возрасте этот неграмотный русский мальчик во время молитвы получил чудное откровение от Господа – он видел чертеж с надписями красивым, четким почерком. В течение нескольких дней он сидел за столом и усердно переписывал и срисовывал линии и контуры букв. При этом мальчик получил откровение от Господа, что христиан ожидает большое бедствие и, что этот чертеж – карта, на которой указано, куда христианам следует направиться... Шакириян рассказывает: "И хотя он в своей жизни никогда не видел учебника географии, юноша-пророк нарисовал карту, точно указывающую, куда христианам следует бежать к великому удивлению взрослых, вода, точно указанная на карте, не была близко лежащим Черным морем, Каспийским морем, или даже отдаленным Средиземным морем – но далеким невообразимым Атлантическим океаном. Вне всякого сомнения, что земля по другую сторону океана, ясно указанная на карте, была восточным побережьем Соединенных Штатов Америки. Но беженцам не следует селиться там, гласило пророчество. Они должны ехать до западного побережья новой земли. Там – писал юноша-пророк, Бог их благословит и они будут преуспевать и их наследие будет благословенным народом”.
В 1895-1896 годах турецкое правительство организовало массовое истребление армян. Это вызвало возмущение и протест во всем мире. Репрессии приостановились... Во время этой паузы, по откровению Ефима Клубникина, многие тысячи армян покинули родину и переселились в Америку, на ее западное побережье, в район города Лос-Анжелес... И там, именно там, открыл Господь живительный источник Новой Пятидесятницы, Пятидесятницы 20 века, в которой нашли свое благословение жаждущие народы.
Исследователи могут спорить между собой – пришло ли пятидесятничество из России в Соединенные Штаты или из Соединенных Штатов в Россию... Но верующие люди не спорят по этому вопросу – они знают, откуда пришла новая Пятидесятница – она пришла с неба, от Бога...
В апреле 1915 года турецкое правительство, проводившее политику геноцида по отношению к армянам, издало специальное распоряжение для местных властей, в котором было приказано осуществить массовое истребление армян... Было уничтожено 1,5 миллиона армян. Свыше 600 тысяч были угнаны в пустыни, где большинство из них погибло... И до сих пор каждый год в конце апреля над скорбящей Арменией трауром звучит старинный национальный гимн "Боже, дай жизни армянам..."
Иисус Христос сказал своим ученикам: "Когда же увидите Иерусалим, окруженный войсками, тогда знайте, что приблизилось запустение его. Тогда находящиеся в Иудее да бегут в горы..." (Лук. 21:20, 21). Во время печально известной Иудейской войны, христиане Иерусалима, внимая этому слову Господа, улучивши момент, когда осада была временно снята, покинули город и укрылись в Пэлле. Иерусалим был разрушен, более миллиона человек погибло.
Но Господь силен сохранить народ свой так, что не падет и волос с головы его (Лук. 21:18). Так сохранил Господь и первых армянских последователей раннего пятидесятничества.
Имя Господа да будет благословенно. Интересным фактом является то, что армяне, принадлежавшие к этому движению, согласно пророчества, которое они получили от пророка Ефима Герасимовича Клубникина, покинули Армению, переехали в Соединенные Штаты Америки и тем самым избежали последующего страшного гонения на армян со стороны турков. Тысячи армян, покинув родину, переселились в Америку, на ее западное побережье, в Лос-Анжелес. И там, именно там, в то же время началось современное пятидесятническое движение, к которому активно присоединились переселенцы из Армении, принявшие учение о харизме от "русских мужиков, приходивших из-за гор".
Сноски
1.
Всемирная
история. Издательство Академии Наук СССР. Москва. 1957. Т. 3. Стр. 244
2.
Большая
Советская Энциклопедия, третье изд. Т.22, статья "Русь". Стр. 433
3.
История
УССР. Издание Академии Наук УССР, Института истории и Института археологии.
Киев. 1981. Т. 1. Стр. 304
4.
Всемирная
история, т. III, Стр. 244
5.
История
УССР, т. I. Стр. 305
6.
История
УССР, т. I. Стр. 326
7.
История
УССР, т. I, Стр. 305
8.
История
УССР, т. I. Стр. 344
9.
История
УССР, т. I. Стр. 345-346
10.
История
УССР, т. I. Стр. 351-352
11.
Всемирная
история, т. III. Стр. 249
12.
История
УССР, т. I. Стр. 352
13.
Эти
данные взяты из книги академика Б. Ф. Грекова "Киевская Русь".
Москва. 1953. Стр. 388- 389. Приводится по книге В. Е. Титова
"Православие", Москва 1974. Стр. 20-21
14.
Полное
собрание русских летописей. Москва 1926, т. IX. Стр. 3-4. Цитируется по книге
В.Е. Титова "Православие". Стр. 23
15.
"История
Русской церкви". Москва. 1901. т. 1, первая половина тома. Стр. 27. Цит.
по книге И. А. Крывелева "История религий". Москва.
"Мысль". 1975. т. I, Стр. 334
16.
Б.
Д. Греков. "Киевская Русь", стр. 476-477. Цитируется по книге В. Е.
Титова "Православие", Стр. 23
17.
"Памятники
русского права" Выпуск 1. Москва. 1952. стр. 10-14. Цитируется по книге
В.Е. Титова "Православие". Стр. 24
18.
"Памятники
русского права". Выпуск 1. Стр. 36. Цит. по книге В.Е. Титова
"Православие". Стр. 25
19.
Упоминание
об этом содержит также и такое авторитетное издание, как "История
Украинской ССР" – том 1, Стр. 353
20.
С.М.
Соловьев. История России с древнейших имен. Книга 1. Москва. 1959. Стр. 186
21.
"История
христианства". Издание ВСЕХБ. Москва. 1985. Лекция 10
22.
Полное
собрание русских летописей. Т. IX, стр. 87. Цитируется по книге В. Е. Титова
23.
"Православие",
стр. 37. "Повесть временных лет", ч. I, стр.
302. Цитируется по книге
24.
И.
А. Крывелева "История религий". "Мысль". Москва. 1975. т.
1, стр. 352
25.
Архиепископ
Макарий (Булгаков). "История русской церкви". СПБ
26.
Е.Е.
Голубицкий. "История Русской церкви". Москва. 1901. т. 1, стр. 175,
199
27.
Н.С.
Гордиенко. "Введение христианства на Руси". Москва.
"Знание". 1987. стр. 26-27
28.
Н.М.
Гальковский. "Борьба христианства с остатками язычества в древней
Руси". Харьков. 1916. т. 1, Стр. 126
29.
Летописец
Нестор. "Повесть временных лет". Стр. 291.
30.
Е.
Е. Голубицкий. "История русской церкви". т. I, часть II, Стр. 849
31.
Архиепископ
Макарий (Булгаков) "История русской церкви".
т. I, Стр. 28
32.
Всемирная
история, т. III, Стр. 253
33.
Цитируется
по книге Е.Е. Голубицкого "Итория Русской Церкви", т. 1, Стр. 633-637
34.
Журнал
"Братский вестник". Москва. 1959. № 1. Стр. 74
35.
Протоиерей
Петр Смирнов. "История христианской православной церкви". СПБ. 1910.
Стр. 174.
36.
Журнал
"Братский вестник". Москва. 1947. № 5, Стр. 26
37.
Sergius Bulgakov. The
38.
Nicolas Zernov. Eastern Christendom.
39.
Цитируется
по книге Morton T. Kelsey. Speaking with tongues.
40.
"Наставление,
как правильно состязаться с раскольниками". Москва. 1825. Стр. 4.
41.
Цит.
по книге Ф.И. Федоренко "Секты, их вера и дела". Москва. 1965.
Политиздат. Стр. 37
42.
там
же
43.
ПСРЛ.
т. IX. СПБ. 1862. Стр. 68
44.
В.Д.
Бонч-Бруевич. "Избранные атеистические произведения". Москва.
Издательство "Мысль". 1973. Стр. 268
45.
Академик
Л.В. Черепнин. "Из истории еретических движений на Руси в ХIV-XV вв." Москва. 1959. Стр. 258-259
46.
Цитируется
по книге А.И. Клибанова "Реформационные движения в России в XIV – первой
половине ХVI вв." Москва. 1966. Стр. 164
47.
В.Д.
Бонч-Бруевич. "Избранные атеистические произведения". Москва. Стр.
269.
48.
Г.Г.
Прошин. "Черное воинство". Москва. Политическая литература. 1988.
Стр. 157
49.
Протоиерей
Петр Смирнов "История христианской православной церкви" СПб. 1910.
Стр. 194 -195.
50.
И.
Емельянов. "О происхождении учения Башкина и Косого. Учение Феодосия
Косого".
51.
Труды
Киевской Духовной Академии. 1862. Стр. 8-76; Ф. Калугин. "Зиновий, инок
Отенский". Спб., 1894. Стр. 7-24.
52.
Цитируется
по книге И.А. Крывелева "История религий". Москва. "Мысль".
1975. Стр. 405
53.
Протоиерей
Петр Смирнов. "История христианской православной церкви". СПб. 1910.
Стр. 197
54.
Г.Г.
Прошин. "Черное воинство". Москва. Полит. Литература. 1988. Стр. 66
55.
Цитируется
по книге Г.Г. Прошина "Черное воинство".
Москва. 1988. Стр. 19-20
56.
"Житие
протопопа Аввакума, им самим написанное и другие его сочинения". Москва.
Государственное издательство художественной литературы. 1960. Стр. 124-125
57.
"Житие
протопопа Аввакума, им самим написанное и другие его сочинения". Москва.
Государственное издательство художественной литературы. 1960. Стр. 64-65
58.
"Житие
протопопа Аввакума, им самим написанное и другие его сочинения". Москва.
Государственное издательство художественной литературы. 1960.
"Житие". Стр. 65
59.
Там
же. Стр. 310-311
60.
Там
же. Стр. 313
61.
В.
А. Десницкий. "Горький на родине". Горький, 1937. Стр. 201
62.
"Житие
протопопа Аввакума, им самим написанное и другие его сочинения". Москва.
1960. Стр. 88
63.
Там
же. Стр. 342
64.
"Житие
протопопа Аввакума, им самим написанное и другие его сочинения". Москва.
Государственное издательство художественной литературы. 1960. Стр. 126
65.
Там
же. Стр. 15
66.
Д.И.
Сапожников. "Чтения в императорском обществе истории и древностей
российских при Московском университете". .Москва.
1892. Книга 3. Стр. 1-161
67.
"Житие
протопопа Аввакума, им самим написанное и другие его сочинения". Москва.
Государственное издательство художественной литературы. 1960. Стр. 142
68.
"Житие
протопопа Аввакума, им самим написанное и другие его сочинения". Москва.
Государственное издательство художественной литературы. 1960. Стр. 206
69.
Там
же. Стр. 139, 141
70.
Г.Г.
Прошин. "Черное воинство". Москва. Политическая литература. 1988.
Стр. 145
71.
Там
же. Стр. 135
72.
А.
Катунский. "Старообрядчество". Москва. 1972. Стр. 69
73.
"Житие
протопопа Аввакума, им самим написанное и другие его сочинения". Москва.
Государственное издательство художественной литературы. 1960. Стр. 125
74.
И.А.
Крывелев. "История религий". Москва. "Мысль", 1976. т. II.
Стр. 56
75.
Н.М.
Никольский. "История русской церкви". Москва-Ленинград. 1931. Стр.
226-227
76.
В.Д.
Бонч-Бруевич . "Избранные атеистические
произведения". Стр. 218
77.
Протоиерей
Петр Смирнов. "История христианской православной церкви". Стр. 230
78.
А.Е.
Катунский. "Старообрядчество". Москва. Политическая литература. 1972.
Стр. 37
79.
В.Д.
Бонч-Бруевич. "Избранные атеистические произведения". Москва.
"Мысль". 1973. Стр. 159
80.
Краткие
характеристики содержатся в Словаре основных толков и согласий старообрядчества
в книге В. Ф. Миловидова "Старообрядчество и социальный прогресс".
Издательство "Знание". Москва, 1983. Стр. 52-62
81.
В.Д.
Бонч-Бруевич. Избранные атеистические произведения. Москва.
"Мысль". 1973. Стр. 320
82.
И.А.
Малахова. "Духовные христиане". Москва. 1970. Стр. 5
83.
В.Д.
Бонч-Бруевич. "Избранные атеистические произведения". Стр.199
84.
Там
же. Стр. 229
85.
Н.М.
Никольский. "История русской церкви". Москва-Ленинград. 1931. Стр. 62
86.
А.И.Клибанов.
"История религиозного сектанства в России".
Москва. 1965. Стр. 43
87.
Ф.И.
Федоренко. "Секты, их вера и дела". Москва. Политическая литература.
1965. Стр. 49
88.
А.И.
Клибанов. "История религиозного сектанства в
России". Москва. 1965. Стр. 41
89.
Розыск
о раскольнической брынской вере. Москва. 1847. Стр. 599
90.
Г.Г.
Прошин. "Черное воинство". Москва. Политическая литература. 1988.
Стр. 142
91.
Протоиерей
Петр Смирнов. "История христианской православной церкви". Стр.234
92.
И.
А. Крывелев. "История религий". Издательство "Мысль".
Москва. 1976. т.II, Стр. 64
93.
А.И.
Клибанов. "Религиозное сектанство в прошлом и
настоящем". Москва. "Наука". 1973. Стр. 56-57
94.
Там
же
95.
Ф.И.
Федоренко. "Секты, их вера и дела". Москва. Политическая литература.
1965. Стр. 50
96.
И.А.
Малахова. "Духовные христиане". Москва. Политическая литература.
1970. Стр. 13, 16
97.
А.И.
Клибанов. "Религиозное сектанство в прошлом и
настоящем". Москва. "Наука". 1973. Стр. 58
98.
И.А.
Малахова. Духовные христиане. Стр. 1
99.
В.Д.
Бонч-Бруевич. Избранные атеистические произведения. Стр. 230
100.
В.Д.
Бонч-Бруевич. Материалы к истории и изучению русского сектанства и
старообрядчества. СПб. 1911. Вып. 4. Стр. LVI
101.
В.Д.
Бонч-Бруевич. Избранные атеистические произведения. Стр. 233
102.
И.А.
Малахова. Духовные христиане. Стр. 42
103.
БСЭ.
т. 23. Стр. 517
104.
Журнал
"Братский вестник". Москва. 1974. № 5. Статья "Из истории
религиозных исканий в русском народе". Стр. 29
105.
В.Д.
Бонч-Бруевич. Избранные атеистческие произведения. Москва. "Мысль".
1973. Стр. 194 -196
106.
там
же. Стр. 194.
107.
И.А.
Малахова. Духовные христиане. Стр. 55-56
108.
"Братский
вестник". Москва. 1957. № 3. Стр. 46
109.
"Братский
вестник". Москва. 1947. № 5. Ср. 17
110.
Журнал
Министерства внутренних дел. 1802. Стр. 12
111.
И.
А. Малахова. Духовные христиане. Стр. 125-126
112.
И.А.
Малахова. Духовные христиане. Стр. 50
113.
И.А.
Малахова. Духовные христиане. Стр. 66
114.
В.Д.
Бонч-Бруевич. Избранные атеистческие произведения. Москва. "Мысль".
1973. Стр. 316-317
115.
И.А.
Малахова. Духовные христиане. Стр. 60
116.
Дух
и жизнь. Лос-Анжелес. 1928. Стр. 12-14
117.
Там
же. Стр. 42-43
118.
Ф.И.
Федоренко. Секты, их вера и дела. Москва. Политическая литература. 1965. Стр.
65
119.
Ф.И.
Федоренко. Секты, их вера и дела. Москва. Политическая литература. 1965. Стр.
66
120.
В.Д.
Бонч-Бруевич. Избранные атеистческие произведения. Москва. "Мысль".
1973. Стр. 250
121.
БСЭ.
т. 16. стр. 481
122.
Цитируется
по книге И. Малаховой "Духовные христиане". Стр. 90
123.
Журнал
"Молоканин". 1910. № 4. Стр. 6
124.
Ф.И.
Федоренко. "Секты, их вера и дела". Москва. Политическая литература.
1965. Стр. 136
125.
В.Д.
Бонч-Бруевич. "Избранные атеистические произведения". Стр. 260
126.
"Дневник
государственного сенатора А.А.Половцева". Москва. 1966. т. I. Стр. 49
127.
Собрание
постановлений по части раскола. Лондон. 1863. т. I. вып. I. Стр. 60
128.
Из
статьи 196 царского уложения о наказаниях
129.
Из
статьи 253 царского уложения о наказаниях
130.
В.
Д. Бонч-Бруевич. "Секты и раскольники в первой половине XIX в." Стр.
262 – 263
131.
В.А.
Куроедов. "Религия и церковь в Советском обществе". Издательство
политической литературы. Москва. 1984. Стр. 32
132.
В.
И. Ленин. К деревенской бедноте. 1903. Цитируется по ПСС. Москва. 1977. Т.7.
Стр. 173
133.
Журнал
"Братский вестник". Москва. 1947. № 5. Стр. 57
134.
Журнал
"Братский вестник". Москва. ВСЕХБ. 1947. № 5. Стр. 4-5
135.
Этот очерк был опубликован в журнале "Братский
вестник" № 3 за 1957 год (стр. 52-68), а также в Настольной Книге
пресвитера (Москва.
ВСЕХБ. 1982. Стр. 155-175)
136.
Журнал
"Братский вестник" 1947. № 5. Стр. 32
137.
В.И.
Любащенко. История протестантизма в Украине. Киев. "Полис". 1996.
Стр. 5-6
138.
И.
Франко. Собрание сочинений. Т. 29. Стр. 349
139.
М.
Грушевский . История украинской литературы. Т.5.
Стр.29
140.
М.
Грушевский. Влияния чешского национального движения ХIV-XV
вв. в украинской жизни и творчества, как проблема исследования. Львов. 1925.
Стр. 65-66
141.
М.
Грушевский. Из истории религиозной мысли на Украине. Стр. 65-67
142.
М.
Грушевский. Из истории религиозной мысли на Украине. Стр. 64
143.
Эти
данные Жабко-Потапович берет из работы историка Ф. А. Щербины
"Малороссийская штунда". Журнал "Неделя". 1877. Тетрадь
1-2.
144.
Ф.И.
Федоренко. "Секты, их вера и дела". Москва. Политическая литература.
1965. Стр. 86
145.
Протоиерей
Петр Смирнов. История христианской православной церкви. СПб 1910. Стр. 257
146.
Епископ
Алексей. Материалы для истории религиозно-рационалистического движения на юге
России во II половине XIX века. Казань. 1908. манускрипт № 1. Стр. 2
147.
Журнал
"Братский вестник". 1957. № 3. Стр. 12
148.
Ф.И.
Федоренко. "Секты, их вера и дела". Москва. Политическая литература.
1965. Стр. 83
149.
Журнал
"Братский вестник". 1947. № 5. Стр. 55
150.
Журнал
"Братский вестник". Москва. 1947. № 5. Стр. 37
151.
Ф.М.
Достоевский. ПСС. Ленинград. "Наука". 1981. Т. 22. Стр. 366
152.
Там
же. Стр. 98-99
153.
Ф.М.
Достоевский. ПСС. Ленинград. "Наука". Т. 25. Стр. 10-12
154.
"Московские
новости". 1901. № 269
155.
И.
С. Проханов. Автобиография. Архив ВСЕХБ. Машинопись. Стр. 27-29
156.
И.С.
Проханов. Добрый советник: Христианский календарь. Спб.,
157.
Журнал
"Братский вестник". Москва. 1947. № 5. Стр. 12
158.
В.Д.
Бонч-Бруевич. Избранные атеистические произведения. Москва. 1973. Стр. 281-282
159.
Журнал
"Братский вестник". Москва. 1966. № 6. Стр. 15-16
160.
Християнські
церкви і релігійні організації в Україні. Київ.
Держком Украіни у справах релігій. 2001. Стр. 67
161.
Християнські
церкви і релігійні організації в Україні. Київ.
Держком Украіни у справах релігій. 2001. Стр. 67
162.
Г.
Лебсак. "Великое адвентистское движение и адвентисты 7-го дня в
России". Киев. 1918. Стр. 89
163.
Ф.И.
Федоренко. Секты, их вера и дела. Москва. Политическая литература. 1965. Стр.
91
164.
В.Е.
Титов. Православие. Москва. 1977. Стр. 111
165.
В.Д.
Бонч-Бруевич. Избранные атеистические произведения. Москва. "Мысль".
1973. Стр. 137
166.
В.Д.
Бонч-Бруевич. Избранные атеистические произведения. Москва. "Мысль".
1973. Стр. 88
167.
М.
Сташевский. "Социалистическое государство и религиозные
объединении". Москва. Политическая литература. 1979. Стр. 20.
168.
Г.
Г. Прошин. "Черное воинство". Москва. Политическая литература. 1988.
Стр. 10
169.
Г.
Г. Прошин. "Черное воинство". Москва. Политическая литература. 1988.
Стр. 253
170.
Там
же. Стр. 253
171.
В.Д.
Бонч-Бруевич. Избранные атеистческие произведения. Москва. "Мысль".
1973. Стр. 198
172.
Там
же. Стр. 199
173.
В.Ф.
Миловидов. Старообрядчество и социальный прогресс. Издательство
"Знание". Москва, 1983. Стр. 22
174.
Журнал
"Христианский вестник". Буэнос-Айрес. № 64 – 65. Стр. 3 – 6
175.
Журнал
"Христианский вестник". Буэнос-Айрес. № 66 – 67. Стр. 4-5.
176.
Журнал
"Вестник истины". Москва. 1980. № 3. Стр. 31.
177.
Журнал
"Вестник истины". Москва. 1980. № 4. Стр. 27-28.
178.
"Житие
протопопа Аввакума, им самим написанное и другие его сочинения". Москва.
Государственное издательство художественной литературы. 1960. Стр. 76.
179.
Там
же. Стр. 79.
180.
Там
же. Стр. 78.
181.
И.А.
Малахова. Духовные христиане. Москва. Политическая литература. 1970. Стр. 13,
16.
182.
Ф.И.
Федоренко. Секты, их вера и дела. Москва. Политическая литература. 1965. Стр.
50.
183.
А.И.
Клибанов. Москва. "Наука". 1973. Стр. 58.
184.
Журнал
"Христианин". Январь, 1908. Стр. 28-29. Приводится по перепечатке в
журнале "Христианский вестник". Сентябрь, 1961. Стр. 10.
185.
И.В.
Каргель. В каком ты отношении к Духу Святому? 1912. Стр. 8-9.
186.
там
же. Стр. 10.
187.
там
же. Стр. 25.
188.
И.В.
Каргель. В каком ты отношении к Духу Святому? 1912. Стр. 39.
1.
там
же. Стр. 42.
2.
там
же. Стр. 47.
3.
там
же. Стр. 59-60.
4.
там
же. Стр. 95-96.
5.
И.В.
Каргель. В каком ты отношении к Духу Святому? 1912. Стр. 99.
6.
там
же. Стр. 101.
7.
там
же. Стр. 101.
8.
там
же. Стр. 103.
9.
там
же. Стр. 107.
10.
там
же. Стр. 108.
11.
И.В.
Каргель. В каком ты отношении к Духу Святому? 1912. Стр. 117
12.
Журнал
"Благовестник". 1920. № 7. Стр. 19-20. Приводится по журналу
"Христианский вестник". Март, 1961. Стр. 268.
13.
Н.
Варадинов. История министерства внутренних дел. СПб. 1868. т. 8. Стр. 348.
14.
Дух
и жизнь. Книга солнце. Лос –Анжелес. 1928. Стр. 46;
62-63.
15.
Дух
и жизнь. Книга солнце. Лос –Анжелес. 1928. Стр. 13-15.
16.
Там
же. Стр. 38.
17.
Там
же. Стр. 38.
18.
Там
же. Стр. 39.
19.
Дух
и жизнь. Книга солнце. Лос –Анжелес. 1928. Стр. 39-40.
20.
Там
же. Стр. 41.
21.
Дух
и жизнь. Книга солнце. Лос –Анжелес. 1928. Стр. 38-41.
22.
Там
же. Стр. 46.
23.
Там
же. Стр. 467-468.
24.
Там
же. Стр. 50-51.
25.
Ф.И.
Федоренко. Секты, их вера и дела. Москва. Политическая литература. 1965. Стр.
69.
26.
В.Д.
Бонч-Бруевич. Избранные атеистческие произведения. Москва. "Мысль".
1973. Стр. 252.
27.
Дух
и жизнь. Книга солнце. Лос –Анжелес. 1928. Стр. 136.
28.
Там
же. Стр. 161-162.
29.
Там
же. Стр. 222.
30.
Дух
и жизнь. Книга солнце. Лос –Анжелес. 1928. Стр. 236.
31.
Там
же. Стр. 315.
32.
Там
же. Стр. 309.
33.
Там
же. Стр. 430.
34.
Там
же. Стр. 433.
35.
Там
же. Стр. 620.
36.
Дух
и жизнь. Книга солнце. Лос-Анджелес. 1928. Стр. 433.
37.
Там
же. Стр. 491.
38.
Там
же. Стр. 522.
39.
Там
же. Стр. 712.
40.
Там
же. Стр. 558.
41.
Там
же. Стр. 615.
42.
Там
же. Стр. 617.
43.
Там
же. Стр. 619.
44.
Там
же. Стр. 592.
45.
И.А.
Малахова. Духовные христиане. Москва. Стр. 86.
46.
Джон
и Элизабет Шерилл. Наисчастливейшие люди на земле. Стр.16.
47.
Джон
и Элизабет Шерилл. Наисчастливейшие люди на земле. Стр. 17.